Анна Ольховская – Мистер Камень (страница 43)
Птицы и без того были насторожены непривычным шумом. Теперь же, когда в их сторону прилетело что-то маленькое, темное и непонятное, они взмыли ввысь, раскачивая ветви березы. Это переполошило собак, которые сорвались с места и с лаем понеслись в ту сторону.
– Она там! – крикнул кто-то внизу. – Точно там, идем!
Спасибо тебе, невнимательный ты садист…
Он орал достаточно уверенно, чтобы ему поверили, все охранники, которых я видела, рванулись в ту сторону. Брилева и Наумов остались на месте, но они вообще в этом не участвуют, не думаю, что они высунутся под дождь. Будто из сахара сделаны!
Я же начала продвижение к пожарной лестнице. Мне нужно было спешить, убраться отсюда, пока охранники гоняются за воронами. Сначала – вниз по лестнице, на ту сторону здания, где никого нет. Потом – через забор: возле одной из бетонных плит стоит ящик с песком, его можно использовать, а колючей проволоки, к счастью, нет. Ну а дальше… Не знаю, что дальше. Буду импровизировать.
Мне бы хоть до лестницы дойти! Меня шатало сильнее, чем я ожидала, перед глазами все плыло. Я часто моргала, чтобы зрение прояснилось, но это не очень-то мне помогало. Мне казалось, что я двигаюсь с черепашьей скоростью… Возможно, так и было.
Но до лестницы я кое-как добралась. Она была древней, ржавой и больше напоминала скорый поезд в преисподнюю. Подозреваю, что ее уже установили такой – купили этот кусок ржавчины в металлоломе, лишь бы пожарные отвязались. Глядя на эту лестницу, я подумала, что прыжок с крыши – не такая уж опасная идея.
И все же я начала перебираться на лестницу. Медленно, неуклюже, цепляясь дрожащими изрезанными пальцами за что придется. У меня получилось… Почти получилось. А потом дождливую ночь разрезал резкий, оглушительно громкий звук. Сначала – этот вой, потом, почти сразу за ним, – выстрелы. Похоже, там, внизу, начиналась какая-то заварушка!
Но меня она уже не интересовала. Из-за резкого звука я дернулась, невольно ударила лестницу обеими ногами – и лестница полетела вниз (как полетела бы со мной, если бы я опустилась на нее всем весом, в этом нет сомнений). Я только и успела, что ухватиться обеими руками за ржавое крепление.
Я оказалась над бездной. Да, я помню, что от земли меня отделяли три этажа – в основном зале были очень высокие потолки. Но для меня это была именно бездна. Там, под моими лишившимися опоры ногами, нет ничего, и если я разожму пальцы, я буду падать вечно…
Мое положение было безвыходным. Как будто нарочно: только у меня начинает получаться, как кто-то берет и отшвыривает меня назад, как слепого котенка! Обидно до слез. Я не могла подтянуться, хотя и пыталась. В другое время у меня бы получилось, уж один раз я поднять собственный вес могу! Но не здесь и не сейчас. Мне было плохо, я устала, меня поливал ледяной дождь. Держаться раненными руками за грубую ржавую железку было больно, каждый миг – как пытка. У меня даже не было сил закричать!
Не знаю, зачем я вообще держалась. Думаю, из чистого упрямства. Из-за боли и усталости разум угас, отступил на второй план, и осталось только нечто первобытное, то, что можно назвать основой основ. Она и определяет, кто сдается сразу, а кто держится до последнего.
Но мое «до последнего» неотвратимо приближалось, пальцы разжимались сами собой. Я уже знала, как это будет: я отпущу и полечу вниз. Мой полет будет бесконечным – и очень быстрым. Три этажа – не небоскреб. Я упаду без крика на бетон и остатки асфальта. Меня найдут, как нашли Регину, но никто не подумает, что это было самоубийство. Мою смерть начнут расследовать… А мне будет все равно.
Я ждала этого, как сторонний наблюдатель, безразличный к судьбе главного героя. Пять, четыре, три…
Но мой обратный отсчет не закончился. Мое запястье перехватила сильная рука и легко, как плюшевого медвежонка, подняла наверх. Как будто я вообще ничего не весила! От шока и бьющего по лицу дождя я не сразу разглядела, кто это. А когда разглядела, все равно не поверила своим глазам. Похоже, я дошла до такого состояния, когда у меня начались галлюцинации! Его не может быть здесь, просто не может!
Но он был. Влад Ларин собственной персоной. В этой дождливой ночи, словно вырвавшейся из прошлого, он был до дрожи похож на своего старшего брата, вдруг вернувшегося с того света. Но я не поддалась иллюзии, я точно знала, кто передо мной.
Одной рукой он удерживал нас обоих на крыше, другой прижимал меня к себе. А я, разглядев, кто со мной сейчас, вцепилась в него, как и положено утопающему держаться за соломинку. Кажется, я плакала. Точно сказать не могу – да и он не смог бы. Все это, как опытный заговорщик, скрывал дождь.
