Анна Осокина – Чужие грехи (страница 11)

— Можно ненадолго украсть у вас Лену? — улыбнулась Олеся.

— Секретики? — захохотал ее отец.

— Па-а-ап, — с укором посмотрела на него дочь.

— Да идите, идите.

Я смотрела, как девушки удаляются в сторону особняка, и мне не нравилось, что я теряю сестру из виду. Саша подошел ко мне и подставил руку.

— Насть, она уже взрослая.

— Что-то это ей не помогло в прошлое воскресенье.

— Ну, не начинай.

Мы медленно шли по дорожке к дому.

— А что, я не права? За ней глаз да глаз нужен.

— Здесь безопасно, я тебе слово даю. Тут только семья Вячеслава Сергеевича, обслуживающий персонал и куча охраны.

Я обернулась. Хозяин дома вместе с супругой отстали от нас, поэтому не могли слышать разговор. Я зашептала в самое ухо друга:

— Он знает о том, что… ну, что произошло?

— В общих чертах. Без подробностей.

— И он знает о… Лене?

Сердце тревожно забилось. Мне необходимо было понимать, сколько народу в курсе того, что моя сестра убила человека.

Мы вошли в дом, однако Саша не останавливаясь провел меня через просторный холл насквозь. Мы вышли к небольшому бассейну. Уже стемнело, и вода в нем подсвечивалась, отбрасывая на предметы вокруг причудливые блики.

— Я принесу нам что-нибудь выпить, — сказал он, усадив меня на шезлонг возле воды.

— Ответь на вопрос.

— Принесу и отвечу.

Я сжала челюсти. Меня бесило такое поведение. Не покидало ощущение, что он как будто играет со мной.

Его не было всего минуту или около того. Вернувшись, молодой человек протянул мне стакан с янтарной жидкостью. Я редко пью, но сейчас не стала отказываться. Саша сел рядом на тот же шезлонг, который заняла я.

— Нет, — сказал он после того, как сделал крупный глоток.

— Что — нет?

— Ответ на твой вопрос: нет. Он не знает о Лене. О том, что это сделала именно она, не знает никто.

Меня волновала еще одна мысль, которая фоном крутилась в голове все эти дни. Кажется, друг прочитал это по моему выражению лица. Я сосредоточенно болтала ароматный напиток по бокалу, глядя, как на стенках после него остаются маслянистые разводы.

— Что тебя волнует? — спросил Саша тихо, чуть толкнув мое плечо своим.

— Та фотография… — я посмотрела по сторонам, убедившись, что к нам никто не присоединился. — Зачем ты вообще ее сделал?

— Настюш… — Саша вздохнул и тоже поболтал стаканом. — Я ведь тоже не железный. Не знаю, это было импульсивное решение. Сделал — показал тебе.

— Ты его удалил? — требовательно посмотрела на парня.

Я внимательно вглядывалась в его глаза, которые при таком неярком освещении казались почти черными. И в их глубине промелькнула какая-то тень. Я могла бы ее не заметить, не будь в тот момент столь внимательна.

— Ты ее не удалил! — обвинительно ткнула указательным пальцем ему в грудь. — Почему?! Это твоя страховка? Саша, скажи честно, Лене что-то угрожает?

Борясь с паникой, охватившей меня, я залпом опустошила содержимое бокала и поставила его на газон рядом с шезлонгом.

— Тш-ш-ш, — он словил свободной рукой мой палец и прижал всю ладонь к груди. — Чувствуешь, как мое сердце бьется?

Конечно, я чувствовала. Неровно и сильно. Смогла только кивнуть.

— Оно для тебя бьется, неужели не замечаешь?

Мне не нравилось то русло, в которое потек разговор.

— При чем тут фото? — осторожно вернула его к интересовавшей меня теме.

— При том, что я не смог бы навредить ни тебе, ни Лене. Никогда, слышишь?! — он сильнее прижал мою ладонь к своей горячей груди. От этого движения внутри что-то екнуло. Никогда раньше не замечала, что он красив. И фигурой, и лицом, словно вылепленным скульптором. Нет, я, конечно, знала об этом, но никогда до того в голову не приходила осознанная мысль, что Саша нравится мне внешне. От этого стало не по себе.

— Но ты не удалил фото… — не сдавалась я.

— Я удалю… — с придыханием шепнул он и придвинулся ближе, наши бедра теперь плотно соприкасались.

Я знала, что он собирается сделать. Знала, и ничего не предпринимала, чтобы остановить его.

— Сейчас, — шепнула ему в лицо, которое все приближалось к моему.

— Удалю сейчас при тебе. Но сначала… — его губы замерли в миллиметре от моих губ. Он словно спрашивал разрешения, не сокращал оставшееся расстояние.

