Анна Осокина – Чужие грехи (страница 24)

— Надо идти, — сказал Миша. — Простудимся.

— Иди, — попыталась как можно безразличнее сказать. — А я тут останусь. Мне там душно.

— Включи кондиционер, — бывший следил за мной очень пристально.

— Я не об этом, Миш! Неужели ты не понимаешь?

— Не понимаю чего? Того, что ты разбила мне сердце, растоптала его в угоду желания красивой жизни? Так смотри: я на том же курорте, что и ты. Тебе нужно было только подождать пару лет, и я смог бы нас обеспечивать. Ты ни в чем не нуждалась бы, Настя!

Последнее слово он уже почти выкрикнул. Ветер усилился, и приходилось его перекрикивать.

Ну, вот оно. Вот тот разговор, который я сотни, тысячи раз проигрывала в голове! И… я ничего не смогла сказать в свое оправдание. Если сказать — придется выкладывать правду, а это приводило меня к той точки, с которой мы начали три года назад: Мише будет грозить опасность от Саши. Лене будет грозить опасность от Саши. Черт! Черт! Черт!

Я спрятала лицо в колени и беззвучно затряслась. Хотела бы прямо в этот момент провалиться сквозь землю. Пусть бы меня поглотил песок, как до этого — вода.

— Скажи, ты хотя бы жалеешь? — спросил он тихо, почти шепотом, когда ветер утих.

Я долго не отвечала, пытаясь совладать с эмоциями, но ничего не получалось. Рыдания рвались из глубины груди, я только и могла, что сдерживать их.

— Настя? — немного громче спросил Миша. — Ты жалеешь о том, что произошло? Или все, что ты говорила мне о любви, — просто фарс?

Я подняла на него заплаканные глаза. Уверена, он отлично разглядел, что они полны гнева. Да, именно это чувство раздирало меня с ног до головы, выкручивало внутренности, переполняло.

— Да как ты смеешь?!

Память о нашей искренней и чистой любви — это единственное, что держало меня на плаву все эти годы. Как он мог даже в мыслях допустить, что я не любила его?!

Мгновенно оказалась на коленях и, кинувшись к Мише, наотмашь засадила ему звонкую пощечину.

На его лице остался белый песок. Он медленно стер его, не переставая следить за мной взглядом. Я тяжело дышала, меня еще больше колотило, только на этот раз не от холода или ветра.

— Ну, хотя бы так, — спустя пару мгновений хмыкнул Миша, с трудом поднялся, утопая конечностями в песке, и пошел прочь с пляжа.

Я же выждала еще несколько минут, чтобы он наверняка ушел, и, медленно поднявшись, пошатываясь направилась в свой домик.

Глава 15

Миша сделал меня сумасшедшей. То, что должно было быть отдыхом, превратилось в бесконечную паранойю. Я знала, что он где-то рядом, понимала, что мы можем встретиться в любую минуту, и от этого не находила себе места. Мне казалось, что я вот-вот увижу его. Не знала, что буду делать. Что говорить? Как себя вести? Делать вид, что мне все равно? Что я все забыла? Но, господи, как же сильно билось сердце, даже когда я просто думала о нем. А не думать, не вспоминать наше время я не могла. Его губы, его руки на моем теле — в голове все было так реально, словно мы с ним расстались только вчера. Будто не было того убийства, моей сложной беременности, этого нелепого брака… Я прежняя встретилась со мной настоящей, и еще никогда мне не было настолько горько. Сказать по правде, я скучала не только по Мише и тому времени, которое мы провели вместе. Нет, это было только полбеды. Я тосковала по себе той, которая была до всех этих событий. Не скажу, что я когда-то была слишком наивной. Нет, бабушка, как могла, готовила меня к взрослой жизни. Но в то время, когда я была рядом с Мишей, я была счастлива. Мир казался более дружелюбным. У нас были мечты и планы. Мы столько всего хотели сделать, столько всего добиться! А теперь я ощущала себя полностью разрушенной. Опустошенной. Я имела все что только может пожелать душа. И вместе с тем не имела ничего. Кроме своего малыша. Только он поддерживал меня на плаву все эти годы.

Мысли о Мише никогда не уходили, но после встречи они достигли апогея. Стали настолько навязчивыми, что я уже всерьез задумалась о том, чтобы прервать тур и улететь домой. Там хотя бы все будет по-прежнему. Я вернусь в свое болото.

А здесь какая-то дурацкая надежда не давала покоя.

Идиотка! На что? На что ты надеешься? Все, поезд ушел! Окончательно и бесповоротно. Миша никогда тебя не простит, а даже если бы и так, Саша ни за что на свете тебя не отпустит.

Наверное, поэтому уже следующим вечером за моим ужином появилось белое сухое. Много. Я заказывала бокалами, даже сбилась со счету, сколько их было. Марина, которая сидела рядом, странно на меня поглядывала, зная, я обычно не пью, но ничего не говорила. Правильно, пускай думает, что у меня отходняк после пережитого стресса. Отчасти так и было.

— Я пойду уложу Ярика спать, уже поздно, — сказала няня.

— Ты себя хорошо чувствуешь? — по привычке уже уточнила.

