Анна Осокина – Вкус полыни (страница 8)

— Кто это сделал? — спросил он ледяным тоном, обводя каждого тяжелым взглядом.

Люди совсем притихли. Стушевались. Опускали головы. Не смели поднять взгляды. Минула щепка зловещей тишины. Ребенок, хвала небесам, уже успокоился.

— Я повторю только еще один раз. Чья была идея убить эту семью? — все так же спокойно произнес десница, но он знал, как действует на окружающих. Обычно он пытался как-то замаскировать ту силу, которая непроизвольно изливалась из него, до дрожи пугая подчиненных. Да, он имел определенную репутацию, но не только из-за нее его боялись. Маг заметил, что очень многие чувствуют рядом с ним себя неуютно. Так было всегда. Возможно, дело в его некромантии. Не каждый мог выдержать близость столь темной ауры. Сущности. Как ни назови, а он не был простым человеком. Некоторые ощущали это лучше, некоторые — хуже. Но почти на всех он действовал устрашающе с самой юности.

Но сейчас это пришлось как нельзя кстати. Он ощущал страх этих людей. Тот будто лип к его коже.

Молчание продолжалось. Ревность, прожигающая его вены, не только вернула физические силы, но и словно восстановила магические. Веренир знал, что потом об этом пожалеет, но все же выхватил взглядом одного из мужиков, стоявших в первом ряду, и поднял руку.

Логовец сделал несколько шагов вперед. Глаза его в ужасе расширились. Он как будто не хотел этого делать. Впрочем, так и было. Десница притянул его к себе. Это не внушение или что-то подобное. Нет, только грубая магическая сила, которой он тянул незнакомца в свою сторону.

— Кто? — снова спросил он.

Некроманту показалось, что мужчина готов лишиться чувств, настолько бледным стало его лицо. Однако он не вымолвил ни слова. Не знал или не хотел говорить. Если ли разница?

Веренир резко сжал пальцы в кулак. Логовец упал на колени, хватаясь за горло. Лицо его прямо на глазах багровело. Он судорожно пытался сделать вдох, но ничего не получалось. Десница видел, как его медленно покидает жизнь, и где-то в глубине души радовался этому.

— Веренир, хватит, — тронула его за плечо Исха. — Умоляю, перестань!

Она говорила очень тихо. Однако что-то в ее тоне отрезвило его. Он разжал кулак. Мужчина упал ему в ноги безвольным мешком. Из его груди со свистом вылетало дыхание.

— Они не скажут, слишком напуганы, — ведьма и сама говорила с дрожью в голосе. Неужто и она боялась его?..

Веренир и сам понимал, что сейчас никто не признается даже под страхом смерти.

— Именем Великого князя! — возвысил он голос, чтобы услышал каждый. — Отныне ваше поселение на особом контроле. Если я, княжеский десница, узнаю о любом самосуде, будь то даже простая уличная драка, виновный будет отвечать передо мной лично. Лично, — он снова обвел глазами каждого, кого мог видеть. — А если я не найду виновного, то ответите вы все. До единого. Не искушайте судьбу. Ясногорящим клянусь, еще одно безобразие в вашем городе, и на нем не останется камня на камне.

Тишина повисла настолько густая, что Верениру на миг показалось, что он оглох. Но нет, он слышал тяжелые удары своего сердца в висках.

Тело не испытывало благодарности за то, что он столь часто сегодня использовал магию. Но суровые времена требовали суровых поступков. Голова немного кружилась. Он покачнулся. Исха, кажется, почувствовала это, потому что сделала к нему еще один шаг. Теперь она стояла к нему вплотную, поддерживая его. Потом они поговорят, и разговор будет не самый простой, но сейчас, при всех этих людях, она поддержала его. Снова. Хотя он остро ощущал ее недоумение и недовольство.

Глава 4

Ранним утром следующего дня они выехали в Вольмиру. Обратно добирались гораздо большим составом. И не так быстро, потому что Исха уговорила своего старого знакомца Статруна ехать вместе с семьей в столицу. Насколько успел узнать из их разговоров десница, дела у старика в лавке после сожжения ведьмы шли крайне плохо. А все из-за того, что логовцы знали: тот дружил с Исхой. Поэтому не было ничего удивительно в том, что тот, собрав пожитки в несколько телег, тронулся в путь вместе с ними.

Исха пообещала Статруну помочь устроиться в Вольмире. Веренир вздохнул, понимая, что заниматься этим придется ему, но не упрямился, ведь готов был щедро отблагодарить человека, который поддерживал Исху в те времена, когда почти все от нее отвернулись.

Она ехала вместе с его семьей на повозке, держа на руках спасенного малыша. Веренир оставил двоих дружинников в Логе. Те должны были проследить за тем, чтобы семью ребенка отправили на покой по всем канонам: предали огню. Остальные десять дружинников, включая спасенного им Бронта, ехали рядом с повозками.

