Анна Осипова – Деяние Луны (страница 8)

– Ты их нюхал?! – притворно ужаснулся юноша, вовремя ускользнув от тычка в бок.

– С тобой такого дерьма нанюхаешься, что чутьё скоро отобью вовсе.

Мысль о ванне придала сил. Это была его обитель, убежище от тяжких дум.

Как было бы здорово погрузиться в неё с головой, чувствуя, как тёплый поток проникает в уши, выдворяя посторонние звуки, оставляя лишь мерный шум льющейся воды, который вымывает все мысли, делая разум девственно чистым.

Данила бежал вперёд с удивительной прытью и даже какой-то радостью. Он то возвращался к принцу, который неспешно следовал за ним, то опять, прислушавшись и принюхавшись, устремлялся вдаль.

Пару раз юноша снова вернулся перемазанный кровью, чем окончательно вывел брата из себя:

– Да хватит, наконец, жрать! – возмутился Костя, забирая из его рук чью-то лапу. – До дома дотерпеть не можешь, что ли?

– Не могу, я слишком много сил потратил на восстановление, поэтому мне нужна еда. А зайцев проще убивать в этом обличье, – оправдывался Даня, заворожённо смотря, как тонкие пальцы задумчиво кружат по обнажившейся кости, собирая подушечками кровь, – тем более они такие вкусные.

Но принц не попался на щенячий взор и выбросил кусок мяса, взглядом предупредив брата о том, чтобы тот даже не думал отправляться на её поиски. Сейчас их должно было волновать другое.

Тревога нарастала, а холмы всё не приближались. Они словно приклеились к голубому небу, и как бы ребята не старались, не могли их достичь.

«Заметил ли это Даня? Мы должны были давно выйти к поселению или хотя бы к дороге, – прищурившись, юноша отрешённо смотрел на солнце. – Наше чутьё не может нас обманывать, если только оно ведёт нас к дому, если только…»

Костя замер, открыв рот, не в силах произнести и слова: «Обряд! – зазвенело в его голове и по спине пробежал холодок. – Этот чёртов обряд действует!»

Много раз он слышал о таком в сказках, что читала на ночь мама, в рассказах жителей, кому довелось пережить ритуал – зовущее чувство, которому не можешь противиться, чужая воля, что ведёт тебя к наречённой. И пока они её не встретят, домой не попадут.

– Мы идём не туда.

– А куда тогда? – не сразу сообразил его брат, но затем голубые глаза полыхнули золотом. – Этого не может быть. Я был уверен, что сорвал его.

– Значит, нет, и ведьма всё же смогла призвать богиню.

– Там был только Ульвальд! – взревел взбешённый Данила, с трудом сдерживая себя. – А этой твари лишь бы поживиться свежим мясом.

«Кровь от крови, как говорится», – губы принца искривились в иронической усмешке: – То-то он тебя обласкал.

Но смысла спорить дальше не было. Тайна обряда была известно только жрице, и она хранила её, пряча старинные рунескрипты от пытливых глаз ребят.

– Мы должны идти.

– Нет!

– Да, – мрачно бросил Костя, придавливая волей вожака, – пока мы с ней не закончим, вернуться не сможем. Даже если сами попытаемся найти дорогу, лес будет водить нас кругами. Мы скорей сдохнем, чем найдём дорогу назад.

– Я всё же убью эту ведьму, – Данила издал ужасающий рёв, от которого кровь застыла в жилах, – и ты меня не остановишь!

Он рванул вперёд, не обращая внимание на ветки, хлестающие по лицу, и принц с трудом поспевал за ним. Костя не понимал, что движет ими сейчас, любопытство или страх?

Ведь духи-охранники, Алефтина, даже лес, все оказались на стороне богини. Хотелось бежать прочь от этого чувства, этого места, избежать ловушки, что уготовила им судьба, но это было невозможно. Богиня сделала всё для того, чтобы оба брата оказались вовлечены в её игру, и теперь лес стал их домом. И пока воля ребят не сломится, а упрямство не сменит смирение, они будут бродить в нём вечно.

То, что Данила тоже оказался под действием обряда, Константина не поразило, но ему казалось, что на этом сюрпризы не кончились. Если боги начинали развлекаться, то всегда делали это по-крупному.

А когда после долгого спринтерского бега, они оба замерли на маленькой поляне, принц понял, что граница рухнула. Больше ничто не защищало деревню, и виноваты в том были они, те, кто столько времени пытался её спасти. Какова, однако, шутка судьбы.

– Человек, – с отвращением поморщился Данила, подходя ближе. Крылья носа раздулись, со свистом пропуская воздух. – Ну и вонь.

Костя тоже почувствовал мерзкий запах, который петлял вокруг девушки. Так пахла растерзанная плоть, высохшая кровь и внутренности, что разлагались на сильной жаре: «Почему они не убили её? Разве чёрные хоть раз кого-то пожалели? Нет. Люди были их пищей и ценились намного дороже, чем полукровки. Тогда почему они не разорвали девушку, а оставили её здесь?»

