Анна Павловская – Пища богов, пища людей. Еда как основа человеческой цивилизации (страница 18)
Ни время, ни пространство оказались не властны изменить участь землепашца.
Другое дело – охотники и скотоводы. Охота с течением времени в обществе, называемом цивилизованным, стала главным образом уделом власть имущих, благородным развлечением, чем угодно, но не способом пропитания (мы не берем сейчас малочисленные остатки подлинных охотников, добывавших себе еду этим древнейшим способом). Скотоводы-кочевники сохранили ареол мужественности и отваги. Трудно сказать, в чем здесь дело: в древнем, еще первобытном превосходстве мяса, добываемого самыми сильными и отважными в племени? В той особой роли, которую охотники играли в древнем обществе еще до перехода к земледелию? Или в каких-то неизвестных нам эпизодах истории, случившихся в «темные века» между началом неолитической революции и появлением цивилизаций?
Самая что ни на есть земледельческая древняя цивилизация шумеров, провозгласившая бесспорную победу Зерна над Овцой, и та неожиданно отдает предпочтение пастуху, когда речь заходит о браке с богиней любви. Инанна – главное женское божество шумерской мифологии, она покровительница не только любви, но и плодородия, изобилия, пропитания, семьи. В аккадской культуре ее звали Иштар, она одновременно и наследница первобытных женских божеств, и провозвестница длинной череды женских богинь грядущих дней. В женихи себе она выбрала земледельца:
Однако ее брат не согласен с ней. Он считает землепашца недостойным богини-сестры и предлагает ей пастуха:
Обращает на себя внимание указание на «священность» загона пастуха и на то, что земледелец относится к низшей сословной группе. Инанна, однако, сопротивляется и настаивает на своем выборе. Тогда брат ее приводит важный довод: вкусные продукты скотоводства. Судя по всему, зерно, хлеб и пиво были повседневной и обыденной пищей, а молочные продукты – лакомством:
Пастух, встретив земледельца, хочет завести с ним ссору, доказывая свое первенство в борьбе за руку богини. Но пастух неожиданно выказывает миролюбие и уступает без боя. В итоге пастух и земледелец обещают друг другу дружбу и поддержку. Думузи обещает: «Я пастух, и на моей свадьбе // Землепашец воистину другом мне станет!» А земледелец – принести дары, по-видимому сопровождавшие свадебный обряд: «Я принесу тебе пшеницы, я принесу тебе фасоли. // Чечевицы, зернышек ее чистых, воистину я тебе принесу! // Тебе, дева, все, что приносят»[65]. Надо заметить, что пастух Думузи дорого заплатил за свое честолюбие. Но об этом в другой главе.
Пастух мистически связан с верховной властью. Неслучайно скипетр – один из важнейших символов царского правления, принятый еще фараонами, – по своему происхождению является пастушьим посохом. Фараоны и некоторые другие древние владыки держали в руках и плеть, еще один царственный и пастушеский символ. Конечно, объяснение такого особого отношения к пастухам может быть простым и прямым: царь хранит, опекает, собирает, окормляет своих подданных подобно тому, как пастух – своих овец. Однако аналогии такого рода редко бывали простыми и обычно имели скрытый смысл. Тем более что речь идет не о единичных случаях, а о повсеместных и протяженных во времени.
Многие античные цари были одновременно пастухами. Так, потомок легендарных дарданских царей, правнук Троя, Анхиз был пастухом. Интересно, что он был возлюбленным Афродиты, богини любви. А его сын Эней считается основателем многих европейских царственных династий.
Афродита соблазнила пастуха, а он поплатился за свою несдержанность, правда, не столь жестоко, как Думузи. Однажды Анхиз выпил вина и расхвастался своей связью с богиней. В наказание Зевс ударил в него молнией, но Афродита успела отклонить ее. Пастух был спасен, но ослеп (по другой версии у него отнялись ноги). Эней, сын пастуха и Афродиты, спас отца из разоренной Трои, преданный сын вынес его на себе и взял с собой в свои странствия.
