Анна Осокина – На хрустальных осколках. Исцели мое сердце (страница 31)
— Нет, — покачала головой воспитатель, — сегодня утром только, до этого был гораздо активнее.
Леша приложил пальцы, прощупывая пульс малыша и на некоторое время застыл, словно погрузился в себя, потом приложил ухо к груди мальчика и слушал еще около минуты.
— Вызывайте скорую, — твердым тоном заключил он. — Я надеялся, что вторая операция понадобится, когда он немного подрастет и окрепнет, но ждать дольше опасно.
— Вы врач? — спросила воспитатель. — Могу попросить нашу медсестру его осмотреть.
— Алексей Викторович? — В комнату вошла невысокая светловолосая женщина в очках. — Вы все же решили поучаствовать в программе наставничества?
— Нет, — покачал головой он. — Мальчику срочно нужна повторная операция, иначе он может умереть.
Я сориентировалась первая и уже набирала короткий номер.
Мы ехали в машине скорой помощи, где ребенку по дороге делали ЭКГ. Леша смотрел на розовую полоску бумаги, медленно выползавшую из аппарата, и хмурился. А я мысленно молилась, чтобы с этим ребенком все было хорошо.
Я сразу обратил внимание на то, что Егор не такой, каким я привык его видеть. Да, это младенец, но обычно он гораздо активнее двигался, да и цвет лица казался бледнее, чем должен быть.
А когда я прислушался к его сердцебиению, даже не имея никаких специальных устройств с собой, сразу понял, что операцию откладывать нельзя ни на один день. Мы тут же привезли ребенка в больницу, но я видел, что его состояние стремительно ухудшается. Заметила бы воспитатель, что с ним что-то не так или вызвала бы врачей, когда было бы слишком поздно? От этой мысли холодели руки.
— Везите сразу в кардиологию, — сообщил я медсестрам, которые встретили нас. — Скажите, пускай готовят операционную, я пока переоденусь.
— Леш, ты еще на больничном, — робко напомнила Майя.
— Теперь уже нет, Ирина Николаевна сама сказала, что ждет меня в любой момент. Вот он и настал.
Я быстрым шагом, хотя и прихрамывая, шел к лифтам. К добру или к худу, но когда двери открылись, мы увидели мою начальницу. Она удивленно посмотрела на меня.
— А мне сказали, что вы выписались.
— Выписался, — подтвердил слухи. — И вышел на работу.
— Алексей, о чем вы говорите?
Мы с Майей вошли в лифт, и я нажал на этаж отделения кардиологии. Главврач осталась с нами.
— Осипов. Мальчик-отказник. Я ездил его навещать в дом малютки и обнаружил, что его состояние резко ухудшилось.
— И вы решили, что будете оперировать? — Брови Ирины Николаевны почти сошлись на переносице. — Я сообщу Родину, он прооперирует.
Лифт пискнул, и двери открылись на нужном этаже. Не теряя ни секунды, я выскочил из него и со всей скоростью, на которую был способен в тот момент, устремился в операционный блок.
— Май, извини, ты не могла бы подождать меня внизу? А лучше поезжай домой, я позвоню, как освобожусь, — обратился к встревоженной девушке. Она лишь кивнула.
— Алексей Викторович! — повысила голос главврач. — Вы не будете сейчас оперировать!
— Буду, Ирина Николаевна, не сомневайтесь, я проводил операцию этому ребенку и я лучше всех знаю его сердце.
Мы шли по коридору в сторону оперблока. К нам быстро приближался Родин. О Майе как будто все забыли, и она незаметно двигалась рядом с нами.
— Самойлов? — удивился хирург. — Это ты пациента привез?
— Да, — твердо сказал я. — Я привез, мне и оперировать.
— Сейчас моя смена, Алексей, — заметил Родин.
— Но это мой пациент! — Я начинал выходить из себя.
— Леш. — Майя аккуратно положила мне руку на предплечье. — Не надо.
— Алексей Викторович, — вздохнула главврач, преграждая мне путь. С моей ногой это было совсем не трудно. — Почему вы так хотите его оперировать?
— Я…
На миг задумался и вдруг понял, что больше не хочу скрывать это ни от кого. Пусть все знают.
— Я хочу усыновить этого малыша, — сглотнул и посмотреть на Майю, хотя очень боялся ее реакции. Видит небо, я не знал, что она подумает по этому поводу, что почувствует, как к этому отнесется.
Майя молчала, только очень серьезно смотрела на меня, словно впервые увидела.
— В таком случае тем более вам не стоит проводить эту операцию, — заключила главврач.
— Леша, ты же знаешь, что я сделаю все для каждого своего пациента? — вдруг сказал Родин таким тоном, которым ни разу со мной не говорил. Я вдруг увидел в нем… человека, а не просто конкурента или соперника. Забавно, как внезапно люди могут открываться с другой стороны.
— Леш, позволь ему оперировать, а мы тут подождем. — Майя ласково улыбнулась, не выпуская меня, будто боялась, что я прямо в этот миг сорвусь и побегу в операционную.
— Хорошо.
Я аккуратно, чтобы не обидеть ее, освободился из рук и шагнул к Родину.
— Хорошо, Вова. Я знаю, что ты прекрасный врач. Сделай так, чтобы этот малыш стал здоровым.
