Анна Орехова – Глухое правосудие. Книга 2. Доказать невиновность (страница 4)

Кирилл поставил на тумбочку чашку с горячим чаем:

– Добавил малиновое варенье. Подожди немного, пока остынет.

Ника кивнула, кутаясь в плед. Она чувствовала себя разбитой: голова была тяжелой, клонило в сон, и очень сильно болело горло.

– Милая моя. – Кирилл присел на кровать, погладил ее по волосам. – Температуру померила?

– Мерю, – одними губами проговорила Ника.

Как она могла простыть летом?! Вчера было так хорошо, не жарко, свежо после дождя, и на тебе – наутро после помолвки невеста осталась без голоса. Где справедливость?

Термометр под мышкой запищал. Ника достала его, посмотрела на экран – тридцать шесть и четыре. Показала Кириллу, тот улыбнулся:

– Хорошо.

Они оба проверяли симптомы: температуры нет, кашля тоже, cатурация в норме, по крайней мере, если верить фитнес-часам. Значит, можно не паниковать.

– Нагружаешь себя нещадно, вот организм и сдался. Тебе нужно отдохнуть, отлежись пару-тройку дней, и все пройдет.

«Завтра суд», – мысленно возразила Ника. Изначально заседание планировали на вторник, но вчера секретарь сообщила, что график изменили. Нике хватило бы двух дней, чтобы побороть болезнь, а теперь большой вопрос, сможет ли она поправиться до завтра. Неужели придется пропустить показания Шевченко и Альбины?

– Не переживай, Семен Анатольевич все тебе расскажет, – словно прочитал ее мысли Кирилл.

Ника вздохнула. Ей недостаточно пересказа! Она хотела быть в центре событий. Хотела увидеть реакцию Якута, когда папа подаст ходатайство о вызове нового свидетеля – Елены. Вчера она ответила на сообщение и подтвердила: «Да, я помню тот случай у торгового центра и помню мужчину, который был за рулем». Все наконец налаживалось!

Папа поехал в СИЗО, чтобы обрадовать хорошими новостями Сергея. Наконец-то у него будет алиби! Показания Елены развалят дело, которое состряпал Голиченко. Значит, Сергея и Альбину оправдают, а расследование возобновят! Даже папа с его скептическим настроем заявил, что у них есть шансы добиться справедливости.

Так что нельзя отлеживаться. Не сейчас, когда процесс вошел в самую острую фазу, – когда они узнали, что Подставкин раскрыл мошенничество в больнице. Нужно понять, что он выяснил. Ответ, скорее всего, крылся в том самом списке – украденном с компьютера главного бухгалтера.

Ника коснулась запястья Кирилла.

– Подай, пожалуйста, ноут, – говорить было больно, но если тихо и всего несколько фраз, то терпимо.

– То есть ту часть, где я объяснил, что тебе нужно отдохнуть, ты пропустила?!

– Так я лежу. – Ника взяла чашку с чаем. – Вот лечусь даже.

Горло перехватило, и она закашлялась. Кирилл придержал кружку, чтобы чай не расплескался.

– Пожалуйста, отдохни немного. Хочешь, найду тебе интересную книжку?

Ника умоляюще посмотрела на него. Ей нужна не книжка, а ноутбук. В конце концов, какая разница, что читать: детектив или документы? Она же все равно в кровати, под пледом. Пьет чай с малиновым вареньем, не переохлаждается, почти не разговаривает.

Кирилл шумно выдохнул, встал, скрылся в кабинете и спустя минуту принес ее ноутбук.

– Только не перегружай себя!

– Хорошо.

– И не разговаривай. Береги горло.

Ника кивнула.

– Полчаса. – Кирилл отдал ей ноутбук, сел рядом. – Потом спать.

Ника улыбнулась и поцеловала его в щеку. Может, позже она и в самом деле поспит, но сейчас нужно изучить список. Понять, что такого в нем углядел Подставкин.

Она открыла ноутбук, запустила файл. Как и рассказывал Кирилл, в первом столбце шли фамилии, во втором – названия лекарств, третий назывался «Количество», последний содержал суммы.

Всего шестнадцать фамилий и, соответственно, шестнадцать строк. Три из них были выделены жирным. В каждой значился «инфликсимаб».

Ника вбила в поиск название препарата.

