Анна Осокина – Госпожа рабыня (страница 2)

— Можно? — обратился он к великану, кивнув на Ясну.

— Разумеется, господин, — отступил тот.

И, несмотря на то, что опасность в виде хлыста прямо сейчас миновала, невольница сделала шаг назад, ровно настолько, насколько позволяли ей путы, чтобы быть дальше от этого господина. Глаза его, хотя и блестели на солнце изумрудной зеленью, глубоко внутри излучали холод. Будто два куска льда. И это испугало Ясну гораздо больше, чем плохо контролируемая ярость Горгута.

— Не бойся меня, — сказал человек, приблизившись.

Он нежно коснулся ее волос самыми кончиками пальцев.

— Волосы цвета спелой пшеницы, — негромко заметил он.

Ясна едва сдерживала дрожь.

— А очи лиловые, как лепестки ирисов, — довольно улыбнулся он, и вокруг его глаз рассыпались мелкие морщинки.

— Серые, — Ясна вздернула подбородок. — У меня серые глаза.

— Серые с лиловым оттенком, — мужчина прикусил губу, будто любуясь рабыней. — Открой рот, — приказал он ей.

Она чуть качнула головой. Тогда он, не говоря больше ни слова, крепко схватил ее за подбородок. Его пальцы впивались в ее плоть, как железные пруты, она даже не могла пошевелить головой, только метнула взгляд к Горгуту, но тот удовлетворенно улыбался.

Незнакомец большим пальцем отодвинул ей нижнюю губу, разглядывая зубы. И кивнул.

— Белые как жемчуг.

— Да вы поэт, господин, — уважительно заметил великан.

— В свободное время я действительно пишу стихи, — ухмыльнулся зеленоглазый и резко отпустил лицо Ясны. Она уже не могла сдерживать мелкую дрожь. Чем-то этот господин, хотя и не причинил ей боли, пугал до слабости в коленях. Что-то было в его глазах такое, от чего Ясне хотелось бежать с воплем.

Он взял обе ее ладони, которые туго соединяла веревка, и развел их в стороны, разглядывая кожу.

— Руки нежные, не привыкшие к работе.

— Это ничего, господин, все они прекрасно учатся работать, — подошел к ним улыбающийся хозяин Горгута. — Рад приветствовать вас!

— Взаимно, — чуть склонил голову покупатель. — Меня не пугает ее изнеженность, она нужна мне для другого.

— О-о-о! — понимающе протянул мужчина. — Эта девица еще невинна, в этом меня заверил лекарь, я всех своих девочек проверяю перед продажей.

Ясна сжала челюсти, вспомнив унизительную процедуру, которой ее подвергли вчера.

— Боюсь, вы меня не так поняли, — пожал плечами покупатель. — Я счастлив в браке.

— Простите, господин, наверное, я действительно не о том подумал. Тогда, быть может, вам приглядеться вон к тем невольницам? — он указал в сторону других рабынь. — Я не возьму за них так дорого, как за эту.

Но покупатель даже не посмотрел туда, куда показывал торговец. Он неотрывно следил за лицом Ясны, и это ее пугало. А он, видя, насколько ей неуютно под его взглядом, лишь растягивал губы в улыбке все шире и шире.

— Цена не имеет значения, — качнул он головой. — Я беру ее.

Ясна глянула на торговца: его глаза расширились, он даже чаще стал дышать, наверное, в предвкушении денег, которые выручит за рабыню.

— Пятьсот золотых.

Зеленоглазый без лишних слов отстегнул от пояса толстый кошель и вытащил из него пять небольших тканевых мешочков.

— В каждом по сто золотых, — сказал он.

Пока хозяин пересчитывал деньги, Горгут развязывал замысловатый узел на кольце.

— Все верно, господин, — наконец поклонился ему хозяин. — Горгут сопроводит рабыню в ваш дом, чтобы она, не дайте боги, не сбежала.

__________________

*Локоть — мера длины, равная примерно 54 см.

**Щепка — единица времени, равная примерно нескольким минутам.

__________________

Не успела Ясна как следует осознать, что ее продали, как зеленоглазый помахал кому-то рукой, и к ним подъехала небольшая повозка.

— Садись, — кивнул он девице.

Она сглотнула, но чувство самосохранения вопило, что этого человека лучше слушаться. Он все прочитал в ее глазах и миролюбиво улыбнулся.

— Думаю, не стоит утруждать Горгута, господин, — обратился он к хозяину невольниц. — Я уверен, все будет хорошо.

— Теперь это ваша собственность, — согласился тот. — Как вам будет угодно.

Ясна сейчас не смогла бы сбежать, даже если бы ей развязали руки и оставили одну. Какой-то липкий страх сковал ее, не позволяя даже свободно дышать, не то что предпринять меры по восстановлению свободы. Она, словно в тумане, наблюдала за тем, как этот статный человек садится рядом и приказывает извозчику трогаться.

За все время, пока они ехали, он ни разу не посмотрел на нее. Она была почти свободна. Спрыгнуть на ходу и постараться затеряться в толпе. Но что-то не давало ей этого сделать. Какая-то неведомая доселе робость заморозила ее.

