Анна Осипова – Деяние Луны (страница 14)

– Это легко! Только повторяй за мной, – и, дабы убедить меня в простоте поставленной задачи, Катя изящно прошлась по карнизу, совсем не замечая, что выступ шириной сантиметров семь. Затем встала на краю, чуть приподнявшись на цыпочки, и прыгнула вперёд, устремляясь к ветке, словно маленькая обезьянка. Ухватившись за изогнутый сук обеими руками, девочка сноровисто подтянулась и, закинув ногу наверх, быстро влезла на него.

«Да быть того не может!» – все её передвижения заняли несколько секунд. Катя будто ходила по дороге, не боясь оступиться, не бросив даже взгляда на торчащие поленья, которые валялись во дворе.

– А можно, я жить тут останусь? – умоляюще бросила я взгляд на неё. – Это безнадёжно, вряд ли получится.

Высота меня не пугала, хотя, думаю, весьма неприятно упасть со второго этажа. Только вот разум подкидывал цифры, утверждая, что возможность лучшего исхода ноль процентов. Ну как, как с такими цифрами я могла сделать шаг вперёд?

– Ну и? – нетерпеливо потребовала малышка.

Я выдохнула, мысленно выбирая, какой из двух зол менее приятен, ругая парня за то, что его молчаливость и явные попытки избежать ответа подтолкнули меня к этой глупости. Если бы не он, я бы никогда не сделала шаг, который оказался первым и последним в этой жизни.

Нога соскользнула с обледеневшего камня, устремляясь к холодным сугробам. Театрально замахав руками, я попыталась удержаться, противостоять притяжению, но не смогла, пальцы прошлись мимо ладони, которая появилась рядом с веткой, и, издав испуганный визг, я полетела вниз.

Рывок, последующий за этим, был болезненным. Вырез футболки натянулся, стягивая шею, и кашель начал рваться наружу, замирая на подходе к горлу, которое беспомощно распахивалось, стараясь сделать хоть один вдох.

– Отпусти её! – голос Кати с трудом пробивался через боль.

– Как скажешь, – согласился мужчина, и натяжение на миг ослабло.

Я готова была с ликованием встретить жёсткую землю. Это лучше, чем разделить участь висельника. И кто говорил, что эта казнь милосердна? Но горло сжало ещё сильнее, и пальцы судорожно задёргались, пытаясь оттянуть впившийся в кожу ворот.

– Не надо, – тут же спохватилась девочка, – вытаскивай, давай.

И через мгновение меня кинули на выступ.

– О боже, – прохрипела я, пытаясь сдержать слёзы. Перед глазами всё ещё танцевали цветные огоньки.

– Нет, не он, – ответил голос.

Голова медленно поднялась, и я ошарашено уставилась на своего спасителя, чей облик сильно смахивал на ангела, спустившегося на землю.

– Ну и? – спросил он, пока я приходила в себя, сдув настырный локон белого, как первый снег, цвета. – Где спасибо?

– Спасибо, – машинально повторила я, любуясь светлыми волосами, которые мягкими завитками спускались к подбородку.

Может я умерла? Или тех нескольких секунд вполне хватило для того, чтобы лишиться чувств? Ведь его даже человеком назвать сложно, слишком неосязаемым он был.

В облике юноши поражало всё, и белые пряди, казавшиеся перламутром, и большие, чуть раскосые глаза, которые переливались всеми оттенками синевы, от небесно-голубого до тёмно-синего.

– Я не понимаю, зачем ты полезла на карниз, если ты двигаешься, как слон?

Я поедала его глазами, рассматривая утончённые черты, любуясь алебастровой кожей, в которой не было болезненной бледности с прожилками выступающих вен.

Моя подруга отдала бы многое, чтобы лицезреть это лицо, как художница она тяготела ко всему странному и прекрасному.

– Если тебе так не терпится свернуть шею, могу помочь, – мягкий изгиб губ задрожал, когда уголки подёрнулись в попытке улыбнуться. – Ну что, уважить?

– Ты?! – я вспомнила этот голос, с которым мечтала не пересекаться вновь, боясь увидеть его обладателя. Он, точно сирена, манил к себе, обрекая на гибель. Но пугала не ждущая смерть, а то, что душа сама стремилась к нему, как бабочка на огонь, едва заслышав переливистое журчание. И хоть сознание противилось влиянию, а тело каменело, сердце жаждало открыть дверь и взглянуть на сказочное существо.

«Глупые сказки, – я упрямо тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли, примечая, как в светлых очах полыхнуло золотое пламя. – Хватит верить во всякую чушь».

«Ну да, – хмыкнул презрительно разум, потешаясь над моей реакцией, – а кто ещё секунду назад хотел потрогать его волосы?»

Это была правда. Белые локоны, словно пух трепетали на ветру, приоткрывая уши и зовя прикоснуться к себе. Они были фантастичны даже не своим цветом, а сочетанием с угольными ресницами и такими же тёмными бровями. Я вглядывалась в макушку, желая приметить обман, но, начиная от корней, волосы лишь наливались белизной, а не теряли её. Это невозможно, природой не заложено слияние двух цветов, которые были противоположны друг другу:

– Ты кто?