Применяется при язвенном колите, болезни Крона, ревматоидном артрите. Выдается строго по рецепту. Входит в список жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов.

Она снова вернулась к файлу. Почему главбух выделила этот инфликсимаб? Что в нем особенного? И почему в строке с фамилией главного врача, Шрамко И. В., две ячейки пустые?

Кирилл указал на два последних столбца.

– Заметила, что сумма кратна количеству? – Он сидел рядом и наблюдал за ее поисками.

– Заметила. Давай разделим.

Ника добавила столбец и с помощью формулы вывела в него результат деления четвертого столбца на третий. Новые цифры ясности не добавили.

– Числа разные, – прошептала она. – Семь тысяч, четыре, три. Для того же инфликсимаба получается три, четыре и пять тысяч. Может, это цена разных партий?

– Возможно.

Ника набрала в поиске «инфликсимаб купить». Разные аптеки показывали стоимость от сорока до шестидесяти тысяч – это совсем не походило на цифры из файла.

– Значит, не цена, – заключил Кирилл. – Давай погуглим врачей, связанных с этим лекарством? Что их связывает?

Ника вбила в строку поиска Щеглову.

Гастроэнтеролог, диетолог. Стаж 17 лет. Место работы – Краевая клиническая больница.

Бойко и Симонова тоже работали гастроэнтерологами, но в других больницах.

Ника посмотрела на Кирилла, спрашивая взглядом: «Что нам это дает?»

Он пожал плечами:

– Поищем другое лекарство?

Ника вбила в поиск «кадсила» – тот самый препарат, о котором говорила Милена.

Таргетный противоопухолевый препарат. Способ введения: внутривенно, по курсу. Входит в программу высокозатратных нозологий.

– Ничего себе! – прохрипела Ника, увидев цену: от ста двадцати до ста сорока тысяч рублей за флакон.

– Старайся не говорить, – напомнил Кирилл. – И пей побольше.

Она послушно сделала глоток. Чай уже остыл и приятно смягчал горло.

– Кажется, я понял, что у них общего. – Кирилл указал на «инфликсимаб» и «кадсилу». – Не только заоблачный прайс. Первое входит в список жизненно необходимых лекарств, второе – в программу высокозатратных нозологий.

Ника вопросительно подняла брови. Что такое «жизненно необходимые препараты», еще можно было догадаться, а вот слово «нозологии» она слышала впервые.

– Оба лекарства выдаются по квоте. Конечно, нужно сдать кучу анализов и собрать кипу бумаг, но пациенты с серьезными заболеваниями имеют право получить их бесплатно. Если Подставкин и в самом деле раскрыл мошенничество…

Ника уже вбивала в поиск остальные лекарства из списка: альбумин человека, адалимумаб, натализумаб… Кирилл оказался прав: все препараты входили в какие-нибудь перечни и предоставлялись по квоте. Но почему цифры расходились с ценами за лекарство? Что это были за суммы? И почему главбух выделила инфликсимаб? Может, в нем нуждался кто-то из ее близких?

Она откинулась на подушку и закрыла глаза. Надо подумать. Подставкин украл файл с компьютера главного бухгалтера и был уверен, что раскопал мошенническую схему. Наверняка он сразу понял, что в список входят лекарства, предоставляемые по квотам. Скорее всего, определил, что врачи работали в разных больницах и в разных сферах. Догадался ли он, почему главбух выделила строки с инфликсимабом?

Ника зевнула. Мысли были вялыми и тягучими, навалилась слабость. Словно кто-то силой прижимал ее к кровати, плед стал неподъемно тяжелым. Она попыталась открыть глаза, но не смогла, а потом почувствовала, как Кирилл убирает ноутбук и аккуратно снимает с нее слуховые аппараты. Остатков сил хватило лишь на то, чтобы повернуться на бок…

Ей снился Подставкин, пьющий коньяк в компании Голиченко. Хирург держал на коленях блокнот и писал под диктовку следователя.

«Подожди… – Язык Подставкина заплетался. – Какая, говоришь, борозда?

– Стран-гу-ля-ци-он-ная, – по слогам отвечал Голиченко. – Записал? Теперь добавь: болезнь Крона, инфликсимаб, Милена.

Подставкин послушно выводил буквы.

– Давай без Милены, а? Светка убьет.

– У Светки алиби. Я проверил.