Анна Осокина – Мой враг — эльф (страница 9)

Стофки ничего не говорил и не делал, только нес раненого, но плетеная из каких-то прутьев дверь с большими оленьими рогами распахнулась перед ним, впуская всех нас внутрь. Я раньше никогда не была у этого народа. Встречалась с ними лишь на ярмарках, на которых дрэо и стофки обменивались предметами быта и продуктами питания. Внутри обстановка была очень незамысловатая: лежанка, стол с какими-то мисками, пара плетеных табуреток, лавка и много-много пучков трав, которые висели на стенах и кое-где свисали с потолка. От них в помещении стоял приятный сладковато-пряный аромат.

Хозяин домика положил эльфа на подстилку.

— Нужно его раздеть, — нахмурился стофки.

Я помогла ему снять с Силвена окровавленную на спине рубаху, под которой находилась моя импровизированная повязка. Очень скоро стофки избавился и от нее, покачав головой.

— Что? — спросила я, чувствуя, как быстро бьется сердце.

— Рана плохая. В нее попала болезнь, — объяснил он.

— А нога?

Мы вместе посмотрели вниз, и я без слов принялась стягивать с эльфа мягкие кожаные сапоги, в которых он ходил, пока стофки разрезал его брюки небольшим ножом, по форме напоминающим полумесяц. По-другому аккуратно снять одежду, еще больше не навредив ноге, не представлялось возможным.

Я отвернулась, как только увидела, как показалась полоска обнаженного бедра. Радушный хозяин накрыл гостя простыней. Даже не знаю, для кого он это сделал? Неужто для того, чтобы я не смущалась? В таком случае большое ему спасибо. Находиться в одном доме рядом с голым мужчиной, который вчера меня целовал к тому же, было бы крайне неловко.

— Держи его плечи, чтобы он не опирался на рану, — сказал стофки, а сам принялся исследовать сломанную конечность ушастого, то и дело цокая языком.

— Что, и там плохо? — вздохнула я через какое-то время.

— Да, — коротко бросил он. — Очень плохо.

Я посмотрела на лицо эльфа. Его голова и плечи покоились у меня на коленях, чтобы открытая рана не касалась пола. Лицо его приобрело оттенок подтаявшего грязного снега: сероватое, тонкое, все какое-то ненастоящее. Я будто на куклу смотрела. На красивую, но неживую куклу. Под глазами залегли темно-фиолетовые круги. Только прерывистое дыхание показывало, что остроухий все еще живой.

Вздохнула и, сама того не осознавая, погладила его по лицу, убрала с него налипшие влажные пряди.

— Ты поможешь? — посмотрела на хозяина.

— Постараюсь, — кивнул он и поднялся.

Я внимательно следила за тем, как он бережно отделяет от некоторых травяных пучков ветки и листья, как складывает их в ступку, как начинает размалывать, а потом смешивает с чем-то белым, напоминающим застывший жир.

Когда мазь оказалась готова, стофки повернул эльфа на живот и занялся его раной. Сперва он принес воду и принялся промывать поврежденный участок. Аккуратно и не торопясь. Я видела, что он убирает сгустки гноя, но не отворачивалась. Силвен застонал. Так как я все еще сидела рядом, взяла его за руку. Он сперва заметался, но когда почувствовал прикосновение, сжал мою ладонь и затих.

Стофки что-то шептал, водил над ранами зажженной палочкой, которая при тлении источала резкий запах. Не скажу, что противный, просто непривычный. В самом конце он смазал раны травами и наложил чистые повязки.

Я аккуратно высвободила руку из ладони эльфа и поднялась, покачнувшись. Стофки придержал меня твердой рукой.

— Осторожнее, человеческое дитя, — сказал он.

— Я дрэо, — попыталась возразить.

Но кареглазый так лукаво улыбнулся, что я поняла: каким-то образом он знает правду о том, что я полукровка.

— Как ты узнал?

— В тебе нет магии стофки, — объяснил он.

Ничего себе! Они и отсутствие магии могут чуять! Хорошо, что мои соплеменницы такими способностями не обладают, иначе меня давно уже раскрыли бы. А так никто и не догадывается, что я не чистокровная дрэо.