— Как тебя зовут? — наконец посмотрел на нее новый хозяин, когда они остановились у ворот одноэтажного, но очень богатого и большого дома.

— Ясна, — тихо сказала она, все силы бросив на то, чтобы не опустить глаза.

— Ты ланойка, — в его голосе не звучало вопросительных интонаций.

Девица кивнула. Ей нечего скрывать. Это не она напала первая. Ланойцы вообще были очень мирным народом, в отличие от родственных, но вместе с тем чуждых им соседей.

Легенда гласила, что жили на свете три брата: Согур, Робоф и Ланой. Существовали они мирно, пока Ланой, младший из братьев, не взял себе в жены девицу. Она очень понравилась Согуру, старшему брату. И тогда он подговорил среднего — Робофа, чтобы тот помог ему украсть жену их брата. Ланой сначала не понял, кто увез его возлюбленную, и пока он ее искал, она из тоски по нему утопилась в озере. Узнал Ланой о злодеянии, которое совершили против него братья, и уехал от них в дальние земли.

Конечно, Ясна знала, что это всего лишь легенда, но она прекрасно объясняла все, что с ней произошло. Потомки старшего из братьев продолжали нести вред сородичам, нередко нападали на ланойцев, грабили их, брали в плен. Робофы обычно не вмешивались, хотя среди них были отличные воины. Ясне просто не повезло. Не повезло, что напали именно на ее городок. Не повезло, что в ее доме в тот день не было охранника. Не повезло. Всего лишь не повезло…

Новый хозяин помог ей спуститься, потому что сделать это со связанными руками у нее вряд ли получилось бы. Извозчик открывал ворота, чтобы заехать во двор, а зеленоглазый провел свое приобретение через калитку.

Двор выглядел просторно. Красную землю утоптало множество ног. Можно было бы подумать, что это глина, но нет. По рассказам путешественников девица знала, что земля согуров очень скупая. Красная почва давала плохие урожаи, в отличие от плодородных полей ланойцев. Наверное, поэтому согуры славились как хорошие торговцы.

Однако чем занимался ее новый хозяин, Ясна понять с первого взгляда не смогла. Довольно пустой двор, несколько скамеек с навесами от солнца, пару кустов, посаженных в большие горшки с черной землей, колодец. Дом был из красного камня, обмазанный белой известью на стыках. В целом жилище внушало какое-то уважение, однако от обилия красных оттенков у Ясны зарябило в глазах.

Навстречу им вышел высокий широкоплечий мужчина. Ясне так и хотелось назвать его воином. На груди у него висели коричневые кожаные доспехи, которые продолжались на бедрах, а на поясе висел меч.

— Господин, — он чуть склонил голову в приветствии.

— Позови госпожу Авину, Лассел, будь добр.

Когда воин, который, очевидно, в этом доме служил кем-то вроде охранника, исчез в дверях, его хозяин, не заходя в дом, присел на скамейку с деревянным навесом, который защищал его от палящего солнца.

Он не предложил сесть Ясне, поэтому она осталась на том же месте. Она рассматривала забор, пытаясь найти в нем брешь, чтобы сбежать.

— Даже не пытайся, — добродушно улыбнулся он, а в его зеленых глазах стоял лед. — Если попытаешься уйти, я высеку тебя до смерти, слышишь, девочка? До смерти, — улыбнулся он, как будто разговаривал о погоде.

И она ему поверила. Несмотря на то, что по спине ее тек пот из-за жары, ее пробрала дрожь.

Через щепку из дома вышла женщина почти такого же возраста, как и новый хозяин. На ней красиво сидело легкое белое одеяние. Ясне показалось, что она просто замоталась в очень длинный отрез ткани и заколола это все булавкой, по крайней мере, именно так это выглядело. Так обычно и одевались согурские женщины. Возможно, это объяснялось тем, что у них всегда было очень жарко и сухо, а отрез ткани закрывал тело от чужих глаз, но при этом воздух свободно проникал к коже. Лицо женщины имело тонкие черты, светлые волосы она уложила в высокую прическу. Чем-то неуловимым Ясне она напомнила ее собственную мать. Только глаза у матушки такие же, как у самой Ясны — серые, хотя многие сравнивали их с лиловыми цветами. Впрочем, это зависело от настроения.

Как только подошедшая увидела мужчину, улыбнулась и села рядом.

— Титум, возлюбленный муж мой, ты сегодня рано.

Он взял обе ее ладони и по очереди поцеловал каждую.

— Авина, любовь моя, распорядись, чтобы нашу новую девицу устроили с удобством, — он кивнул в сторону рабыни.

Только сейчас женщина обратила на нее взор. Госпожа долго рассматривала новоприбывшую. Ясна подумала о том, что сейчас она начнет ворочать голову то к левому, то к правому уху. Так иногда делают псы, когда пытаются понять, что от них хочет хозяин.

Авина медленно поднялась, не отводя светло-голубых глаз от новенькой, и не спеша двинулась к ней, изучая ее и как будто запоминая каждую черточку лица.