Анна Осипова – Деяние Луны ( ознакомительный фрагмент) (страница 7)

Единственное место, которое подходило для боя – площадка у костра. Она была относительно ровная, да и с потолка не свисали сталактиты, к которым любило липнуть существо, скрываясь в их тени для того, чтобы затем сигануть сверху. Костя старался увлечь брата на удобное для него пространство, дразня того быстрыми перемещениями и проворно уклоняясь от ударов.

Но тут резкий тычок в бок остановил его, и кто-то сдавил горло, царапая кожу большими когтями. Раздался предупреждающий рык.

– Данила, – прошептал принц, вцепившись в руку, держащую его над землёй, – прекрати.

Дыхание слабело, а костёр яростно потрескивал, выбрасывая яркие искры в их сторону. На мгновение принц подумал, что сгорит заживо, когда увидел, как жёлтое пламя метнулось к ним, словно дикое животное. Он почувствовал, как вонзаются его клыки, слизывая кожу, мясо, пробираясь до самой кости. Боль была настолько сильной, что теперь они оба катались по земле, пытаясь заглушить её, корчась от жара, что постепенно заполнял тело.

Но Данилу это лишь раззадорило. Вскочив, он снова бросился на принца, и запах горелого мяса тому ударил в нос.

«Не дай мне убить тебя», – вспомнил он просьбу брата и своё обещание, что разорвёт его, если тот попытается убить кого-нибудь из семьи. Неужели время пришло? Юноша сглотнул слюну, чтобы не блевануть, чувствуя, как кровь струится по его груди. Чья она? Он не знал, их когти пронзали тела друг друга, желая добраться до сердца.

Братьев снова разняли, разметав по сторонам, с силой вдавив в стены пещеры, дабы те не смогли вырваться. Ярость и удовлетворение от битвы не давала им возможность совладать с собой, чтобы вернуться в человеческое обличие, и потому они рычали, обмениваясь яростными взглядами.

Ведьма стояла возле костра. Её глаза были полны не ужаса, а жалости и боли, будто она разделяла те чувства, что бушевали в ребятах:

– Ульвальд, хватит! Они же твои дети!

Костёр яростно вспыхнул в ответ и два огненных шара, отделившись от него, полетели к полукровкам. Принц видел, как один из них завис в воздухе рядом с ним, и чувствовал жар, исходящий от маленького солнца,

«Где Данила? – Костя напрягся, пытаясь оторвать себя от стены, но не смог, что-то держало его так крепко, будто он был её частью. – Где брат?»

Пронзительный визг, от которого застыла кровь, раздался неподалёку. Юноша повернул голову и увидел, как пламя пожирает Данилу, который пытался сопротивляться неизвестной силе, корчась от боли, воя и крича, то человеком, то животным.

– Отпусти его! – принц умоляюще посмотрел на Алефтину, но та лишь отрицательно мотнула головой, и в этот момент яркий свет взорвался перед ним.

Всё-таки они попали в ловушку.

Когда он открыл глаза, был уже полдень. Яркое солнце светило на голубом небосводе, по которому редкими белыми мазками были разбросаны перистые облака. Животворящие лучи света ласкали деревья, время от времени касаясь тела полуобнажённого юноши.

«Где я?» – подумал принц, и эта мысль прозвучала сигналом для всех вопросов, которые разом всплыли в голове. Обряд, Алефтина, брат… – все события казались ему наваждением, и лишь тянущая боль в мышцах, да шрам на руке, который зарастал новой кожей, доказывали реальность кошмара.

– Даня! – он резко сел, оглядываясь.

Хрупкая фигура притаилась в тени сосны, прячась от настырных лучей, которые пытались проскользнуть сквозь могучую крону. Эта обманчивая беззащитность заставила многих врагов недооценить его, как противника, хотя на самом деле силы было в нём предостаточно. Словно шпага, гибкая, быстрая и смертельная, он разил их, оставляя после себя лишь кровь и ошмётки тел:

– Проснулся засоня.

– Давно встал? – Костя смотрел на него, чувствуя, как волна радости захлёстывает сердце.

«Надо же быть таким дураком и попытаться убить ведьму?! Ведь если бы ему это удалось, старейшины приговорили бы его к смерти. Они столько лет твердили всем, что он угроза, пугая жителей рассказами о мутантах, что никто бы не подумал спасти его».

Опёршись на руку, принц с трудом поднялся и, пошатываясь от усталости, направился к брату. Самоисцеление тратило слишком много сил, врачуя плоть и сращивая кости. Ещё не скоро его тело наполнится прежней мощью.

– Нет, – голубые глаза с тревогой вглядывались в родное лицо, – последнее, что я помню – это пещера. Не знаю, каким образом нас сюда занесло.

– Зато ты успел перекусить, – брезгливо поморщился Константин, заметив, что подбородок брата испачкан кровью.

Невинно улыбнувшись, тот пожал плечами:

– Я есть хотел. По сути, заяц меня и разбудил, точнее мой желудок. Мог бы и тебе предложить, но ты такое не ешь.

– Это да, – при мысли о мясе принц снова почувствовал приступ тошноты, после обряда его всё ещё мутило.

