Анна Пейчева – Несчастные Романовы (страница 4)

Трагическая развязка

Итак, первый раунд Борис Морозов проиграл. Свадьба казалась неизбежной. Фиму поселили в Кремле с царевнами и начали готовить к венчанию. Алексей на крыльях порхал от счастья. Отец невесты, касимовский воевода, предвкушал новую, богатую жизнь.

Однако боярин не собирался сдаваться так сразу. Для начала он поручил верным людям отравить Евфимию. Но ничего не получилось – рядом с девушкой постоянно дежурила бдительная старая нянька. Тогда Морозов подкупил постельницу Манку Харитонову, которая причесывала невесту в день свадьбы. Харитонова так туго заплела ей косу, что у Фимы закружилась голова.

Рассказывает писатель Всеволод Соловьев: «Вот коса готова, ниже колен она падает, отливаясь золотом и сверкая жемчугом. На лоб красавицы надета тяжелая повязка, вся шитая золотом, с падающими вниз большими бляхами и с сетчатыми длинными золотыми подвесками, унизанными жемчугом. Принесли несколько ларцов с тяжелыми ожерельями, серьги, запоны, перстни… Мало-помалу Фима начала чувствовать, что и стоять ей тяжело в этом торжественном, дорогом наряде. Массивная повязка сжимала ей лоб, огромное ожерелье давило горло и оттягивало плечи, а между тем царевнам и боярыням все казалось еще мало, они не знали, чем уж и украсить Фиму. Никогда еще не испытанная головная боль усиливалась с каждой минутой; как свинцом была голова налита, а тут еще принесли венец тяжелый и, чтоб как-нибудь не упал он, плотно надели».

Фима едва дошла до царских палат и, увидев Алексея, от избытка чувств и невыносимой головной боли потеряла сознание. Жених с ужасом подбежал к почти бездыханной девушке. «Глядите все! – вскричал боярин Морозов. – Да у нее же немочь падучая! От нас скрывали тяжелую болезнь! А если бы царь уже успел жениться? Это измена!»

Одиночество в Сибири и счастье в Кремле

Дальнейшие события развивались быстро и необратимо. Боярин Морозов со всем пылом принялся топтать робкую любовь юного царя. Он убедил Алексея в страшном заговоре, подговорил государя сослать Евфимию с родителями в Тюмень. Государь пребывал в таком состоянии, что безропотно подписывал любые указы. Он впал в отчаяние и депрессию, отказывался есть и совсем не мог спать.

Лишь к концу осени Алексей немного пришел в себя. Морозов немедленно этим воспользовался и воплотил давно задуманный план: обвенчал царя с Марией Милославской, а сам женился на ее сестре Анне. Еще через несколько месяцев Морозов так взвинтил цены на соль, что народ взбунтовался и потребовал выдать боярина для расправы. Но царь не смог принести в жертву свояка. Расчет Бориса Ивановича оказался верным.

Евфимия до конца жизни берегла серебряное кольцо и царский платок. Она так и не вышла замуж. Скончалась в возрасте 28 лет в бедности и одиночестве.

Мария Милославская, которая была старше царя на пять лет, родила Алексею 13 детей – все они страдали от различных болезней, многие не дожили даже до среднего возраста. Однако в целом царь был вполне доволен навязанной ему супругой – он уважал Марию и баловал детей. В отличие от шекспировского Ромео, Алексей Михайлович все-таки сумел пережить крушение своей первой любви.

Каким же государем он стал, когда повзрослел?

Царь, с которым вы хотели бы подружиться

Прежде всего, Алексей Тишайший совсем не был тихим. Он так и не избавился от юношеской эмоциональности и впечатлительности. Но если в молодости из-за сильных душевных волнений Алексей то и дело отказывался от еды, то с возрастом он превратился в настоящего гурмана и даже набрал несколько лишних килограммов. Впрочем, ему это даже шло. Современники считали его настоящим красавцем. На иностранных гостей государь производил неизменно приятное впечатление.

Австрийский посланник Августин фон Майерберг искренне им восхищался: «Алексей статный муж, среднего роста, с кроткой наружностью, бел телом, с румянцем на щеках волосы у него белокурые и красивая борода; он одарен крепостью телесных сил, которой, впрочем, повредит заметная во всех его членах тучность. Кроткий и милостивый, он лучше хочет, чтобы не делали преступлений, нежели имеет дух за них наказывать. И что особенно странно, при его величайшей власти над народом, приученном его господами к полному рабству, он никогда не покушался ни на чье состояние, ни на жизнь, ни на честь. Потому что хоть он иногда и предается гневу, как и все замечательные люди, одаренные живостью чувства, однако ж никогда не позволяет себе увлекаться дальше пинков и тузов»[12].