— Тебе нужно поесть, пойдем, — он вышел из домика, а я, глянув на все еще лежащего без сознания эльфа, вздохнула и последовала за хозяином.

На улице уже вечерело. Солнце клонилось к западу, заливая все вокруг розоватым светом.

— Красиво, — сказала я, вдыхая чуть прохладный вечерний воздух, когда стофки указал мне на скамью у домика и я села на нее.

Мужчина расположился рядом. В его руках была большая лепешка. Он разломил ее на две части и подал мне одну.

— Спасибо, — улыбнулась я, принимая угощение. Но не спешила есть. Кусок не лез в горло.

— Ешь, — тихо сказал стофки.

— Он будет жить? — набралась смелости и задала вопрос, который в тот момент волновал меня больше всего.

— Я вытянул болезнь. Раны чистые, — пожал плечами стофки.

— Спасибо, — тугой узел, который до этого все время сжимался и сжимался в груди, словно распустился. Даже не замечала, что была напряжена, но теперь смогла нормально вдохнуть и даже откусить хлеб.

— Он дорог тебе? — снова внимательно посмотрел на меня хозяин хижины, и я вдруг поняла, где видела его глаза. Олень! У оленя точно такие же!

Я вытаращилась на стофки. Неужели легенды не врут? Я всегда думала, что превращения в животных — лишь сказки.

— Это ты был там, у ручья? — так и не ответив, завороженно разглядывая карие радужки, спросила я.

Стофки только усмехнулся.

— Ты? Ведь ты! Скажи, что я не сошла с ума!

Улыбка мужчины стала шире. И все поняла.

— Значит, легенды не врут… — ошарашенно заключила и принялась жевать лепешку.

— Некоторые из них правдивые, — все же соизволил уклончиво откликнуться он. — Как и некоторые пророчества.

При этих словах он довольно улыбнулся, как будто знал что-то, чего не знала я. Да и вообще больше никто.

— О чем ты?

— Мир прорастет из маленького зернышка, которое упадет в почву войны, когда враг пожелает спасти врага своего.

— Все еще не понимаю, — покачала головой.

— Ешь, — стофки поднялся.

— А ты куда?

— Наберу ягод, — он пожал плечами и удалился, оставив меня одну в растерянных чувствах.

О чем этот стофки толковал? При чем тут пророчество?

Пожала плечами и продолжила жевать лепешку, глядя на заходящее солнце. Стофки всегда были загадкой для всех. Они обладали магией и тайными знаниями. Никто не ведал о стофки всей правды, отчего их боялись и почитали.

Глава 5

Еще какое-то время я задумчиво сидела на улице, пока из дома не послышался громкий стон. Поспешила войти в хижину. Глаза эльфа были закрыты, лицо напряглось, между бровей пролегла складка. Ему что-то снилось. Губы шептали что-то. Мне показалось, Силвен называл какие-то имена. Его тело подрагивало.

Я положила руку на его лоб. Тот уже не был горячим. Жар спал. Облегченно вздохнула и укрыла эльфа покрывалом. Мы часто покупали такие у стофки. Они очень теплые и сделаны шерсти редких животных. Притом на ощупь мягкие и по весу легкие.

Я обратила внимание на то, что губы эльфа пересохли. Взяла рядом стоящую чашу и смочила их.

— Ему необходимо отдохнуть, — сказал стофки, войдя в хижину. — Болезнь ушла, осталось набраться сил. Постепенно к нему вернется магия, и тогда процесс выздоровления пойдет быстрее. Его организм полностью восстановится.

— Спасибо тебе за все, — я с благодарностью посмотрела на мужчину.

В ответ он улыбнулся.

— Все мы посланы друг другу свыше. Случайных встреч не бывает, — Стофки протянул мне ягоды. — Ешь, человеческое дитя.

— Я Бьянка, — представилась и с удовольствием взяла деревянный скопкарь*.

___________________________

*Скопкарь — ковш с двумя рукоятями, имеющий форму ладьи или водоплавающей птицы.

_______________________________

— Меня кличут Фармлин.