— Да, Анастасия, все замечательно, — вымученно улыбнулась она.

— Ты не против, если, когда мы вернемся, я оплачу тебе полное обследование?

— Это… Мне неудобно.

— Марин, — я чуть тронула ее руку. — Я не хочу для Ярика искать другую няню, ты мне очень нравишься, и малыш к тебе привязался. Но я хочу быть уверена, что такая ситуация больше не повторится.

После напитка я смогла немного расслабиться и говорила прямо, хотя, возможно, следовало сказать это как-то более тактично.

— Д-да, — замялась Марина, — хорошо, конечно, без проблем. Солнышко, — посмотрела она на моего сына, который догрызал кусочек арбуза. — Пойдем к нам в домик, я почитаю тебе сказку.

За день малыш опять вымотался и без возражений пошел с девушкой за руку, перед этим обняв меня.

Я умиленно смотрела вслед сыну, делая несколько очередных глотков. Мой надзиратель, ой, то есть, телохранитель, сидел на почтительном расстоянии, чтобы не быть навязчивым, но все же с ним мне как будто воздуха было мало.

В ресторане звучала какая-то современная музыка, я не особо обращала на нее внимание, пока не заиграла медленная композиция. Она совсем не вписывалась сюда, казалась слишком чужда атмосфере веселых разговоров и смеха. Однако некоторые пары воспользовались этим и пошли танцевать. Но главное в этой мелодии оказалось то, что это была НАША с Мишей песня. Та самая, особенная. Та, которая вызывает слезы уже сама по себе. Я опрокинула в себя остатки напитка, поднялась и нетвердой походкой пошла к выходу, собираясь как можно скорее уйти отсюда, чтобы только не слышать. Чтобы только эта мелодия не выедала сердце изнутри, не разъедала грудь кислотой.

Чуть оступилась, но меня придержали.

— Спасибо, Иван, — посмотрела на мужчину, будучи уверенной, что это охранник, который последовал за мной, но оторопела.

— Боюсь, я не Иван, — непривычно нахально улыбнулся Миша.

Когда у него успело появиться такое ехидство? Раньше он так со мной никогда не говорил. Раньше…

— Да, не похож, — попыталась хоть что-то ответить, чтобы не стоять столбом и не пялиться на свою бывшую любовь.

— Потанцуем? — Миша не дождался ответа, а взял меня за талию, уже начиная двигаться под музыку. Только теперь сообразила, что шел он как раз от диджейского пульта. Понятно теперь, кто заказал эту песню.

Он мне мстит? Решил на нервах поиграть? От его близости стало жарко. Я дышала, часто, рвано и неглубоко.

— Аккуратно, Настюш, — шепнул он мне на ухо. — Гипервентиляцию заработаешь.

— Зачем ты это делаешь? — жалобно спросила, глядя на него снизу вверх.

— Делаю что? — как ни в чем не бывало ответил он вопросом на вопрос.

— Вот это. Мучаешь меня. Все закончилось давным-давно…

— Может, просто хочу убедиться, что тебе было так же больно, как было когда-то мне.

— Когда-то, — горько хмыкнула я, скользнув взглядом по залу и выцепив из посетителей Ивана. Он как будто бы и не смотрел в нашу сторону, но я четко знала, что об этом танце уже завтра утром будет знать Саша. Ну и черт с ним! — Когда-то… — повторила я, смакуя это слово. — Я до сих пор живу в своем аду, Миш. Рада, что для тебя все закончилось «когда-то».

— Ничего себе ад! — руки мужчины непроизвольно сжались. Стало только хуже, потому что получилось, что он прижал меня к себе теснее.

Я еле слышно всхлипнула.

— Ты ничего не знаешь о моей жизни, Миш. Поэтому не тебе судить.

— Можешь мне рассказать, — хмыкнул он.

— Зачем?

— И правда: зачем? — голос его едва заметно дрожал.

Я видела, что он старался вести себя со мной безразлично и немного надменно. Но у него это тоже не получалось. Может, я бы и поверила, если бы знала его хуже. Но я ощущала его как никого другого. Между нами как будто всегда была протянута ниточка. И она растянулась, но все еще не порвалась.

— Просто потанцуй со мной, не говори ничего. Один танец. Будь уверен, за него мне тоже придется заплатить.

Миша непонимающе посмотрел на меня, я взглядом указала на Ивана.

— Это твой телохранитель?

— Мой тюремщик, — хохотнула я, но ничего веселого в этом не было.

— Все так плохо?

— Давай не будем об этом, пожалуйста.

Вдруг я поняла, что что-то поменялось. Может, он и хотел вести себя со мной изначально по-другому, но моя близость тоже действовала на него. Действовала. Его руки стали нежнее. Пальцы незаметно поглаживали мою спину через невесомый шелк платья. Он прижал меня еще немного крепче, и я услышала, как он вдыхает запах моих волос. Я задрожала, положив голову ему на грудь.

У нас было всего несколько минут. Чтобы вспомнить. Чтобы насладиться. Чтобы понять: все еще не кончено. Чтобы снова обжечься, чтобы снова испытать боль…