Анна Осокина – Баба Яга ищет наследницу (страница 13)

— Открой рот, — подошла к больному и сказала это со всей строгостью, а потом добавила, чтобы он не смел ослушаться: — Врач я… Лекарь то есть. Или как тут у вас говорят?

Богатырь послушно раскрыл рот, по щеке его покатилась одинокая слеза. Бедняга. Да уж, коробило меня от того, что лезу в рот грязными руками да еще и без перчаток, но где их взять-то в этой сказочной глуши?

Ну да, все как я и думала. Десна раздулась от гноя. Находился бы он в нашем мире, такой зуб я непременно спасла бы, а так — только вырывать. Последнее я и поспешила сообщить бедняге. Тот радостно закивал. Кажется, готов был на все, лишь бы только избавиться от мук.

Теперь я задумалась. Инструментов-то у меня никаких с собой не имелось. Если только… Меня озарила внезапная мысль. Походная самобранка выдавала посуду и столовые приборы на то время, пока ею пользуешься, но как только салфетку складывали, волшебные ножи, стаканы и тарелки просто таяли в воздухе. Если скатерть может сделать нож, может быть, сотворит и щипцы?

Я не знала, как это все работает, да и не хотела разбираться, но быстро скинула с себя рюкзак и, покопавшись в нем, достала самобранку. Постаралась как можно четче представить тот инструмент, который мне сейчас требовался, и с замиранием сердца развернула салфетку. О чудо! Она меня поняла! На ней все же появился пирог, но рядом оказались такие нужные сейчас щипцы и глиняная бутыль. Я поднесла горлышко к носу, принюхалась и сморщилась. Не знаю, что это конкретно, но для дезинфекции явно подойдет. Налила жидкость из бутыли себе на руки, обработала инструмент, потом, подумав, протянула остатки пациенту, который только тихо стонал, кажется, ни на что другое сил у него больше не оставалось.

— Пей! — приказала ему.

Тот с готовностью сделал несколько больших глотков, закашлялся, но продолжил пить.

— Ну-ну, все, хватит, — я забрала сосуд. — Открывай!

Богатырь испуганно покосился на меня, но рот открыл и зажмурился. Над этим зубом пришлось немного попотеть, но спустя некоторое время я снова разрешила парню приложиться к бутыли.

— Все, самое страшное позади, сейчас боль начнет стихать.

Старалась вести себя как можно более уверенно, а у самой коленки так и тряслись. Я без сил привалилась к стволу рядом с богатырем. Это была моя первая самостоятельная операция. И, судя по тому, что молодец прекратил мычать от боли, справилась я с блеском. Да еще и в полевых условиях. Преподаватели мной гордились бы!

— Как звать-то тебя, горемыка? — устало спросила я.

— Добрыня, — пробасил пациент.

— Никитич? — помимо воли вырвалось у меня.

— А ты откуда знаешь?

— Ну, о силе твоей легенды ходят, — не соврала я. — А меня Ярославою кличут.

Да ешкин кот! Что ж я говорить так странно начала? И тут мы приходим к одному из неразрешимых философских вопросов: сознание определяет бытие или бытие — сознание. М-да, а даже ничего не пила. Однако.

— Спасибо тебе, Ярослава, за то, что спасла меня. За это я твой должник, проси, что хочешь!

Сперва пациент говорил не очень-то внятно, но постепенно отек спадал, и его речь прояснялась. Тут я поняла, что мои спутницы до сих пор прячутся.

— Эй, выходите! — крикнула я и тут же застыла с открытым ртом, потому что следом за семенящей из кустов курицей не вышла — выплыла девушка.

Юная, красивая, с волосами цвета угля и молочной кожей с чуть заметным розовым румянцем на гладких и щечках.

Лишь только большие зеленые глаза выдавали в ней ту самую нечисть, которая вчера нас с Рябой не утопила в болоте.

— А это кто?

Я посмотрела на Добрыню, он завороженно глядел на кикимору в человеческом обличье, кажется, даже забыв о боли.

— Сестрица я ее, Отрада, — нежно улыбнулась кикимора и опустила взор.

***

Я аж слюной подавилась. Пришлось откашляться. При этом Отрада смотрела на меня бесконечно честными и встревоженными глазами.

— Ну, не совсем сестрица, — наконец смогла говорить я. — Так, скорее знакомая.

— Лучшая подружка, — прямо на ходу торговалась кикимора, улыбаясь все с тем же невинным видом.

Я нервно засмеялась, но не успела ничего возразить, когда Добрыня прервал нашу странную беседу, будто вовсе и не заметил подвоха.

— А вы куда направляетесь, красны девицы?