Я разрывалась внутри от противоречивых эмоций. Он был моим другом. Хорошим, верным товарищем, мы имели общее детство, игры, веселье, он спас мою сестру из передряги. Но при этом заставил расстаться с Мишей. И вел себя теперь со мной так, будто я — его собственность. И сейчас почти открыто шантажировал, чтобы получить этот поцелуй, зная, что просто так ему его не получить.

Я была расстроена, разбита, встревожена. Напиток подействовал на меня, и чуть кружилась голова. И я была сбита с толку тем, что тело странно реагировало на близость Саши. А я никогда до того момента не замечала его в физическом плане, а теперь… он стал привлекателен. Жидкость, теплом проскользнувшая по пищеводу и разлившаяся чем-то горячим по желудку и всему телу, притупляла боль. Мне понравилось это ощущение. Скосила глаза на руку Саши, в которой он держал свой бокал. Мимолетно мазнув по его губам своими, дотянулась до его порции и тоже опрокинула в себя.

— Так лучше, — улыбнулась внутренним ощущениям.

Саша застыл, с чуть расширенными глазами наблюдая за моими действиями. Голова шла кругом уже сильно, кажется, бокал выпал из моих рук на траву. Он хочет этого поцелуя? Он его получит! Пускай подавится!

Я первая потянулась к нему и впилась в полные мягкие губы зубами. С места в карьер. Закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Аромат его туалетной воды уносил куда-то очень далеко. Саша не стал терять времени: ответил на поцелуй с жаром, обдавая меня почти обжигающим дыханием. Он поднялся, потянув меня за собой, потому что в таком положении не мог быть ко мне так близко, как хотел.

Я ощущала, что ноги не держат меня. Только этот молодой мужчина. Только этот подлец, из-за которого вся моя жизнь покатилась к чертям. В тот момент я почти его ненавидела. И чем сильнее ненавидела, тем сильнее цеплялась пальцами за его тонкую рубашку. Он крепко держал меня в объятиях. Мы оба почти задыхались от этого безумного поцелуя.

Вдруг я почувствовала, что ступни оторвались от земли. Саша подхватил меня на руки и куда-то понес, не переставая целовать неистово, даже грубо, я урывками ловила воздух. В тот момент почему-то даже не подумала, что нас могут увидеть хозяева дома или моя сестра. Все мысли выдуло из головы.

Очнулась я, когда он плюхнул меня на огромную кровать. Здесь горели слабые ночники, и я могла только догадаться, что мы в гостевой спальне. Ощущение прохладного шелкового покрывала под руками и ногами немного привело в чувства.

Саша стоял надо мной, быстро расстегивая рубашку.

— Удали, удали, удали фото, — как мантру, как молитву горячо зашептала я, вспомнив, с чего все вообще началось. — Удали, сейчас…

— Да чтоб тебя! — в сердцах воскликнул парень, вытащил из кармана брюк телефон и чуть подрагивающими пальцами ввел графический ключ. Он вошел в галерею, пролистал ее и, найдя страшный снимок, нажал на удаление. — Довольна?!

Он смотрел на меня. И мне на миг стало страшно. Таким грозным он сейчас выглядел, таким большим. Воздуха не хватало, чтобы сказать что-то, я только нервно дернула головой, что должно было истолковываться как кивок.

Телефон полетел куда-то в темноту. Саша одним движением сдернул с себя рубашку. Никогда не видела его голым. Каждая мышца проступала, они перекатывались под кожей, словно каждая — живая. Я любила тело Миши, но он никогда специально не качался, а тут была видна колоссальная работа, которую Саша проделал над своим телом. Он явно постоянный посетитель спортивного зала.

Низ живота свела судорога, я ахнула. Он навис надо мной, чуть раздвинув коленом мои бедра.

Господи, что я творю?! Голова все еще шла кругом. А когда он опустился на меня почти всем весом и принялся целовать шею и ключицы, я выгнулась ему навстречу.

— Нет, Саш, не надо, — попыталась слабо оттолкнуть его.

— Почему? — он не переставал ласкать меня, вызывая непроизвольную реакцию тела. Я не хотела этого, но словно потеряла над собой контроль. Тонула. Погружалась в темную бездну все глубже, и уже ничто не могло вернуть меня к свету.

— Это неправильно… Неправильно…

От пережитых эмоций на глазах снова показались слезы. Я ничего не могла поделать с реакцией тела. Но я не желала этого! Не желала его желать! Как же мерзко…

— Почему, Настенька?.. Я люблю тебя. Так давно, что уже и не помню, когда полюбил… — он прокладывал влажную дорожку к моей груди, и мне до зубовного скрежета хотелось, чтобы он освободил мягкую плоть из плена бюстгальтера.

— Я тебя ненавижу… — бессильно захныкала, не в силах противостоять себе и ему одновременно.