– Ничего не понимаю, – принц присел рядом, разглядывая ту, что прочили ему в жёны. Тёмные волосы выбивались из-под берета и прядями падали на бледную кожу, пряча длинные ресницы, на которых лежали одинокие снежинки.

В устремлённых на девушку серых глазах отразилось беспокойство. Она была почти мертва, единственная нить, что связывала её с жизнью – ритуал. Именно он держал душу в тисках, не давая умереть телу, но и эта связь постепенно слабела.

Константин слышал, как биение сердца становилось всё тише и тише:

– Мы уходим.

– Что? – не понял Данила.

– Она и так почти мертва. Скоро смерть освободит нас, нужно лишь подождать немного.

– Ты уверен? – не поверил тот

– Да. Холод убивает её.

– А если девушку кто-нибудь найдёт?

– Не найдёт, – усмехнулся принц и направился обратно, пытаясь отогнать её образ. – Здесь только мы. А жрице невдомёк, что мы можем отказаться.

Серый взор был тёмен, грозовые тучи нависли над душой, молниями вычерчивая слова сожаления.

«Она ни в чём не виновата, – думал он, пытаясь сохранить невозмутимость. – Не её вина, что оказалась здесь, что на неё пал выбор богини. Так неужели ради спокойствия моей жизни она должна умереть? Что будет с нами после этого? Ведь мы уже связаны. Может ли быть так, что её смерть закроет дорогу назад навсегда?»

– Жить… я хочу жить, – донёсся до уха едва слышимый шёпот.

«Невозможно! Мы же в паре километров от неё», – Костя резко остановился, черты лица исказило волнение.

– Ты чего? – Данила отскочил в сторону, чтобы не налететь на брата.

– Ты ничего не слышал?

– Нет. Идём, – нетерпеливо произнёс тот, – мы просто не можем её слышать. Сам сказал, она фактически мертва, а мёртвые не разговаривают.

«И не любят, – добавил мысленно принц, – Почему именно она? Что в ней есть такого, что богиня посчитала важным для меня?»

Костя задумчиво тёр переносицу указательным пальцем, не зная, что выбрать. Пойти ли на поводу страха или дать шанс любопытству узнать её. Он разрывался на части. Всё не должно быть так. Разве нет другого выхода? Только убийство взамен спокойствия?

Его взор обратился к брату, ища поддержки.

– Могу сломать ей шею, чтоб не мучилась, – Даня словно прочитал его мысли.

– Как всегда…

Принц глубоко вдохнул пропитанный ароматом сосны воздух, и скользнул взглядом по снежным шапкам, мерцающим в свете солнца.

– С ума сошёл? – произнёс Данила, увидев, что брат развернулся.

– Может быть, – прошептал тот в ответ.

Он вернулся к ней, не в силах совладать с совестью. Боясь опоздать, и в то же время желая этого. Его пальцы бережно коснулись холодной кожи, сдвигая тёмную прядь волос, и очертили густые чёрные брови, что были ярким пятном на белом лице.

«Кто ты?»

Сильные руки подхватили девушку, осторожно прижимая к груди, с опаской слушая прерывистое дыхание.

«Если она умрёт, то, по крайней мере, я сделал всё возможное, чтобы спасти её», – попытался рассуждать хладнокровно Костя, но вдруг понял, что такой расклад его не устраивает. Он жаждал видеть её здоровой, чтобы узнать, почему именно её выбрал обряд, чем она так подходит ему?

Принц знал, что делать дальше, как снять ледяную печать, но это был приговор. Обратного пути уже не будет, если воспользоваться древней магией, потому что богиня не прощает ошибок.

«Ненавижу тебя! – нить, связывающая их, угасала, а вместе с ней таяла и жизнь девушки. Если сейчас не сделать выбор, то он никогда не получит ответ на свой вопрос. – Прошу, не уходи, останься со мной».

Раскрытые губы коснулись застывших уст, обжигая своим жаром, лаская кончиком языка кожу.

«Вернись, – мысленно взывал он, сжимая её в объятьях так крепко, что, казалось, переломит пополам, но сон наречённой был столь глубоким, что даже этого она не почувствовала. – Давай же! Ты сама просила об этом».

Кому взмолиться, чтобы вырвать душу из тисков смерти? Богине»? Ульвальду? Кто из них сейчас держит её жизнь в своих руках? Чего он жаждет?

«Смирения, – шепнул ему ветер, морозным дыханием коснувшись уха, – твоей покорности».

«Ни за что! » – тут же возмутился разум, отказываясь подчиняться. Где это видано, чтобы судьбой управляли невидимые духи? Он столько лет шёл к своей цели, чтобы вот так вот сдаться? Принять чужую волю, как свою? Но сердце отчаянно цеплялось за незнакомую душу, моля о спасении, заклиная бросить гордыню и отдаться богам, и ум не выдержал. Проклиная всех, он склонился перед богами, не позабыв, однако, назвать цену: «За неё».