Анна Овчинникова – Лунная девушка (страница 2)

Музыка смолкла, рыжеволосая танцовщица замерла и, тяжело дыша, уронила руки.

Кое-кто из марсиан швырнул к ее ногам несколько мелких монет, а остальные представители высшего разума просто-напросто начали молча расходиться!

Чувствуя, что все больше становлюсь ксенофобом, я подошел к самой площадке и бросил к стройным босым ножкам танцовщицы всю свою наличность — что-то около тридцати интергривен…

Но я так и не успел насладиться впечатлением, которое произвела на девушку моя щедрость: в следующий миг на мое плечо обрушилась тяжелая рука, а мой слух был травмирован исковерканными английскими словами, щедро пересыпанными свистящими и рычащими звуками:

— Эй, урод! Если тебе приглянулась эта самка, выкладывай полтыщи интергривен — и она твоя!

Невольно вздрогнув, я обернулся и увидел перед собой высокого зеленокожего сквирра — представителя самого воинственного из полудиких племен Верхних Каналов. Обычно марсиане не отличаются высоким ростом, но сквирры были исключением из правил и их свирепость в точности соответствовала их внушительным размерам.

Любой благоразумный человек в подобной ситуации выбрал бы один из двух вариантов поведения: а) продемонстрировал бы сквирру свои пустые карманы или б) вывернулся из-под его ручищи и бросился наутек.

Но на меня с платформы смотрела хорошенькая девушка, и я избрал третий путь, наиглупейший из всех возможных.

— Это ты меня назвал уродом, зеленый? — вопросил я громилу, возвышавшегося надо мной на две головы. — Ха! Стоит только посмотреть на тебя — и становится ясно, что твоя мамочка перед твоим рождением попаслась в стаде харрапов!

Я еще не успел договорить, как сквирр издал скрежещущий рык и навис надо мной, как самое кошмарное из чудищ Хэллоуина. Его зеленая кожа потемнела, глаза полыхнули фиолетовым огнем. Обвинить воинственного сквирра в том, что его зачали от наимирнейшего из травоядных животных Марса — значило подписать свой смертный приговор с предварительными изощренными пытками!

— Что… ты… сказал?! — проскрежетал марсианин, и его ручища, одетая в то, что походило на перчатку средневекового рыцаря, стала медленно и неотвратимо дробить мое плечо.

Я заорал благим матом и ответил коротким ударом правой в живот, но тут же завопил снова, разбив кулак о броню, прячущуюся под истрепанным оранжевым балахоном сквирра.

Боковым зрением я увидел, что ко мне приближаются два вооруженных короткими дубинками сородича моего противника, а все прочие зрители со всей доступной им скоростью покидают перекресток.

Что ж, терять мне было нечего — и с диким индейским кличем я повторил удар, на этот раз целясь несколько ниже…

Но тут на меня, похоже, обрушилось трехэтажное здание, а может, наехал большой электрокар.

Я лежал на мостовой, удивляясь тому, что остался жив после подобной катастрофы, а надо мной раздавался бешеный рык сквирра и пронзительный женский визг.

Кажется, девушка умоляла оставить меня в живых, при этом топая ногами — на меня обрушивались волны желтого, синего и фиолетового света. Я попытался приподняться, но получил пинок под ребра и свернулся клубком, тщетно пытаясь глотнуть воздуху. Марс как будто внезапно лишился атмосферы: воздух никак не желал набираться в мои спавшиеся легкие…

— Не убивай его, Яррхт! — провизжала девушка — ее визг сопровождала световая какофония всех цветов радуги. — Оставь его в покое, слышишь?! Или я позову полицию!.. А-а!..

Ее голос оборвался со звуком удара.

Визг.

Крики на языке, напоминающем рев свихнувшегося осла.

Взрыв разноцветных огней…

Возможно, эти огни вспыхнули у меня перед глазами из-за удара по голове, который я получил, наконец-то встав на колени. И все же я успел укусить сквирра за ногу, и он заорал, схватившись за колено.

Я ухитрился снова подняться на колени, потом — встать на ноги…

И увидел, что рыжеволосая девушка испуганным олененком мчится прочь, заворачивает за угол улицы и исчезает в дебрях «рассадника порока», за ней по пятам трусят два сквирра…

А тот зеленокожий громила, матушку которого я оскорбил, поворачивается ко мне, похлопывая по ладони короткой дубинкой.

Мне оставалось жить всего пять или шесть секунд, но уже на второй секунде сверху блеснула синяя вспышка, и рука моего врага разжалась, выпустив дубинку. Еще одна вспышка — и сквирр рухнул, словно подрубленное у корня дерево.

Надо мной мелькнула стремительная тень, и громкий голос гаркнул на родном английском без всякой примеси скрежещущих и рычащих звуков:

— Прыгай сюда, парень, быстро!

Я завертел головой и увидел в трех футах от себя и в футе над землей маленький открытый аэрокар. Человек, сидевший на месте пилота, перегнувшись через борт, протягивал мне руку.

«Прыгай!» Он что, смеется? Я ничего так не хотел в этот момент, как присоединиться к своему соотечественнику, но не смог не только прыгнуть, но даже шагнуть. При первой же попытке сдвинуться с места ноги мои подкосились, и меня накрыла сперва новая феерия разноцветных огней, а потом — темнота.

