Анна Орлова – Записки адвоката. Драконье право (страница 47)

Судья, слушая гневную речь ответчицы, что-то молча рисовала в своем блокноте. Ну, хоть бы вид сделала, что ее это интересует, что ли!

- А этот поганец, хоть бы богов побоялся! Я ж ему вместо матери была, а теперь ишь как заговорил! - закончила свой рассказ моя клиентка, потрясая внушительным кулаком в сторону истца.

Судья не потрудилась задать вопросы ответчице, предоставляя это представителю истца. Коллега, конечно, тут же насел на мою клиентку с градом вопросов.

- Так что же, для вас сестра была важнее, чем муж, раз уж вы бросили мужа и поехали ухаживать за сестрой? - патетично вопрошал он.

Но мою клиентку было трудно сбить с толку.

- Сестра моя болела, а муж здоровенький был! - ответила она.

И сколько представитель истца не бился, добиться чего-то иного от ответчицы ему не удалось. Она твердо стояла на своей позиции, и в конце концов коллеге пришлось отступить.

Таким образом, выслушав взаимные претензии сторон, мы перешли к допросу свидетелей. Свидетелями со стороны истца были соседка, проживавшая на одной улице с наследодателем, и его невеста.

Обе они почти слово в слово повторяли, каким несчастным и немощным был покойный Перальс Раннсон, и какая бессовестная женщина его жена. Правда, свидетели несколько путались, когда же именно заболел почтенный гном, не говоря уж о том, что соседка вообще перепутала, какая сторона тела якобы отнялась у несчастного гнома. По ее словам, у покойного отказала правая сторона - рука, нога и так далее, а если судить по медицинскому эпикризу, то у покойного случился инсульт, повлекший затруднения в использовании левой стороны тела.

Впрочем, судья старательно не обращала внимания на подобные "неточности" в показаниях свидетелей.

Нашими свидетелями были также две соседки.

Для начала, показания по делу давала почтенная Аральда Паркиссон.

Старая бабуля-гномка относилась к той благословенной категории старушек, которые видят и знают все обо всех. Цепкий взгляд свидетельницы казалось, способен проникать сквозь предметы и подмечать абсолютно все.

На мой вопрос, что известно свидетелю об отношениях сторон и наследодателя, она бойко сообщила. - Жена у Перальса просто святая, и дите его вырастила, и все его выкрутасы терпела. Он, бывалоча, Ральдину, женку свою, и поколачивал. Да и погуливал покойник немало, особливо как женка к сестре ейной уехала. Соседка, Торина, привечала его ночами. Так что неча пенять, что Ральдина ему плохой женой была. И ты, балбес молодой, - презрительно глянула она на истца, - Богов бы побоялся прогневить! Нешто Тюр (в скандинавской мифологии бог победы и справедливости, правдивых клятв, прим. автора) тебе такое спустит!

Но, похоже, истца менее всего волновали в этот момент боги, намного больше он тревожился о материальных вопросах.

- А каково было состояние здоровья вашего соседа? - поинтересовалась я у свидетельницы.

- Да ну, нешто мужик к бабе на постой пойдет, коль он немощный совсем? Раз по бабам ходил, да молотом махал в кузне, то, стало быть, справный он был. - прозаически ответила свидетельница.

Я спрятала улыбку. Да уж, интересная картинка вырисовывается.

В общем-то, это было все, что требовалось от данной свидетельницы. Безусловно, она могла бы многое порассказать о своих соседях, но мне не было никакого дела до остальных подробностей их личной жизни.

- Пригласите следующего свидетеля, - попросила я свидетельницу.

В кабинет вошла хорошо одетая молодая гномка. Она годилась покойному господину Перальсу в дочери, но, если верить предыдущей свидетельнице, именно она и являлась любовницей покойного (при его жизни, естественно).

Потому я начала с самого главного. - Скажите, пожалуйста, в каких отношениях вы были с господином Перальсом Раннсон?

Свидетельница покраснела и проговорила, явно стараясь не смотреть в сторону моей клиентки. - В близких отношениях. Очень близких.

- Правильно ли я понимаю, что вы состояли в интимной связи? - уточнила я.

- Да, - тихо ответила свидетельница, опуская глаза.

- Я протестую, ваша честь! - вскочил с места представитель истца. - Какое отношение это имеет к бессовестному пренебрежению ответчицей своими обязанностями по уходу за супругом?

- Да уж, мужчина, наведывающийся к любовнице, пока жена отсутствует - инвалид, нуждающийся в посторонней помощи. - язвительно парировала я. - Осталось только определиться, в какой именно помощи нуждался наследодатель в постели с любовницей.

- Ведите себя прилично, представитель ответчицы. - тут же сделала мне замечание судья.