Исха предложила, чтобы Веренир ехал с ними в телеге, так он мог бы отдохнуть и восстановить силы. Но маг не согласился. Он хотел привести мысли в порядок, а рядом с этой женщиной он менялся так, что сам себя еле узнавал. Поэтому сейчас он ехал поодаль, но не мог заставить себя перестать на нее смотреть.

Ее же, казалось, поглотила беседа со стариком, его женой и дочерью. Они что-то оживленно рассказывали друг другу. На ее лице то и дело мелькала улыбка. И от этого у Веренира щемило сердце.

Почему она так редко улыбается рядом с ним? Почему все эти люди из ее прошлого, мальчик Бо, даже этот малыш на ее руках — могут вызывать у нее такие эмоции, а он как будто только приносит боль? Да, она любит его. Он знает это. Но она словно не до конца счастлива рядом с ним. И Веренир уже не понимал, только ли участие в битве подкосило ее, или он в принципе не сможет по-настоящему ее осчастливить.

Теперь, когда дружинник Бронт ехал на почтительном от своей спасительницы расстоянии, Веренир не испытывал к нему злости. Однако то и дело прокручивал в памяти сцену, которая намертво въелась в голову. Исха трогает его обнаженную грудь. Так нежно. Ласково. Заботливо. Десница сильнее сжал кожаные ремни поводьев. Д-д-демон! Как это развидеть? Умом он прекрасно понимал, что она всего лишь исцеляла его. Но неприятный голос внутри все твердил, что ведьма прикасалась к этому мужчине уже просто так, когда рана была полностью залечена.

Он невольно мысленно сравнивал свое тело и тело этого дружинника. И сжимал челюсти до скрипа зубов. Нужно снова заняться тренировками с ножами и мечами. С использованием магии он почти совсем забросил физические упражнения. Да, его тело было подтянутым и упругим, но такого рельефа мышц, как у любого из ребят, которые их охраняли, не имело. А он хотел… Нет — жаждал видеть в глазах этой женщины восхищение им. Желал знать, что она точно так же в восторге от него, как и он — от нее. От ее божественного белого тела с рыжими веснушками на плечах и спине, на груди и даже кое-где на бедрах.

Некромант ощутил, как поднимается в нем желание. Обладать ею. Забрать от всех, спрятать от всего мира! Сделать ее только своей!

Прикрыл веки и глубоко вдохнул, пытаясь унять разбушевавшуюся кровь и ту тяжесть. которая наполнила его мужское естество при воспоминании об Исхе в спальне. На его кровати…

Когда теперь они смогут остаться наедине? Каким-то загадочным образом получалось так, что они обрастали детьми. Не своими, своих как раз-таки у них никогда не будет. Но теми, которых придется воспитывать. Если этот мальчик тоже обладает магией, а в этом десница еще успеет убедиться, его тоже следует воспитывать при дворе. Хотя Веренир сомневался, что Исха отдаст его кому бы то ни было в любом случае. Есть у этого ребенка магия или нет. Уж слишком нежно она его обнимала, слишком ласково смотрела. Точно так же, как и на Бо.

Веренир тихо вздохнул. Он не против детей. Вовсе нет. Бо даже казался ему милым, несмотря на иногда излишнюю назойливость и то, что мальчик постоянно крутился рядом с Исхой. Но маг тоже нуждался в ней! Нуждался не меньше, чем эти, мелкие. Только не мог же прямо так и заявить?! Исха посчитает это ребячеством. Да что там Исха, это смешно звучало даже в его мыслях! Он сам готов был смеяться над собой. Только смех вышел бы совсем не веселым.

Однако нужно решать проблемы по порядку. И самая важная сейчас — вернуться под защиту надежных стен замка.

Долго уговаривать Статруна не пришлось. Он даже не стал думать, как продать свою небольшую лавку. Собрал пожитки, взял семью — и вот он уже сидит с Исхой в одной телеге. Ей было очень приятно встретить старика. Она иногда думала о нем. Этот человек когда-то помог ей понять: не ее вина в том, что к ней так относятся все вокруг. Помог осознать, что есть люди, которым она небезразлична. Статрун. Сэя. Григ. Пожалуй, больше никого в Логе у нее и не было.

При воспоминании о Григе сердце начинало тянуть. Он работал на Йерская. Разнюхивал для него. Но вместе с этим его чувства были искренни. По крайней мере, какое-то время. И, несмотря на все, что между ними произошло, она дорожила воспоминаниями об этом человеке. Но его прах давно развеян над водой…

Воспользовавшись тем, что Статрун увлекся разговором с дочерью, которая была почти одного возраста с ней, Исха посмотрела на младенца. Его накормили козьим молоком, которое взяли у хуторчанина неподалеку от Лога, и мальчик спал у нее на руках, то и дело вздрагивая во сне. Что-то он уже понимал. И, наверное, сильно испугался, бедный.