— Эй, парень, очнись! Мы подлетаем!

— Что?.. — слабо простонал я, открывая глаза. — Ку-уда?..

— К твоей гостинице, разумеется! Или ты хочешь, чтобы я отвез тебя в больницу?

— Нет-нет, не надо! Я совершенно здоров…

Насчет здоровья я, конечно, сильно преувеличил: на мне как будто станцевали чечетку слоны… Но, во всяком случае, я уже был способен воспринимать окружающий мир — и обнаружил, что полулежу в кресле маленького аэрокара, мчащегося на предельно дозволенной скорости над Марша-сити, а на водительском месте рядом со мной сидит землянин, который спас меня от безвременной кончины в «богопротивном рассаднике разврата».

— Спасибо, — я с трудом принял сидячее положение. — Огромное вам спасибо за помощь, мистер… ммм… Меня зовут Джим Колверт… А вас?

— Джулиан Баском, — он заложил такой вираж, обгоняя воздушное такси, что все мои уцелевшие ребра стукнулись друг о друга. — И не трать время на благодарности, Джим. Скажу сразу: терпеть не могу вытаскивать из беды таких тупоумных щенков, как ты! Разгуливать ночью по Восточному Району Марша-сити с карманами, полными интергривен, — это уже само по себе предельно глупо, но нахамить самому Брюхатому Яррхту… Скажи, Джимми, какой у тебя коэффициент умственного развития?

Обычно я не выношу подобных разговоров, но сейчас мне промывал мозги человек, которому я был обязан жизнью… Поэтому я ограничился тем, что кротко спросил:

— А кто такой Брюхатый Яррхт?

— Узнаешь, когда он станцует на тебе в подкованных шипами ботинках, — зловеще пообещал водитель аэрокара. — Сквирры вообще мстительные существа, а Брюхатый Яррхт — в особенности; к тому же он способен натравить на тебя всех своих сородичей в Марша-сити. Поэтому вот тебе мой совет, малыш: если тебя не держат на Марсе сверхважные дела, лучше садись завтра вечером на «Солнечный ветер» и дуй обратно на Землю!

Я подавленно молчал, начиная осознавать, что мерзкая история, в которую я влип, еще далеко не закончилась.

Баском заложил новый сумасшедший вираж, едва не вытряхнув из меня желудок, и опустил аэрокар на крышу гостиницы. Ему пришлось помочь мне вылезти из машины, и до своего номера я вряд ли дотащился бы без его поддержки.

Мой спаситель свалил меня на диван, порылся в холодильнике и извлек оттуда початую бутылку виски и лед.

Виски растеклось бодрящим теплом у меня в желудке, лед умерил боль в затылке и плече, и вскоре я почувствовал себя настолько лучше, что принялся снова благодарить Джулиана Баскома. Хоть он и обозвал меня «тупоумным щенком», тем не менее, он спас мне жизнь и продолжал возиться со мной вместо того, чтобы заниматься своими делами…

И тут я внезапно вспомнил, что есть еще один человек, который недавно пытался мне помочь!

— Мистер Баском, а та девушка? — я испуганно сел на диване. — Что с ней? Она?..

— Убежала, — мой спаситель плюхнулся в кресло и сделал длинный глоток прямо из бутылки. — Надеюсь, у нее хватит ума в ближайшие дни не высовываться из дома. Тот, кто угрожает Яррхту полицией, рискует так же сильно, как тот, кто обзывает его потомком харрапа…

— Но… Если девушке грозит опасность, надо как можно скорей обратиться в земное консульство! Или в местную полицию! Или… Или еще куда-нибудь…

Я наивно полагал, что Джулиан Баском тут же бросится к визофону, но он продолжал сидеть, вытянув длинные ноги чуть ли не на середину номера.

Головная боль и тошнота тем временем отступили настолько, что я, наконец, смог как следует разглядеть человека, которого послала мне на выручку судьба.

Он был высок, худощав и жилист, с лицом и руками, покрытыми густым марсианским загаром, — значит, Баском, как и я, провел на Красной Планете не меньше года. Но в отличие от моей черной шевелюры, с которой здешнее жаркое солнце ничего не смогло поделать, прямые волосы этого землянина то ли выгорели, то ли были такими от природы: под светло-русыми прядями прятались темно-русые. Когда я повторил свой отчаянный призыв насчет полиции, Джулиан Баском тряхнул головой, откинув волосы со лба, и блеснул на меня светло-серыми глазами, очень яркими на коричневом от загара лице. В свой взгляд он сумел вложить такую иронию, что я сразу почувствовал себя недоразвитым молокососом, хотя был всего-то лет на семь-восемь младше него.

— Джим, если бы твоя «Универсал роке» не предпочитала держать своих волонтеров в блаженном неведении, — медоточивым голосом проговорил Баском, — ты бы знал, что обращаться в полицию так же бесполезно, как обращаться к господу богу. На Марсе сейчас царит дикая неразбериха, и Межпланетный координационный совет не в силах рассматривать каждый случай мелкого хулиганства. А если землянин пожалуется на сквирра в местные органы правопорядка, он обеспечит себе быстрые и очень скромные похороны.