– Данила, – он учтиво поклонился, – брат Кости.

«Наверное, это семейное», – ужаснулась я, понимая, что соглашусь пешком брести до города, лишь бы поскорее покинуть этот дом.

– Оно и видно, – огромным усилием воли я старалась удержать свой взор, не желая показывать, как жутко от его присутствия, но парень легко раскусил это. Его брови иронично приподнялись, а на губах заиграла циничная ухмылка.

После моего спасения было решено избрать другой путь, но даже на него я не могла решиться, застряв на единственном выступе между двух карнизов.

– Ну же, ты сможешь, – уговаривала меня девочка, рассказывая о том, как здорово будет укрыться в гостиной, которую редко посещают её родители. – Там-то они точно нас не найдут.

«Это уже было», – я скривилась в ответ и лишь сильнее вжалась в стену, боясь, что стопы вновь соскользнут вниз.

– Могу помочь, – худенькая ладонь с короткими ногтями потянулась ко мне и в голубых глазах вспыхнул гнев, обещая всевозможные кары, если я не отцеплюсь.

– Спасибо, не надо, – голова резко качнулась в сторону, взглядом отрицая любую попытку приблизиться ко мне.

Жалкий метр между нами никак не давался моему телу, страх падения ещё жил в нём, реагируя на любое движение резким удушьем.

Чувствуя, что колени скоро подломятся, не выдержав холода и нервного напряжения, я, прижавшись к стене, медленно спустилась вниз, с ужасом взирая на то, как сыплется снег из-под ног и трещит лёд, острыми крошками вонзаясь в пышные сугробы.

Выступ стал моим домом, и, судя по тому, как стучат зубы от мороза, могилой.

– Нина, ты справишься, – продолжала уверять Катя, а ведь даже её брат сдался и взирал на меня задумчивым взором. Не удивлюсь, если там, под льняными завитками, перекатывались мысли о том, как быстрее столкнуть меня вниз.

– Я такая дура, – в сердцах шепнула я, сложившись почти пополам, поджав ноги и уперевшись лбом в колени. – Какой чёрт дёрнул меня полезть сюда?

Горячее дыхание маленьким облачком опускалось на сложенные вместе руки, с каждым разом становясь всё прозрачнее.

«Скоро замёрзну», – пронеслось в голове и взгляд покосился на землю, прикидывая, что лучше, окоченеть на морозе или испытать боль, если не повезёт сразу сломать шею.

«При острой боли человек может потерять сознание, – рассуждала я, – правда не с моим везением».

В голове предстала картина моего падения, разрастаясь жизненными ветками. В одной из них кость торчала из ноги, своим видом воплощая весь ужас открытого перелома, в другой рука, напоровшаяся на топор, оказалась отброшена в сторону, в третьей же вообще был сломан позвоночник.

«Ужасы плохо влияют на мою психику», – стряхнув с себя очередной кошмар, я посмотрела на притихших ребят, которые обменивались многозначительными взглядами: – Что, прикидываете, как спихнуть?

– Угадала, – сильный ветер бросил в лицо белые пряди, скрывая от меня выражение голубых глаз.

– Очень смешно, – хмыкнула я в ответ, не поверив даже тогда, когда руки парня сомкнулись на запястьях и потянули на себя. – Нет!

Крик замер на губах в тот момент, когда ноги соскользнули с выступа, устремляясь в сумрачную бездну.

«Что там?» – разум лихорадочно восстанавливал картину, стирая темноту, пытаясь по воспоминаниям расположить вещи так, чтобы найти место, куда с меньшими травмами может угодить тело, отметая валяющиеся поленья, и лопату, рукоять которой, словно мачта корабля, вздымалась из снега как раз под Костиным окном.

Но вместо того, чтобы упасть, я полетела вверх, противореча законам физики и изумлённо взирая, как приближается собственное отражение в небесных очах.

Всего лишь пара секунд и я уткнулась в крепкую грудь, увлекая юношу дальше, в распахнутое за ним окно.

Створки задели спину, когда мы ввалились в комнату, и сильный толчок едва не вырвал меня из жёсткого захвата. Но ладонь на затылке лишь слегка дёрнулась, когда тела обрушились на пол, не давая освободиться голове, и с прежней силой прижимая её к груди.

– Вы в порядке? – Катя впорхнула следом, остановившись подле нас.

– Кажется, – я приподнялась, тут же уперевшись взглядом в пушистые ресницы. – Ты…

Я снова была спасена им, хотя каждый раз именно его семья подводила меня к гибели. Опасная тенденция:

– Ты…

Но что сказать? Как облечь благодарность в слова, если тот, кому обязан жизнью, пугает пуще смерти?

Мы играли в гляделки, не решаясь моргнуть, пожирая друг друга глазами. И пока текли эти секунды, ощущение жара чужого тела стало привычным, а страх, заблудившись в безмятежной лазури, и вовсе пропал.