Данила сделал шаг к нему в порыве помочь, но юноша лишь отрицательно мотнул головой.

« Не надо, я сам», – говорил его взгляд. Он ненавидел выглядеть слабым в чужих глазах, даже если это был его собственный брат.

– Смотришься ужасно.

– Чувствую себя так же.

– Значит нужно как можно скорее вернуться домой.

– Да… и отдохнуть, – Костя помедлил, раздумывая над вопросом, который вертелся в голове. Задать или нет? Но если сейчас не прояснить ситуацию, она может повториться вновь. – Зачем ты хотел убить Алефтину? Ты понимаешь, что этим поставил нас всех под удар?

– Я?! – удивился юноша, белые волосы взметнулись, образуя светящийся в солнечном свете ореол. – Она же сама хотела от нас избавиться или забыл, что было в пещере?

– Не думаю, иначе мы были бы мертвы.

– А мне плевать, что ты думаешь! – Данила попытался уйти, но парень резко схватил его за руку, игнорируя то, что брат не любил, когда кто-то касался его. – Пусти! – обиженно буркнул тот, пытаясь вырвать кисть, но хватка лишь усилилась. – Говорю же, пусти, – раздался предупреждающий рык.

«Опять скалит зубы», – это было странно, обычно его брат был более сдержан в своих эмоциях, а тут вспыхивал словно костёр, рассыпаясь искрами и яростно шипя.

– Мне надоела твоя беспечность и… – Костя на миг задумался, подбирая подходящее слово, – эгоизм. Пора начать думать о своём поведении.

– Я давно её предупреждал, чтобы не лезла к нам. Сама виновата!

– Нет, в твоей глупости виновен лишь ты. Хоть понимаешь, что будет, когда старейшины прознают об этом? О матери хоть подумал? Каково ей будет видеть тебя мёртвого?

– Зато отец вздохнёт спокойно.

– Даня, хватит! – не выдержал принц, хватаясь за голову. – Достало!

Он чувствовал, как боль, пока ещё тупая и не такая сильная, возвращалась к нему:

– Пойми, в этот раз я ничего не смогу сделать. Попытка убийства – это не укус.

«Что будет, когда ведьма сообщит об этом старейшинам? Несколько перепуганных людей вполне хватит для того, чтобы ополчить против нас всю деревню. А что старикам надо? Конечно, власти. Сдалась им безопасность каких-то там человечков. Лидия не в счёт, за неё Елисей глотку собственноручно порвёт кому угодно».

– Если они не донесут на тебя деревенским, то загонят меня в кабалу. Как думаешь, что им больше по душе, твой труп или моя покорность? Мне придётся им прислуживать, понимаешь? Мне! Им!

Мысли разрывали голову, казалось, что нет больше места для них, но те всё прибывали и прибывали.

«Оправдание… Какое оправдание можно придумать для брата, чтобы обелить его в глазах жителей? Как найти выход из сложившейся ситуации, которую тот заварил?»

Принц поборол желание отвесить юноше подзатыльник, сделал вдох и попытался расслабиться, отключиться от всего, что творилось в голове.

«Хорошо хоть ритуал завершился неудачно, за одно это стоило поблагодарить Данилу».

– Ладно, пошли. Надеюсь, ты хоть дорогу-то домой знаешь?

– Обижаешь, – хмыкнул беловолосый юноша, обозревая горные хребты, – деревня вон там, – и палец указал в сторону изумрудных елей, чьи мохнатые лапы были припорошены пушистым снегом.

– Тогда идём. Только не спеши, я до сих пор отхожу от обряда.

– Да, до дурной крови вам, принц, далеко, – хлопнул по плечу брата Данька. – Эта ведьма чуть меня не спалила.

– Оборачивался?

– Пришлось, – сейчас кожа парня уже полностью восстановилась, и намёка не было на то, что когда-то вместо нежно-розовых участков чернела горелая плоть. – Да и тебя зализывал, – заметив, как Костя недовольно скривился, Даня спешно добавил, – между прочим, слюна действительно ускоряет исцеление. Ты сам это знаешь. Помнишь, нам Дрозд рассказывал.

– Неужто ты вынес хоть что-то из его лекций?

– Конечно, хотя он изрядно потрепал мне нервы.

Костя вспомнил их перепалки с учителем, то, как брат, не привыкший проводить время в четырёх стенах, срывал уроки, и разразился заливистым смехом. Кто бы мог подумать, что Дрозду удастся хоть чему-то обучить этого дикаря, потому что только из-за него учитель часто переносил уроки в лес, чему принц был несказанно рад. Ведь нет ничего лучше свободы, пусть даже и мнимой. Если не думать о том, что ты ограничен куполом, леса кажутся бескрайними, а мир пустынным.

– Всего лишь полчасика и будем дома, – продолжал разговор Данила, углубляясь в густой лес, – сможешь нырнуть в свою ванну.

– Точно, твои-то слюни вовсе на парфюм не похожи, – подначивал его принц.

– Они давно высохли, – насупился тот.

– Но вонь осталась. Ты вообще когда в последний раз чистил зубы? От меня несёт, как от гниющего мертвяка.