Алексей постоянно что-то выдумывал, кипел энергией, взрывался из-за ерунды, а потом так же быстро остывал и заваливал обиженного подарками. Любопытный, простодушный, немного даже суетливый, но в то же время и вдумчивый царь – таким был отец Петра Великого. Он обожал жизнь во всех ее проявлениях, но не забывал и о духовной стороне бытия. Любил западную культуру, но еще больше – все русское.

Необычное образование

В раннем детстве Алексея Михайловича воспитывали весьма традиционно, как и любого другого знатного отпрыска того времени. Мальчик прошел полный курс древнерусского обучения: цитировал церковные тексты с любого места, пел с дьячком стихиры и каноны.

Этим бы все и ограничилось, если бы наставником Алексея не назначили боярина Морозова. Мы помним некрасивую роль Бориса Ивановича в истории с женитьбой Алексея; однако, несмотря на полное отсутствие моральных принципов, боярин все же обладал неоспоримым преимуществом перед другими педагогами – у него был невероятно широкий кругозор. Морозов всячески продвигал идеи западного просвещения. Он тут же нарядил своего воспитанника в немецкое платье, подарил ему литовские книги по грамматике и космографии, а также привез ему из Германии интересные гравированные картинки.

Дальше так и повелось. Как говорил историк Василий Осипович Ключевский, царь Алексей был уверен, «что можно щеголять в немецком кафтане, даже смотреть на иноземную потеху, комедийное действо, и при этом с набожным страхом помышлять о возможности нарушить пост в крещенский сочельник до звезды»[13].

В церкви как дома

Религиозность Алексея вошла в легенды. Он мог посоревноваться с любым священником в искусстве молиться, клал по полторы тысячи земных поклонов. По понедельникам, средам и пятницам во все посты он не ел и не пил ничего.

При этом в храме он вел себя совершенно непринужденно и даже по-хозяйски. Историки рассказывают, что во время службы царь ходил среди монахов и учил их правильно читать молитвы, бранил их за ошибки, зажигал и гасил свечи, снимал с них нагар.

Дома как за границей

При этом свой быт Алексей стремился обустроить на иностранный манер. Как-то раз он побывал в литовском Вильно (в военном походе, разумеется) и очень впечатлился кожаными обоями с золотым тиснением. По возвращении в Москву царь немедленно распорядился обить свои комнаты в Кремле «золотыми кожами» и поставить повсюду мебель польского образца.

Ездил Алексей на немецкой карете. Детей учил латинскому и польскому языкам. Историк Ключевский пишет: «Как только Петр стал помнить себя, он был окружен в своей детской иноземными вещами; все, во что он играл, напоминало ему немца. Двухлетнего Петра забавляли музыкальными ящиками, цимбальцами, в его комнате стоял даже какой-то «клевикорд» с медными зелеными струнами».

В свободное время царь Алексей развлекался комедийными постановками, которые только-только появлялись в России. А также забавлялся всевозможными настольными играми, главным образом, шахматами.

Однако много времени тратил он и на саморазвитие. Изучал по книгам астрологию, философию, пытался писать стихи, выписывал газеты из Риги, а потом зачитывал отрывки из иностранных статей на заседании Боярской думы.

Когда не было поста, царь любил как следует отобедать, да чтобы с музыкой и весельем: «Поил допьяна вельмож и духовника на вечерних пирушках, причем немчин в трубы трубил и на органе играл». Вечерние пирушки привели к приличному лишнему весу. Пухлые румяные щеки, тучная фигура, мягкие глаза – вот уж точно, хорошего человека должно быть много.

Вспыльчивый и громкий

Алексей гневался буквально из-за всего. Эмоциональным он был до крайности. Давал волю и рукам, и языку. Однажды в думе накричал на пожилого боярина за какую-то глупую идею, обозвал его «страдником», «худым человечишкой», да еще и почещин надавал, а затем выгнал взашей из палаты.

Впрочем, так же бурно царь потом и раскаивался в своих импульсивных поступках. Писал обиженным трогательные письма, просил прощения, посылал подарки. Он вообще близко входил в домашние дела своих приближенных, искренне утешал их в трудные моменты. Но под горячую руку ему лучше было не попадаться.

Так почему назвали Тишайшим?

Это было обычное лингвистическое недоразумение. Поначалу международным дипломатическим языком был латинский, и послы величали Алексея «клементиссимус» (лат. clementissimus) – в переводе означало «государь, во время правления которого в стране царит тишина и благоденствие». Позже все дипломаты перешли на французский, и Алексея стали называть tres gracieux (фр.), что на русский переводилось как «всемилостивейший». А титул «тишайший» в официальных посольских документах отменили как ошибочный.

Вместо послесловия