При этом он продолжал так смотреть на кикимору, что та аж светилась от счастья. Вот уж не знаю, зачем ей этот богатырь. Неужто в болото хочет затащить да утопить, как нас с Рябой вчера? Развлечения у нее, видите ли, такие! Нет уж, не для того я тут с зубом богатырским сражение вела, чтобы теперь его самого со свету сжили. Пока могу, буду приглядывать за хитрой нечистью. По какой-то же причине она не захотела являть парню свой истинный вид. Хотя, надо признать, сейчас она выглядела куда симпатичнее.

Приглядевшись, я поняла, что не так уж она сейчас и отличается от себя настоящей. Черты лица менее острые да фигура чуть более округлая. Ну и кожа не зеленая. А в остальном все та же Отрада. На цвет волос я вообще внимания не обратила. Современного человека не удивишь сменой имиджа.

— Ядвигу Никитичну знаешь? — спросила я, поднявшись.

— А то как же? Кто ж ее не знает в Тридевятом царстве-то! — Добрыня так махнул огромными ручищами, что я еле успела отскочить. Кажется, антисептик оказался довольно крепким и слегка нарушил координацию моего пациента. Ничего, зато от боли уже отошел.

— Ну, так я по ее просьбе задание важное выполняю, — произнесла это и сама не поняла, как гордо выпятила грудь, но тут же согнулась почти пополам от того, что в бок мне уперся острый локоток кикиморы.

— Мы, мы задание выполняем, — нежно улыбнулась она Добрыне.

Что-то не замечала до этого я у Отрады рвения мне помочь. Не к добру это. Что-то замыслила, бестия.

Богатырь расплылся в ответной улыбке, вовсе не обратив внимания на мои страдания. Но потом все же искорка понимания зажглась в его чуть затуманенных глазах. Он перевел взгляд на меня, задержавшись на лунообразном медальоне, кивнул будто сам себе и прищурился на один глаз:

— А вы часом ли не пропавшую царевну разыскиваете?

Я округлила глаза. Не ожидала в столь дубоподобном теле обнаружить неплохие когнитивные способности. Иными словами, не все качки — дурачки, как оказывается.

— Ну, допустим, — решила не выкладывать сразу все карты на стол. — А ты зачем интересуешься?

— Так я это… По просьбе царя-батюшки на ее поиски отправился.

— Погоди-ка, царь ведь письмо бабе Яге… то есть… Ядвиге Никитичне отправил, чтобы она этим делом занялась, — теперь пришло время недоверчиво прищуриваться мне.

— Так помощников много не бывает. Мы все втроем выехали и стольного града на поиски, а потом на перекрестке-то и разъехались в разные стороны.

— Втроем? Кто еще был? — продолжила я допрос с пристрастием.

Впрочем, Добрыня и не собирался скрывать от закона в моем лице важную информацию.

— Илья Муромец и Алеша Попович, товарищи мои верные.

Ну, все по классике. Могла бы и сама догадаться. Пока обдумывала полученную информацию, кикимора уже устроилась рядом с молодцем на зеленой травке да отломила кусочек пирога, приговаривая нежным звонким голосом:

— Ну, значит, нам по пути!

Она томно улыбнулась и принялась отщипывать по маленькому кусочку сдобы, аккуратно отправляя их в рот.

Добрыня снова, как завороженный, на нее уставился. Она с ласковой улыбкой протянула и ему ломоть. Парень, не видя ничего вокруг, хотел взять его, но я вовремя это заметила и ударила того по руке. Он отдернул кисть и непонимающе на меня глянул.

— А тебе два часа есть нельзя еще, — строго сказала я.

— Чего? — не понял детинушка.

— Ну, в чем у вас тут время измеряют? — растерялась я.

— В лучинах, — тихонько тронула меня лапкой умная курица. — Они горят, а мы так время отслеживаем.

М-да, не очень-то мне эта информация помогла, учитывая, что я понятия не имела, как долго горит эта самая лучина.

— Ладно, в общем, пока погоди с едой.

— Это что же, курица говорящая? — внезапно вылупился на мой временный фамильяр Добрыня.

— Ну, есть такое, — улыбнулась я.

Оказывается, даже в сказочном царстве говорящие животные — редкость. Почему-то гордость взяла за мою Рябушку.

И когда это я стала считать ее своей?

Тряхнула головой и посмотрела на Отраду. Она, конечно, преследует какие-то свои цели, но мысль подала дельную: нам по пути. Однако сейчас богатырь был слегка не в том состоянии, чтобы продолжать путешествие.

— В таком случае предлагаю немного отдохнуть и отправиться к жениху пропавшей царевны всем вместе, — предложила я, снова усевшись на мягкий растительный ковер.

— А вы, стало быть, к Кащею идете? — зевнул Добрыня.