Анна Осокина – Чужие грехи (страница 6)

— Я не думала, что это будет настолько тяжело, Мишут, — высказала ту мысль, которая уже давно не давала мне покоя.

— Мне тоже трудно, — он крепко сжимал меня сильными руками, а я цеплялась за него так, словно потерпела крушение в океане, а он — единственный плот. И больше ничего нет вокруг, что может спасти меня от неминуемой гибели. — Хорошо, если ты просишь, давай не будем сейчас об этом.

Несмотря на то, что мне было безумно больно от того, что мы расстанемся так скоро, меньше двенадцати часов осталось, словно камень свалился с души. Мне не нужно сейчас говорить об этом. Не нужно прямо сейчас выворачивать душу наизнанку. Я могу просто побыть с любимым и насладиться его обществом, почувствовать его рядом. Ощутить его нежность и заботу. Этого мне так не хватало… Так не хватало быть в его объятиях той маленькой девочкой, которая знает, что здесь безопасно.

— Я люблю тебя, — прошептала прямо в его мокрое плечо.

— И я люблю тебя, — он взял обеими руками мое лицо и приблизил к своему, нежно поцеловав. — Выше нос, малышка. У нас вся ночь впереди, — он улыбнулся, но улыбка вышла не сильно радостная.

— Давай есть, — я отстранилась от него, шмыгая носом, поискав взглядом бумажные полотенца, чтобы высморкаться. Сказать по правде, есть совсем не хотелось. Тем более — роллы, которыми я уже была сыта, но если бы я еще постояла в этом теплом кольце рук, то совсем расплавилась бы. Нужно взять себя в руки и дать человеку хотя бы полчаса на то, чтобы нормально поесть.

— Чай будешь? — повернулась к чайнику.

— А лимон есть? — даже не видя лицо Миши, я знала, что он улыбается.

— Конечно, — повернулась к нему, сверкая все еще мокрыми глазами.

Господи, как же я его люблю!

Ночь прошла слишком быстро. Впрочем, как и всегда рядом с Мишей. Только когда вынужден проводить с любимым ограниченное время, понимаешь, насколько оно ценно. Настолько, что каждая минута остра, как лезвие ножа. Мы говорили обо всяких мелочах. Смеялись, пили чай, ели роллы, я ухватила все же парочку, потом снова смеялись и плакали, особенно я.

Чтобы не будить сестру, я вынесла из комнаты наматрасник со своего дивана вместе с легким пледом и подушками. Мы отодвинули стол с табуретками к самому окну и расположились прямо посреди кухни, заняв импровизированной постелью все свободное место. И это было так хорошо! Так до боли прекрасно — находиться с ним рядом, пускай даже в таких условиях.

Мы любили друг друга снова и снова. Даже не включали фильм — слишком мало времени, чтобы отвлекаться на что-то постороннее.

Утро мы встретили измотанные и блаженно счастливые. Совершенно без сил я засыпала на плече любимого, когда на кухню уже начал проникать свет.

— Будильник поставил? — сонно спросила его, краем глаза отмечая, что кухонные часы показывают четверть шестого.

— Угу-м, — откликнулся Миша в полусне. — Все хорошо, спи, малышка.

Однако из сна меня выбросил не звук будильника. Я приподнялась на локтях, еще не поняв, что конкретно меня разбудило. Со стороны спальни все было тихо. На часах — одиннадцать. Мы спали всего шесть часов, вряд ли я проснулась сама. Миша глубоко и ровно дышал, не обращая внимания на солнечный лучик, который скользил по его носу. На несколько секунд залюбовалась этой картиной. Уже потянула руку, чтобы дотронуться до его лица, когда звук, разбудивший меня, повторился. Это был звонок в дверь.

Сердце забилось в бешеном темпе. Для визита Виктории еще слишком рано, она приходила в обед. Звонок повторился.

— Насть, ты дома? — раздался негромкий голос сонной Лены.

Я быстро поднялась, поискав, чем прикрыться, но, кроме полотенца, в котором я вчера вечером вышла из душа, ничего не нашла. Пришлось наскоро завернуться в него. Я прикрыла дверь в кухню и заглянула в комнату.

— Да, Лен, не волнуйся, я открою, — улыбнулась ей.

— Кто там? — спросила она с беспокойством.

Я не ответила и пошла к двери, уже догадываясь, кого сейчас увижу. От этого противно засосало под ложечкой. Заглянула в глазок — опасения подтвердились.

— Привет, Саш, — чуть приоткрыла дверь, судорожно соображая, что ему сейчас скажу и как буду выпроваживать. Мне его даже принять негде! В комнате Лена, которая никого видеть не может, а на кухне Миша, с которым уж точно Сашу знакомить не нужно. Не в ванну же его вести!

— Настя! — парень судорожно выдохнул, когда увидел мою голову, показавшуюся в приоткрытой двери. — Я писал и звонил уже раз двадцать! У вас все в порядке?

— Да, — опешила я. — А что случилось?

— Ничего, но я уезжал из города на несколько дней, вчера вечером вернулся, хотел узнать, как дела, а ты не отвечаешь. Что я должен думать?!