- Прошу прощения, ваша честь, но я полагаю, что свидетельница, как близкое, и даже очень близкое к наследодателю лицо, может достоверно рассказать, был ли наследодатель так беспомощен, как утверждает истец. - не сдавалась я.

- Хорошо, представитель ответчика, задавайте свои вопросы, только будьте добры, придерживайтесь корректного поведения. - определилась судья.

Кажется, она уже прекрасно поняла, что в случае удовлетворения исковых требований мы наверняка будем обжаловать решение суда, и теперь старалась точно соблюдать требования процесса, чтобы не дать мне лишних зацепок для апелляционной жалобы.

- Расскажите суду, в каком состоянии находился Перальс Раннсен незадолго до смерти. - обратилась я к свидетельнице.

- Да в обычном. - пояснила она. - Наведывался ко мне дважды в неделю, как и раньше. Да и на слабость не жаловался. Говорил, что рука левая немного немеет, вот и все.

- Говорил ли он вам, что плохо себя чувствует, и что сын ухаживает за ним? - уточнила я.

Свидетельница пожала плечами. - Да какой уход? Он говорил, что сын его раз в месяц навещает, да и то, чтоб денег попросить.

- Благодарю вас, у меня нет больше вопросов. - сообщила я.

- У истца будут вопросы? - судья вопросительно взглянула на представителя истца.

- Конечно, ваша честь. - ответил тот и буквально засыпал свидетельницу вопросами, пытаясь подловить на неточностях. Впрочем, безрезультатно. Тогда коллега задал гномке провокационный вопрос. - Говорил ли вам господин Перальс, что скоро разведется с женой и женится на вас?

Коллега хитро посмотрел на меня. Да уж, это самая распространенная лапша, которую женатые мужчины развешивают на ушах влюбленных женщин всех рас. "Ах, дорогая, я скоро разведусь с женой, и мы будем так счастливы вместе". И неважно, что "скоро" понятие растяжимое и, как правило, не наступает вовсе никогда. Зато если свидетельница ответит "да, говорил", то это будет доказательством, что наследодатель действительно собирался развестись с женой.

Но свидетельница самым наглым образом обманула расчет моего коллеги. - Нет, - заявила она, - Перальс никогда не обещал на мне жениться. Нам хорошо было вместе, но я знала, что с женой он никогда не разведется. Он мне сразу так и сказал, и спросил, согласна ли я на такие отношения. Я сказала, что согласна.

Кажется, представителю истца и в голову не приходило, что такая патологическая честность встречается среди мужчин. Но ему ничего не оставалось, кроме как кисло сообщить, что вопросов к свидетелю коллега больше не имеет.

Последующая завершающая часть судебного рассмотрения прошла необыкновенно быстро. Судья поинтересовалась, имеются ли еще у сторон свидетели. Получив отрицательный ответ, она удовлетворенно кивнула и огласила материалы дела. Мы перешли к дебатам, в которых, конечно, не прозвучало ничего неожиданного. И я, и представитель истца полностью поддерживали свою позицию по делу и обосновывали ее удобными нашей стороне доказательствами.

Отсутствующе выслушав наши тирады, судья сообщила, что уходит в совещательную комнату, и мы направились в коридор ожидать ее решения.

Через полчаса судья огласила свое решение. Оно было вполне ожидаемым - суд решил требования истца удовлетворить в полном объеме, в удовлетворении же нашего, встречного, иска так же в полном объеме отказать. Интересно мне все же, как судья будет обосновывать это решение? Ну что ж, это я увижу через пять дней. Дело в том, что по правилам, судья может сразу не печатать весь текст решения, а лишь огласить суть решения, без объяснения, почему он пришел именно к таким выводам. А уже потом, в течение пяти дней, он должен изложить решение полностью.

Мы вышли, стараясь не обращать внимания на буйное торжество истца. Я вполголоса объяснила клиентке порядок и сроки апелляционного обжалования решения районного суда. Клиентка заверила меня, что она точно намерена обжаловать решение суда, и мы договорились, что спустя пять дней она заедет ко мне в консультацию уже с текстом решения. Я же, со своей стороны, подготовлю ей текст апелляционной жалобы и заявление об обжаловании решения.

На этом мы попрощались, и я пошла к выходу из суда. Я чувствовала себя донельзя уставшей и расстроенной. Несмотря на то, что исход сегодняшнего заседания можно было предвидеть заранее, я была изрядно зла. Кто же любит проигрывать? Вот и я тоже не люблю. Ладно, это еще не конец данного дела, посмотрим, чем оно закончится.

С этой мыслью я вышла из здания суда. Тут меня поджидал сюрприз, и оставалось лишь определиться, считать ли его приятным. Первым делом мне бросилась в глаза знакомая машина и не менее знакомая фигура дракона, опирающегося на капот.

Только его мне здесь и сейчас не хватало! И вообще, что он здесь делает?