Анна Осокина – Под знаком снежной совы (страница 26)
Фигура повернула ко мне голову, и я обомлела. Мозг не хотел осознавать то, что передавали глаза. Черты лица явно знакомые, но сильно распухли и были напрочь обезображены синяками, ссадинами и кровоподтеками, нос согнут под неестественным углом. Один глаз почти не открывается из-за отека. Губы и вовсе выглядели одним сплошным месивом.
Я прижала ладонь ко рту, подавляя рвущийся наружу крик. Господи, да кто на такое вообще способен?..
— Тося?.. — только и смогла прошептать я, когда подавила первый порыв закричать.
— Августа, я… Не знала, куда еще идти, — девушка с трудом шевелила челюстью, звуки получались неестественными. Она подалась корпусом ближе ко мне, а я, повинуясь какому-то порыву, аккуратно обняла ее. Она тут же прижалась ко мне еще теснее и зарыдала в голос. Этот плач был настолько горек, доверху наполнен страданием, что я и сама не смогла сдержать слез. Они тихо катились по щекам, пока я мягко поглаживала гостью по спине, не пытаясь успокоить, но просто показывая, что рядом.
Не могу точно сказать, как долго мы так сидели в тишине, которую нарушали только редкие птичьи трели да шум крон деревьев, окружавших поместье. Но когда Тося перестала всхлипывать, я ласково отстранила ее, поднялась и протянула руку:
— Встать сможешь?
Она чуть пожала плечами и с моей помощью, издавая стоны, тяжело поднялась. Похоже, кто-то «поработал» не только над ее лицом, но и телом.
Я помнила слова колдуна о том, что в дом не сможет войти никто чужой, но сейчас эта девушка не являлась таковой. Она пришла на помощь мне, когда я нуждалась в этом, и я не могла сделать для нее меньшее.
— Это друг, — громко сказала я, повернувшись к дому, боясь, что Тося сочтет меня безумной.
Я не была уверена, что маневр сработает, пан Тадеуш ведь не объяснил, как именно чужой человек становится своим. Держа ее за руку, медленно перевела Тосю через порог. Она странно на меня смотрела, но ничего не говорила. Когда мы оказались внутри, я выдохнула. Получилось.
— Твой пан так и не нашелся?
Я опустила уголки губ и отрицательно помотала головой.
Когда искала зацепки, видела в кабинете колдуна все необходимое для обработки и перевязки ран, а также настойку, от одного запаха которой теперь меня только мутило. Как бы плохо мне ни было, она не решала проблем, только создавала новые. Но вот Тосе, судя по ее виду, она сейчас очень пригодится. Думаю, от разовой дозы ничего плохого не случится.
Поэтому я сходила наверх и принесла расположившейся на диване гостье все необходимое. Когда она послушно выпила ложку настойки, обработала ее раны. К концу процедуры веки ее закрылись, она крепко спала.
Пусть так. Сейчас отдых ей не повредит.
Она проснулась поздним вечером, когда я, устроившись в огромном кресле рядом, читала книгу — одну из самых безобидных, которые нашла в библиотеке колдуна. В книге рассказывалось о масонах. Об устройстве ордена, его философии и морали. Не знаю, зачем бы мне это могло понадобиться, но нужно же было как-то скрасить время.
В камине пылал огонь. А на улице надолго зарядил мелко моросящий дождь. От того, что снаружи было сыро и холодно, внутри под тихое потрескивание дров, стало очень уютно.
— Августа, — прохрипела Тося. — Дай попить, пожалуйста.
Я тотчас метнулась на кухню и принесла ей кружку воды. Девушка со стоном приподнялась.
— Кажется, ребра сломаны, — пожаловалась она и скривилась, заглянув в кружку. — Я, по-твоему, похожа на человека, которому сейчас нужна вода? — но все же выпила содержимое несколькими жадными глотками. — А нет ли чего-то покрепче?
— Ты только не обижайся, пожалуйста, — я забрала кружку, а Тоня снова улеглась, — но сейчас ты вообще мало похожа на человека. Кто тебя так?
Даже сквозь отек на лице видела, как она нахмурились.
— Ты можешь мне рассказать, — села рядом на край дивана, рука сами потянулась к ее роскошным темным волосам. Погладила — пряди были как живые: теплые, тяжелые.
— Не знаю, что-то как будто щелкнуло в голове после нашего разговора, — она надолго замолчала, собираясь с мыслями. — На самом деле я давно хотела это сделать, да не решалась. Уже несколько лет копила деньги…
Мои ладони нашли ее, Тося сразу приняла обе руки. Я гладила ее кисти, успокаивая, пока та пыталась сказать что-то очень важное.
— В общем, я сказала им, что ухожу. Отдала все, что удалось скопить.
— Кому — им? Неужели это мадам Роза так… постаралась?
— О нет, я же говорю, что у нее доброе сердце, она лишь делает вид строгой матроны. По-другому в этом деле никак. Думаю, только из-за ее вмешательства мне и позволили уйти.