Не пренебрегали пастушеским трудом и греческие боги. Пас быков Аполлон. Пастухом был Дафнис. Охранял стада Пан.
Пастухами были и библейские цари: Авраам, Давид и другие. В Ветхом Завете пастушеская тема разнообразна и многопланова. Пастухом провозглашается ветхозаветный Бог, а люди его стадо, отсюда и обращение к нему: «Пастырь Израиля! внемли; водящий, как овец, Иосифа, восседающий на Херувимах, яви Себя» (Псалтирь, 79:2). «Я есмь пастырь добрый: пастырь добрый полагает жизнь свою за овец», – говорит о себе Христос.
Посох – символ высшей духовной власти. Пастырь, паства, вся эта пастушеская терминология дожила в религиозном мире до наших дней.
Пастух воплощал и мистическое начало. На Руси еще совсем недавно пастухов почитали колдунами, владевшими тайнами природы. Русский этнограф XIX века С. Максимов писал: «пастух… владеет особой, необъяснимой и таинственной, силой, при помощи которой влияет на стадо и спасает его от всяких бед и напастей. Таких необычайных пастухов очень много в лесных местностях. Здесь верят, что они (по словам пастушьего заговора) оберегают скотину от «лютого зверя черного, от широколапого медведя, от перехожего пакостника-волка, рыскуньи-волчицы, от рыси и россомахи, от змеи и всякого зверя, и гада, и от злого и лихого человека». Максимов отмечает, что в некоторых областях «леших, из благоговения к могуществу их, называют „пастухами“, потому-де, что они перегоняют с места на место скотину, которая, вследствие множества насекомых, в стада не сгоняется. Без помощи леших пастухам приходится худо, а лешие, начальствуя над зверями и перегоняя их с места на место, в пастушьих делах очень опытны»[67].
Землепашцы тоже встречались среди царей и богов, но были гораздо более малочисленны и незначительны по своей роли в истории и мифологии. Пахал землю царь Саул, но был побежден пастухом и будущим царем Давидом. Пахарем был фригийский царь Гордий, тот самый, который прославился своим узлом. Много пахарей в славянских сказках, но чаще всего они просто труженики.
Противостояние земледелия и скотоводства определило и хозяйственное развитие человечества, повлияло на его религии, мифологию и мировоззрение, сформировало ритуалы и традиции, легло в основу различных систем питания. Скотоводство в чистом виде (не путать с земледельческим домашним пастушеством) все больше укрепляло связь с древним охотничьим типом хозяйства и мировосприятия. Земледелие становилось оплотом всего нового, движущегося вперед (даже если и не называть этих явлений «прогрессивными»).
В «темные же века», предшествовавшие историческому, т. е. обладавшему письменностью, времени, произошло еще одно важное событие, имевшее большие последствия для человечества. Оно получило ярлык «разделения языков», хотя речь, скорее, идет о разделении народов вообще, не только по языкам, но и по типам хозяйства, культуры и даже религиозным взглядам и образу жизни, в том числе и, что важно для нашей темы, принципам питания.
Наиболее известная версия этого события содержится в Ветхом Завете. Там эта история связана со строительством города и так называемой Вавилонской башни. Изначально язык (и культура) были едины для всех людей. «На всей земле был один язык и одно наречие. Двинувшись с востока, они нашли в земле Сеннаар равнину и поселились там. И сказали друг другу: наделаем кирпичей и обожжем огнем. И стали у них кирпичи вместо камней, а земляная смола вместо извести. И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес, и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли. И сошел Господь посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие. И сказал Господь: вот, один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали делать; сойдем же и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого. И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город [и башню]. Посему дано ему имя: Вавилон, ибо там смешал Господь язык всей земли, и оттуда рассеял их Господь по всей земле» (Бытие, 11:1–9).