Анна Орлова – Адвокат по магическим делам (страница 14)
Альбина опустила глаза. Нервно хрустнула пальцами.
– Ну а кого? – спросила она наконец. – Старика Торстена? Вдруг у него там сердце прихватит, а до ближайшей больницы пятьдесят километров, и все лесом?
Вот не надо, не надо мне зубы заговаривать и на совесть давить!
– Фейруларсов, – дернула плечом я и плеснула кипятка в кружку. Накрыла блюдцем, чтобы кофе лучше заварился, и подняла взгляд. – Им ты назначила курортный Сохельм. Тоже глушь, конечно, но с Фьордюром не сравнить!
О Фьордюре, местности на самом севере, близ границы с Хельхеймом, я знала немного. Во-первых, места там глухие и малонаселенные. Во-вторых, местные пробавляются сбором грибов, ягод, меда и всяким мелким ремеслом. В-третьих, край почти сплошь покрыт лесами, в которых водятся кабаны, волки, медведи и боги знают, кто еще. Сомневаюсь, впрочем, что даже боги в эту глухомань заглядывали.
– Себе я тоже взяла, как ты выражаешься, глушь! – запротестовала Альбина излишне живо. – Думаешь, Хольмавик лучше? Можем поменяться.
Хольмавик действительно был если и лучше Фьордюра, то немногим. Вместо бескрайних лесов – такое же бескрайнее море. Рыбацкие деревушки вместо лесных хуторов. В остальном такое же запустение. Депрессивный регион, как это называется на сухом казенном языке.
И все-таки…
– Не переводи разговор, – попросила я хмуро. – Почему Фейруларсам самое тепленькое местечко?
Тепленькое в прямом смысле. Не южное море, конечно, – тамошние курорты недостатком денег (а значит, и юристов) не страдают. И все-таки горячие термальные источники Сохельма куда лучше севера. И народ там поприличнее, и ехать куда ближе.
– Да связываться не хотелось! – призналась Альбина с досадой. – Вонять бы начали, скандалить…
Она осеклась, а я хмыкнула и смыла горечь с языка глотком кофе.
Ну разумеется. Устраиваешь дрязги на пустом месте – и получаешь любые преференции, только бы тебя угомонить. А относишься к людям с пониманием – и тебя отодвигают в сторону. Ты ведь потерпишь…
Фу!
– Ань, – Альбина заметила неладное, попыталась поймать мой взгляд. – Это ненадолго, я обещаю. Только пару месяцев, а потом объявим о ротации. Тогда у них не будет повода для скандала!
Я лишь невесело усмехнулась.
Разве для скандала нужен повод?..
***
Артем опаздывал. Я собрала вещи, заперла дверь и скучала в тени акации, поглядывая на часы. Пять минут, десять…
Наконец я не выдержала. Набрала знакомый номер.
Ответил муж не сразу.
– Ань, я уже еду!.. Эй, ты куда лезешь? – длинный гудок, и с чувством: – Вот м… чудак! Извини, любимая, это я не тебе.
– Я догадалась, – усмехнулась я, чувствуя, как стремительно улучшается настроение.
– Пять минут, – пообещал муж и вновь кому-то посигналил.
– Жду, – сказала я и сбросила звонок.
Погладила шершавую кору дерева. Улыбнулась. От горького осадка на душе не осталось и следа. Артем всегда действовал на меня как хорошая доза транквилизатора.
Принято считать, что любовь похожа на шампанское: опьянение и приятные пузырьки. Быть может, и так. Но потом, увы и ах, наступает отрезвление. В особо тяжелых случаях – до тошноты.
Разве хуже, когда рядом с мужчиной ты чувствуешь не хмельную легкость, а уверенность и спокойствие?..
Он примчался через три. Взвизгнули тормоза. Опустилось стекло.
– Эй, красавица! – сказал Артем весело. – Садись, покатаю.
– Как не стыдно? – притворно нахмурилась я. – Солидный женатый человек, а пристаешь к девушкам на улице.
Улыбка Артема стала шире.
– Так я же не ко всем девушкам подряд. А только к самой лучшей!
– Льстец, – хмыкнула я и забралась в авто.
Прикрыла глаза.
– Тяжелый день? – посочувствовал муж и повернул ключ в замке зажигания.
– Очень, – ответила я с чувством и принялась возиться с ремнем. – Представляешь, мне теперь придется мотаться в командировки. Причем ради дел по назначению!
– Далеко? – Артем покосился на меня.
– Во Фьордюр, – созналась я с досадой. – Целая ночь в пути! Первое заседание послезавтра.
Артем помедлил – и вдруг рассмеялся.
– Извини, – сказал он и головой покачал. – Мы с тобой удивительно совпадаем. Меня посылают на конференцию, тоже послезавтра.
Я тоже невольно улыбнулась и согласилась:
– Два сапога пара.
Представляю, какой скандал закатит Нат!
***
Обошлось без скандала.
Нат вздохнул только, рукой махнул и проворчал, мол, у бедной девочки не родители, а кукушки. Хорошо еще домовой попался хороший!..
Я лишь хмыкнула. Сама я не нахожу ничего хорошего в том, чтобы всецело посвятить себя ребенку. Излишняя родительская любовь ничем не лучше равнодушия. Объятия не должны душить.
Впрочем, я отвлеклась.
Поезд "Альвхейм-Рейдервик" доставил меня на север, а дальше… Дальше пришлось добираться автобусом. Я предпочла бы такси, но они заломили такую цену! Теоретически проезд туда и обратно мне должно компенсировать государство, практически же вернут – в лучшем случае! – стоимость билетов на поезд, и то в конце года. Траты же на такси бюджет считает роскошеством.
Так что я почти час тряслась по ухабам в ветхом рейсовом автобусе, таращилась в окно на бесконечные леса и проклинала все на свете. Ямы на дорогах, полную даму, которая норовила пристроить свои бебехи мне на коленях, щель в окне, из которой нещадно дуло.
Представляю, как икалось Альбине!..
На заветной станции я еле протолкалась к выходу, огляделась и зябко поежилась на неожиданно холодном ветру. Конец августа оказался здесь по-осеннему неласковым и я в своем легком плаще моментально продрогла. А ведь в Альвхейме еще жара!
Ко мне кинулся таксист. Приезжих они нутром чуют.
– Такси, госпожа?
И окинул таким взглядом, что сразу ясно: три шкуры сдерет.
Соблазн был велик, но я покачала головой. Идти совсем недалеко, всего два квартала.
Таксист нехотя отступил, а я подняла воротник плаща и зашагала прочь.
Суд я заметила издалека. И отнюдь не потому, что он как-то выделялся среди прочих виденных мною судов. Обычное двухэтажное здание, типаж "коробка бетонная, обыкновенная". Ало-голубой флаг, табличка "Фьордюрский районный суд", полицейский воронок, охранники в форме – все типовые атрибуты.
А вот толпа, что клубилась вокруг, из стандартов выбивалась. По меньшей мере человек пятьдесят! Я такое видела только когда судили кого-нибудь из рома, и они являлись под суд всем табором.
Я приостановилась, пробормотала себе под нос:
– Ничего себе…
– Это мои односельчане, – негромко объяснил за спиной приятный мужской голос.
Я резко обернулась.
На меня со спокойной улыбкой смотрел высокий блондин самого примечательного вида. В кожаных штанах и такой же безрукавке, на груди целая связка амулетов, медные браслеты на крепких предплечьях, серебристо-белые волосы перехвачены простым шнурком, а узкие губы дрожат от сдерживаемой улыбки. И – я глазам не поверила – босой!