Я слышала, как внизу все еще воют сирены, и теперь понимала, что это полиция. А выстрелов больше не было. Все закончилось.
Глава 17
Думаю, я сегодня сниму повязки с рук. Пару дней походила – и хватит, порезы уже не болят, а бинты быстро пачкаются и мешают мне. Доктор сказал, что шрамов не останется, и это к лучшему. Я не считаю шрамы уродливыми, но новые мне получать не хотелось бы. Я эту ночь и так запомню безо всяких «сувениров»!
– Спасибо, что приехали, – слабо улыбнулся Дмитрий Наумов. – И за все спасибо… Вы ведь понимаете, что я перед вами в неоплатном долгу?
– Нет никаких долгов, – покачала головой я. – Я делала это не ради вас, а ради Регины. Думаю, она бы хотела, чтобы все закончилось именно так. В конце концов, она отдала за вас жизнь, Дмитрий. Она очень вас любила.
Я говорила без злобы и упрека. Наумову это сейчас не нужно – он и так достаточно порядочный человек, чтобы чувствовать вину. А я на него не злилась. Это раньше, когда я придумывала версии преступления, он был для меня злодеем номер один и я его почти ненавидела. Теперь, когда я знала правду, мне было его жалко.
Регина Харитонова и Дмитрий Наумов пересеклись на круизном лайнере. Ее туда позвала подруга, а для него это была очередная вечеринка, из которых тогда складывалась его жизнь. Они сразу понравились друг другу. Для Регины, привыкшей к вечным упрекам и нытью Аделаиды Викторовны, общение с ним было как глоток свежего воздуха. Человек, который ничего не боится, для которого нет запретов, надо же! Дмитрию она тоже искренне понравилась: в ней была наивная честность, которой остро не хватало его прежним пассиям.
Нельзя сказать, что он соблазнил ее. Там, на корабле, Регина хотела быть с ним не меньше, чем он с ней. Ночь порой стирает прежние границы, особенно если ты молод, вокруг звучит только музыка, а воздух пронизан свежим морским ветром…
Утром все по-другому. Утром Регина испугалась. В ее сознании уже звучал шипящий голос бабки, проклинающий ее, называющий шлюхой и безвольной дурой. Старые запреты болели, как шрамы перед грозой. Ей показалось, что она совершила жуткое преступление, опозорила себя и всю свою семью. Она удрала с корабля, не прощаясь с Дмитрием, она хотела только одного: сделать вид, что этой ночи никогда не было.
А для него она не стала одной из «одноразовых девиц», он ее не забыл. Дмитрий пытался найти ее, однако знал он только имя. В конце концов брат убедил его, что, если девочка не хочет общаться – не нужно на нее давить. Ушла – и скатертью дорожка!
Но забыть про эту ночь у Регины не получилось, очень скоро она узнала, что беременна. Боюсь даже представить, какое давление обрушилось на нее тогда! Бабка, мать, старшая сестра – все считали, что от этого ребенка нужно избавиться, если она хочет хоть чего-то добиться в жизни. Чего – они никогда не уточняли.
Но Регина впервые проявила истинную твердость. Как будто только вместе с ребенком она обрела силу воли! Она точно знала, что не избавится от малыша никогда и ни за что. Не сомневалась она и в том, что будет растить ребенка сама. Наумов тогда мотался по Европе, в Россию он не спешил, он был вольным ветром и не рвался завести семью. Да и потом, усилиями бабушки Регина была убеждена, что такие, как он, не женятся на таких, как она. Даже и напоминать о себе не стоит.
Но ничего, она справилась сама. Ей было трудно – особенно сразу после рождения Наташи. Однако она выдержала. Она сумела обеспечить своей дочери детство, которого не было у нее самой. Она оградила малышку от своей родни с их кислотными нравоучениями и ядовитыми упреками. Она любила Наташу открыто и честно, не боясь ее «избаловать» или «испортить».
Дмитрия Наумова она не забывала. Иногда первая любовь горит так ярко, что просто неспособна угаснуть. Регина была красивой, умной и жизнерадостной, мужчины не обделяли ее вниманием, но все они казались ей бесцветными и ненужными. Жалкая пародия на то, о чем она мечтала. Она пыталась пересилить себя, заводила отношения, но ни к чему хорошему это не приводило. Мужчины остро чувствуют, когда их не любят, ложь способна скрыть не все. Регина решила, что вдвоем с дочерью им будет лучше.
А потом на горизонте снова нарисовался Дмитрий Наумов – как герой новостей о грядущей свадьбе с богатой наследницей. Вот такая невеста и была ему нужна, истинная ровня! Принцесса крови. Регина пыталась смириться с этим, приглушить боль доводами разума. Некоторое время у нее получалось – а потом она просто сорвалась.
Почему она вечно должна искать себе местечко на последнем ряду? Почему не имеет права быть счастливой просто потому, что родилась в