Я немного опешила от такого наезда.

«Не знала, что должна перед тобой отчитываться», — чуть не сорвалось у меня с губ. Но я сдержалась. Не могла ему нагрубить.

— Прости, — вместо этого сказала вслух. — Я… телефон где-то оставила на беззвучном режиме.

— Может, пригласишь меня? — как-то нетерпеливо спросил молодой человек.

Черт! Черт! Черт! А на что я надеялась? Что он скажет, мол, хорошо, что у вас все в порядке, и уйдет?

— Саш… Извини, — я опустила глаза. — Сейчас не самое подходящее время.

— В смысле? — сначала не понял он, а потом в его глазах мелькнула догадка. — Этот твой… здесь?

Уж не знаю, намеренно ли он так сделал или просто не сдержал эмоции, но лицо его скривилось весьма знатно.

— Да, — я решила, что уже терять нечего и раскрыла дверь чуть шире, расправив плечи. — Миша здесь. Ночью приехал, сделал мне сюрприз.

Саша сжал челюсти. Я готова поклясться, что слышала, как скрипнули его зубы. Он коротко вздохнул.

— Понятно.

— Извини, давай поговорим потом.

Несколько секунд он молча буравил меня взглядом, недовольно оглядывая мои оголенные плечи. А потом, будто приняв какое-то решение, сделал шаг ко мне. Я невольно отступила, оставив дверь приоткрытой. Теперь он держал ее.

— Нет, потом не получится. Надеюсь, ты ни о чем ему не говорила?

«Не успела», — опять чуть не сорвалось у меня. Но вместо этого я замотала головой.

— Нет, конечно, нет.

— Ты не должна никому об этом говорить. Особенно ему. Понятно?

— Почему?

— А ты не понимаешь? — зло прошипел Саша. — Я так ради тебя с сестрой подставился. Чем меньше об этом будет знать народу, тем лучше для всех.

Меня мороз пробрал от его тона. Саша никогда не позволял себе так со мной говорить.

Я медленно кивнула.

— Настя, ты меня поняла? — все же переспросил он.

— Поняла, — глухо откликнулась я, ощущая, как внутри поднимается чувство, сравнимое с паникой.

— И еще, — Саша сделал паузу, — я хочу, чтобы он ушел.

Я застыла, кажется, не меньше чем на минуту. Даже рот приоткрыла от шока. Потом поняла, что таращусь на гостя, и подобрала упавшую челюсть.

— Прости… Что ты сказал? — все же решила, что ослышалась.

— Я. Хочу. Чтобы. Он. Ушел, — четко и ясно повторил молодой человек, так, чтобы я точно поняла: я все правильно услышала в первый раз.

Словно рыба, выброшенная на берег, я стояла, беззвучно открывая и закрывая рот, не находя ответа на такую наглость.

Ситуацию усугубил Миша. С пониманием надвигавшейся бури я услышала, как он возится на кухне, а потом — как открылась кухонная дверь. Резко обернулась — Миша в одних джинсах с голым торсом шел к нам. Он по-хозяйски обнял взял меня за плечи, не отрывая взгляда от Саши, застывшего на пороге.

— Какие-то проблемы? — спросил Миша.

А я ощущала себя словно под электрическим напряжением. Парни не были знакомы. И если Саша о Мише хотя бы знал. То Мише о Саше я даже повода не находила рассказать, он был просто соседским мальчишкой, другом детства, с которым мы раньше пересекались в одной компании. А потом он на некоторое время вообще исчез с моего горизонта, появившись снова только после смерти бабушки несколько месяцев назад.

Молодые люди не смотрели на меня. Они буравили взглядами друг друга. От напряжения, которое повисло между нами, я буквально плавилась. Мне было дурно, стало трудно дышать. Миша не знал, в чем дело, но тонко все чувствовал.

— Нет, никаких проблем, — натянуто улыбнулась я. — Саша уже уходит.

— Настя, ты меня услышала? — наконец посмотрел на меня незваный гость. — Реши проблему, — он особенно выделил интонацией последнее слово, — иначе я за себя не отвечаю!

Он резко развернулся на каблуках дорогих летних туфель и пошел вниз, хлопнув дверью.

Я окаменела. Внутри меня словно окатило какой-то кислотой. Он сделал то, о чем я и подумать не могла. То, что не приснилось бы мне в самом страшном кошмаре. Я всегда видела в нем друга. Человека, на которого могу положиться, пусть он иногда и пытался позволить себе лишнее со мной, но я сразу пресекала это. А теперь… Нет! Мне не послышалось. В его голосе была угроза. Явная и ничем не прикрытая угроза. Шантаж.

«Избавься от Миши, или все узнают о том, что твоя сестра — убийца», — вот что на самом деле означала его последняя реплика.

Миша молчал и не двигался. Его руки все еще дотрагивались до моих плеч. Мои опущенные ладони стали мелко подрагивать. Это было просто нечестно! Нечестно со стороны Саши так поступать. Я стояла, глядя на закрывшуюся дверь, и медленно умирала внутри, осознавая, что именно должна сейчас сказать любимому мужчине.