Анна Осокина – Баба Яга ищет наследницу (страница 22)

— Я не хотела, но очень испугалась, а кроме того трюка с кружкой ничего в голову не пришло, да и оно как-то само собой получилось… Я не специально!

Подняла голову и наткнулась на два сосредоточенных разноцветных глаза. Не могла понять, какой нравится мне больше: синий или черный.

— Знаю, просто я волновался, — выдохнул он, и я поняла, что его лицо в непозволительной близости от моего. Он чуть приоткрыл губы. Мой взгляд беспорядочно метался по его лицу. Я пыталась высмотреть малейшие эмоции, которые там сейчас отражались.

В тот момент, когда он наклонился так низко, что лишь вдох отделял нас от соприкосновения, я вырвалась и, убегая по двору, кинула:

— Это неправильно!

***

Да, уснуть этой ночью мне снова было трудно. Такими темпами я очень скоро вконец выдохнусь, даже не достигнув треклятого Змея Горыныча. И угораздило ж его в такой дали от цивилизации поселиться! Ему-то, конечно, что? Крыльями взмахнул и полетел себе. А вот нам, обычным людям, что прикажете делать? Ладно-ладно, не совсем обычным, но это не отменяет того факта, что я устала как собака. Задремала только под утро, а когда Ряба принялась меня нещадно клевать в руку, пожалела, что вообще спала. Лучше б и не ложилась вовсе. Тело бесконечно ломило, что не добавляло хорошего настроения. Я впервые захотела свернуть шею одной надоедливой рыжей птице.

— Ряб, отстань! — я отвернулась и попыталась накрыться одеялом, но не тут-то было.

— Все уже поднялись, — кудахала над ухом курочка. — Пропустишь завтрак — поедешь голодная.

— Можно я вообще сегодня никуда не поеду? — захныкала я.

— Можно, — раздался от входа чрезмерно бодрый голос Кащея. — Только если наши предположения верны, Горыныч в любой момент может жениться на Василисе против ее воли.

Что-то он вовсе не выглядел расстроенным этим фактом. Скорее наоборот: говорил об этом чересчур воодушевленно. Однако меня этот довод очень даже взбодрил. Совесть, чтоб ее! Назвался груздем — полезай в кузов. Вернее, вылезай из кровати.

Я со вздохом, закутавшись в одеяло, потому что спала снова в не слишком закрытой одежде, опустила ноги на пол.

— Да иду я, иду, — буркнула, дав понять, что уже окончательно проснулась. — Сейчас спущусь.

Я уставилась на Кащея заспанными глазами. Он на несколько секунд застыл, кажется, оценивая мое гнездо на голове. Пауза затянулась, князь как будто не торопился никуда уходить.

— Эй, может, твоя светлость даст девицам одеться?! — не выдержала Ряба.

Я даже обернулась в поисках еще девиц, кроме меня, но, не обнаружив оных, решила, что курица вконец очеловечилась.

Светлость слегка смутился и поспешил ретироваться, тихо прикрыв за собой дверь.

Не прошло и часа, как мы снова выдвинулись в путь. Я молчала, изредка поглядывая на Кащея, пока он не видел. Все повторялось, как и вчера: дружинники уехали вперед, чуть позади них следовали Отрада с Добрыней, завершали процессию мы с Кащеем, единственная перестановка: Ряба сегодня ехала на моей лошадке, почти сливаясь оперением с шерстью нашего транспортного средства.

К Вышемиру подъехал десятник его отряда.

— Посоветоваться надобно, княже.

Кащей кивнул.

— Тот валун большой видишь? — мужчина показал пальцем вперед.

— Его трудно не заметить, — ухмыльнулся князь.

— Если от камня сего налево пойдешь…

— Коня потеряешь, — тихо продолжила я.

— Что? — обернулся дружинник.

— Нет-нет, ничего, говори дальше, — отмахнулась я, только Кащей, поняв шутку, спрятал улыбку в кулак.