— Кто, Тося?
— Это неважно, — она улыбнулась, но разбитые губы очень плохо слушались, поэтому получилась скорее страшная ухмылка. — Тебе точно знать это не за чем. Главное, что мне удалось легко отделаться.
— Легко отделаться?! — я аж встрепенулись. — Ты отдала все сбережения и чуть не лишилась жизни!
— Но не лишилась же. Только прощальный подарок получился слишком запоминающимся. Они никогда раньше не били по лицу. Это неприкосновенная часть. Товар портить нельзя. А теперь…
Я не знала, как реагировать на это откровение.
— Значит, ты из-за меня… — не могла подобрать нужные слова.
— Нет, Августа, не вини себя ни в чем. И я не намерена что-то от тебя требовать. Просто мне нужно несколько дней, чтобы прийти в себя. А потом я уйду. Возможно, устроюсь где-то швеей или сестрой милосердия. Да мало ли где могут пригодиться лишние руки.
Екнуло сердце.
— Давай не будем загадывать, ладно? — предложила я.
Гостья хмуро кивнула.
— Ладно. Так что там насчет чего-то покрепче воды?
— Чаю? — без задней мысли предложила я, все еще пребывая в задумчивом состоянии.
Девушка засмеялась и тут же скривилась от боли.
— Издеваешься?! Я-то тебя не чаем угощала!
— А-а-а, ты в этом смысле! — до меня стало наконец доходить. Вспомнила, что, когда обыскивала дом, в погребе наткнулась на несколько пыльных бутылей с этикетками, гласившими, что это вино. И не самое молодое.
— Господи, ну что за женщина! — она закатила глаза к потолку.
— Кажется, есть одна мысль, жди тут.
— Августа, поесть я тоже не откажусь.
Справедливо решив, что сперва необходимо подкрепиться, я принесла ей кашу. Та слиплась и бесформенным комом возлежала на тарелке. Тося поковыряла ее вилкой, с брезгливым видом попробовала и вынесла вердикт:
— Нет, ты точно решила меня добить.
— Больше ничего нет.
— Тогда, пожалуй, я и обойдусь этим «ничем».
— Но вино-то ты будешь?
— Еще спрашиваешь?
Раньше я пробовала алкогольные напитки только на светских приемах и то в минимальных количествах: пригубить бокал игристого во время тоста, чтобы не выглядеть белой вороной. Или в моем случае — совой. Улыбнулась одними кончиками губ невольному каламбуру и спустилась в погреб. К моему величайшему удивлению, обнаружила не только бутылки, но и несколько больших кусков вяленого мяса и головку сыра. Не того свежего, который можно купить в любой деревне или на рынке в городе, а очень тяжелого, твердого, почти каменного. Пан Тадеуш знает толк в еде. Подняла находки в дом и с трудом все порезала. Сыр не хотел ложиться ломтиками — крошился. Ну и ладно. Украсила блюдо веткой темно-фиолетового сладко-терпкого винограда, что обвивал дом с одной стороны. Это был какой-то поздний сорт, который созрел только сейчас, к середине осени. И порезала дольками несколько яблок, которые в большом количестве лежали вокруг яблони на участке. Почему-то хозяин не собирал их, хотя плоды были еще очень хороши: сочные, ярко-бордовые, безумно сладкие, так и просящиеся в рот. Когда внесла большое блюдо с яствами, Тоня издала звук, который я интерпретировала как свист, однако разбитые губы не произвели должного эффекта.
— Ну это же совсем другое дело! — оживилась она, приподнимаясь. — А хотела меня кашей накормить! Так с друзьями не поступают!
Как только последние слова вылетели из ее уст, она испуганно на меня воззрилась, будто боялась пощечины.
— Прости, я не это имела в виду… Не гоже девушке твоего статуса дружить с такими…
Это поведение почему-то поразило меня. Сердце сжалось.
— Тось, перестань. Во-первых, ты даже не знаешь, кто я. А во-вторых, я почту за честь дружить с таким милосердным и честным человеком, как ты, — улыбнулась, глядя в ее растерянные глаза и добавила почти шепотом: — К тому же, у меня никогда не было друга…
Она улыбнулась в ответ, насколько могла это сделать разбитыми губами.
— Что ж, тогда давай — за женскую дружбу?
Мы чокнулись и пригубили напиток. Гостья закивала, одобряя вкус.
— Мне нужно напиться, — заявила она. — Еще нос вправлять, а это чертовски больно, знаешь ли.
Она лежала на диване, а я подвинула кресло ближе к ней, поставив между нами небольшой столик, на который и водрузила поднос с угощениями.
— Прости, если бы умела это делать, то вправила бы сама, пока ты спала под действием настойки.
— Я умею, не раз приходилось помогать девочкам после встречи с пьяными клиентами, которые любят распускать руки, — она аккуратно, немного морщась, жевала мясо. — Только дряни этой мне больше не нужно.