— Я позабочусь о твоем сыне. — Родин протянул мне руку, и я принял ее, крепко пожав.
Эти его слова всколыхнули во мне все внутренности. Мой сын. Мой сын!
— Спасибо, — тихо сказал я и кивнул. — Иди, я подожду тут.
Когда нас все оставили, я сел на скамью. Майя устроилась рядом.
Мы очень долго молчали. Каждый думал о своем. Я — о том, что у Егора должно быть все хорошо. Мы успели вовремя. Не знаю, моя ли интуиция, провидение, высшие силы послали меня к нему именно сегодня, но мы успели. Завтра уже могло бы быть поздно, но сейчас все в порядке. Должно быть все в порядке. Только бы он выздоровел!
Прошло около часа, а Майя не проронила ни слова. Я тоже молчал.
— Когда ты это решил? — тихим голосом спросила она наконец.
— Когда очнулся после операции. Я вдруг понял, что мы с Егором созданы друг для друга. И у меня, и у него больше никого нет. Я знаю, будет нелегко. Не думаю, что органы опеки с радостью согласятся отдать ребенка отцу-одиночке, но я постараюсь.
Майя вдруг подскочила.
— Мне… мне нужно… — Она хватала ртом воздух. — Позвони, когда операция закончится…
Она сорвалась с места и, не подождав моего ответа, убежала.
— Ч-черт! — выругался я.
Неужели я потерял ее?.. Неужели слишком поспешил с объявлением всем о желании усыновить этого ребенка? Ну и дурак же! Нужно было сперва подготовить ее, а не вот так в лоб сообщать!
Желание Леши усыновить этого малыша обескуражило меня. Скажу даже больше: это был полный шок. Он ни словом не обмолвился о том, что хоть когда-то задумывался об усыновлении. Думала ли я сама об этом когда-нибудь? Да, в моменты отчаяния, когда я разочаровывалась в способности к зачатию, мелькали и такие варианты. Но, если честно, никогда не рассматривала это по-настоящему, все еще надеясь родить сама. Не знаю, смогла бы я решиться на такое? Да, в мире огромное количество детей остается без родителей. Но способна была бы я полюбить всем сердцем чужого ребенка? Полюбить так, как своего? Я не знала и боялась, что у меня это не получится. Что лучше: вообще не иметь семью или жить в доме, в котором ты не чувствуешь любви? Я не хотела, чтобы мой ребенок проходил через такое.
А Леша, выходит, уверен, что у него получится. Да какое там — уверен! Я видела, что он его уже полюбил! Поняла это по взглядам, полным нежности и тревоги, которые он бросал на малыша, пока мы ехали на скорой в больницу. Да, он уже любил его всем сердцем.
И эта любовь посеяла во мне семена уверенности в том, что и у меня могло бы получиться. Я ведь даже не пробовала впустить кого-то в свое сердце. Зациклилась на том, что хочу испытать, каково это — стать настоящей мамой, каково это — носить малыша в себе, чувствовать его движения, ощущать его настроение… Но теперь все. Да, мне нет еще и тридцати, но я вряд ли еще раз захочу пытаться сделать ЭКО, слишком много нервов, ожиданий и несбыточных надежд. Слишком много сил, слишком много стараний. Нет, больше не хочу. Раз мне не суждено иметь родного малыша, больше не буду пытаться.
Егора увезли на операцию, а я все это время сидела и думала. Вспоминала, сколько попыток получить полную семью у нас с Романом было. И каждая, кроме последней, заканчивалась неудачей. Помню, в самый первый раз, когда мы начали подготовку к ЭКО, когда мы еще были полны энтузиазма и, как мне казалось, до безумия любили друг друга, Рома сделал мне сюрприз и отвез на лошадиную ферму. Нам провели инструктаж, а потом мы несколько часов катались на лошадях по округе. По-настоящему незабываемый день! Один из тех счастливых моментов, которые запоминаются на всю жизнь.
Тогда, на привале, мы рассматривали окрестности с холма, на котором остановились, и Рома заметил несколько домиков, что-то вроде маленькой деревеньки или хутора. Они были так хорошо скрыты от чужих глаз, что, если бы мы не находились на возвышенности, заметить их оказалось бы почти невозможно. Инструктор рассказал, что эта деревенька много лет заброшена, и там никто не живет. Старики умерли, а если кто-то из детей и есть, то они разъехались.
Мы тогда с Ромой говорили о том, что было бы здорово выкупить несколько этих домиков и сделать там что-то вроде агроусадьбы с баней и лошадьми. Однако идея так и осталось только идеей, ведь каждый из нас уже имел любимую работу, и меня образ жизни мы не собирались. Не знаю, почему мозг подкинул именно это воспоминание, но оно буквально врезалось в меня и не отпускало.
Я вдруг поняла, где может быть Роман. Ни о чем больше не думая, подскочила и кинулась к выходу из больницы, бросив Леше что-то невнятное. Сначала хотела позвонить Борису Евгеньевичу, чтобы рассказать о догадках, потому что у любовницы Романа тоже не нашли, он с ней даже не связывался. Но потом решила сперва проверить сама. С того злополучного дня пошли пятые сутки, а о моем почти бывшем муже не было слышно ни слова. Может, с ним вообще что-то случилось?