Десятник на меня странно покосился, но снова заговорил:

— Так вот, там мы, как и задумывали, к ночи прибудем в село Погорелое, а потом еще почти два дня пути после ночевки. А вот направо пойдешь…

— Смерть свою найдешь, — не удержалась я.

Ряба обеспокоенно на меня глянула, воин непонимающе воззрился. Князь закашлялся, чтобы скрыть смех.

— Продолжай, Иван, — строго глянул он в мою сторону, однако я видела, что его глаза продолжают блестеть смехом.

Дружинник тряхнул головой, будто избавляясь от лишних мыслей, и закончил:

— Если взять вправо, то мы сократим путь на почти на целый день. Я и сам не знал об этом проходе, местные подсказали, — развел он руками. — Но нам придется ночевать под открытым небом, ни городов, ни сел не встретится.

Вышемир вопросительно на меня глянул.

— Тебе решать, — замахала руками. — Я всего лишь парламентер.

— Снова ругается, — всплеснула курица крыльями.

Я глянула на нее и продолжила:

— Мне нужно сделать так, чтобы вы друг друга не поубивали и чтобы никто не пострадал. А уж путь сам выбирай, не я здесь жених.

После этого слова кто-то словно сдул с его лица все веселье. Интересно все-таки, в чем дело? Почему любое упоминание о невесте действует на него так… Отрезвляюще? Волнуется, должно быть.

— Мы обязаны спасти ее как можно скорее, — сдвинул брови на переносице он. И почему мне почудилось, что он сейчас самого себя в этом пытается убедить? — Поэтому едем коротким путем.

***

Долго ли, коротко ли, но двигались мы, пока видели дорогу. Уже успели въехать в лес, через который планировали значительно сократить путь. Карта, что досталась мне от Бабы Яги, была согласна с общим мнением. Крошечной звездочкой на ней отображались мы. Я видела, что примерно половина пути уже преодолена. Только Отрада оказалась недовольна нашим выбором. Я думала, что кикимора наоборот любит леса, но нечисть то и дело оглядывалась, никак не реагировала на шутки Добрыни и вообще вела себя крайне нервно. Когда мы спешились, чтобы разбить лагерь на ночлег, я подошла к зеленоглазой.

— Выкладывай, — без обиняков начала я.

Она отвела меня на несколько шагов от наших спутников и зашептала:

— Плохая идея идти через лес, здесь небезопасно.

— Почему? — удивилась я. — С нами много охранников. Не думала, что лесная кикимора боится зверья!

Я чуть насмешливо посмотрела на нее. Она поджала губы.

— Ярослава, это не смешно, — она впервые говорила со мной серьезно, куда-то пропала ее язвительность.

— Ладно, в чем тогда дело? — сдалась я и тоже стала серьезной.

— В местном лешем.

Я недоуменно на нее посмотрела. Вообще как-то не задумывалась, что их может быть несколько. Хотя, если следовать логике, у каждого леса должен быть свой хозяин.

— И что с ним не так?

— Я не знаю, никогда не была в чужих лесах, — она нервно теребила подол платья.

Ответ ясности не прибавил.

— Отрада, ты можешь нормально объяснить, что случилось?

— Ему не нравится, что мы здесь, я чувствую это! — она выставила предплечье, я увидела, как стоят дыбом волоски на руке.

— Может, ты просто замерзла?

— Кикиморы не мерзнут, балда, — недовольно прошипела она. — Я как будто знаю, что он прогоняет нас. Он не хочет, чтобы мы шли этим путем!

— Почему ты не сказала об этом сразу?

Она пропустила глаза.

— Так я не сразу поняла, что к чему. Сначала это было лишь мимолетное ощущение тревоги. Но чем глубже в лес мы заходили, тем яснее становилось, что нам здесь не рады.

В подтверждение ее слов поднялся сильный ветер. Откуда бы ему взяться в самой чаще, куда мы забрались, следуя почти заросшей тропинке?

— Видишь? — испугалась кикимора.