Анна Ольховская – Лабиринт отражений (страница 22)

— Сейчас объясню.

Платье было красивое — нежная расцветка, очень милый и женственный фасон (с длинным рукавом, конечно), вполне нормальной длины, до середины икр примерно. Примерно, потому что надевать его Алина не спешила, платье пока сиротливо лежало на кровати, краем подола свесившись до изящных туфелек, тоже новых и тоже очень милых.

В общем, было понятно, какой образ выбрали для Алины — нежной скромницы. Именно выбрали, потому что все пять сегодняшних «лотов» кардинально отличались друг от друга. Помимо скромницы уважаемой публике будут представлены надменная принцесса, языческая жрица, колдунья и дикарка. Люсе достался образ принцессы, чему она радовалась, как ребенок.

По задумке организаторов аукцион начинался с театрализованного шоу, в котором каждая из участниц обыгрывала свой образ. А поскольку Алина в список игнорируемых занятий добавила и репетиции шоу, ей и предстояло выйти «в свет» молчаливой стесняшкой.

Наверное, упираться сейчас было уже поздно, следовало напялить на себя это дурацкое платье и терпеливо пережить позор, отвлекая себя разработкой возможных вариантов побега уже от покупателя. Но Алина не могла себя заставить.

Щоу уже началось, даже сюда доносились ритмы музыки, а она все сидела рядом с платьем, оттягивая неизбежное. Неизбежному надоело оттягиваться, и оно явилось само.

Амбассадором неизбежного стал, конечно же, Франкенштейн. Вернее, первым стал его голос из коридора:

— Ника, ты готова? Через десять минут начинаются торги, тебе пора.

Он без стука вошел в комнату, тяжело вздохнул и укоризненно покачал головой:

— Не надоело еще?

— Я никуда не пойду.

— А знаешь, и не надо, — мужчина устало прислонился к дверному косяку. — Надоело мне с тобой возиться.

— Серьезно? — недоверчиво нахмурилась Алина. — Я могу остаться здесь?

— Оставайся. До завтра.

— А что будет завтра?

— А завтра тебя отправят в бордель. Не переживай, не в портовой, это потом, когда потеряешь товарный вид. Но отрабатывать боссу упущенную сегодня выгоду тебе придется по полной программе.

— Не придется, — девушка упрямо задрала подбородок. — И ты знаешь, почему.

— Может, и так, ты упрямая, — пожал плечами Франкенштейн и развернулся уходить. — Но это будет уже не моя проблема.

Почему-то стало обидно от равнодушия этого человека. Оказалось, что в глубине души Алина все же надеялась на его особое отношение. Поэтому она со слезами выкрикнула ему в спину:

— Ну и ладно, ну и пусть! Стать игрушкой какого-то извращенца ненамного лучше! А может, и хуже!

— Ну почему сразу извращенца, — Франкенштейн снова повернулся к девушке. — Конечно, всякое бывает, но сегодня конкретно тобой предварительно заинтересовался вполне приличный человек. Причем интерес его больше отцовский, чем мужской. Так мне показалось, во всяком случае.

— Что за ерунда… — Алина искренне растерялась, уж очень дико сочетался отцовский интерес с аукционом живых кукол.

— Может, мне действительно показалось, но человек реально неплохой, солидный бизнесмен. В любом случае тебе с ним будет лучше, чем в публичном доме. Если, конечно, прекратишь упрямиться и присоединишься к остальным.

А может, он прав? Или врет, чтобы лот не выкобенивался? Да вроде и не замечен был никогда в подлости и обмане, во всяком случае, за время общения здесь. Но и времени этого было не так уж много. Что же делать?

Ай, ладно. Надо рискнуть. Вдруг действительно повезет?

— Хорошо, я… я приду.

— Вот и молодец. Одевайся, я за дверью подожду.

Глава 20

Ну что же, все вроде складывается неплохо, да что там — прекрасно! Если получится, конечно. Ну а почему бы и не получиться, ведь столько времени ушло на сбор и анализ информации, на составление бизнес-плана, на предварительные переговоры, в конце концов! Порой приходилось оставаться в офисе далеко за полночь, а иногда и ночевать.

Но он справился.

И сегодня состоится подписание соглашения о сотрудничестве с Сэмюэлем Бернье, владельцем довольно крупной международной сети отелей. Не «Мариотт» и не «Хилтон», конечно, но для начала весьма неплохо — отели Бернье было удачно расположены вдоль побережья Европейского континента, отели небольшие, клубного типа, очень уютные и приличные. То, что надо для семейного отдыха.

Именно семейного, в этом и состояла бизнес-идея Димитриса — организация семейных круизов. Спокойных, без шумных дискотек и воплей до утра, без грохота музыки и пьяных развлечений. С кинотеатром и детскими аниматорами, с концертами, с играми, с клубами по интересам, с ранними ужинами и ранними же завтраками — в общем, все для семей с детьми и пенсионеров.

Да, на огромных круизных лайнерах вроде бы есть развлечения для всех, но взаимных претензий всегда накапливается очень много. Одним мешает громкая музыка и вопли до утра, другим — путающиеся под ногами и капризничающие детишки или ворчливые старики.

Предварительные исследования показали, что спрос на семейные круизы ожидается довольно высокий, причем привлекает именно камерность круиза — не гигантский океанский лайнер на пять-шесть тысяч человек, а суда относительно небольшие, до двух тысяч пассажиров.

В общем, первое самостоятельное направление, полностью задуманное и проработанное Димитрисом, выглядело весьма и весьма перспективно. Некоторый дискомфорт, правда, доставляла мысль о том, что идея эта была отчасти основана на несостоявшемся объединении бизнесов Кралидисов и Ифанидиса: их корабли, его отели.

Но там речь шла об обычных, стандартных круизах, а вот идея о спокойном отдыхе — его, Димитриса. И всю предварительную работу провел он сам.

Хотя нет, все же не сам, без помощи Ираиды не справился бы. С ассистенткой ему повезло, и здесь следовало сказать спасибо отцу — именно он порекомендовал взять в помощницы Ираиду Георгиади, давно переросшую в профессиональном плане свою скромную должность в экономическом отделе компании Кралидисов.

Ираида очень быстро доказала, что выбор ее в качестве ассистентки оказался верным. Очень толковая, организованная, с аналитическим умом и бизнес-чутьем, плюс высшее экономическое образование, плюс искренняя преданность боссу.

Преданность, основанная на влюбленности, это Димитрис быстро понял, это чувствовалось. Но следовало отдать Ираиде должное — она ни на что вроде и не претендовала, прекрасно осознавая бесперспективность своего чувства: ей сорок два года, некрасивая, да еще и инвалид — одна нога короче другой.

Осознавала, понимала, принимала и просто любила, стараясь сделать для любимого мужчины все, что было в ее силах. Стать незаменимой, быть всегда рядом. Ну а потом — кто знает? Может быть, Димитрис привыкнет к ней, не сможет обходиться, и позволит… Позволит быть рядом не только по работе.

Димитрис, разобравшись в чувствах ассистентки, напрягся, не зная, как себя вести. И даже хотел подыскать другую помощницу, а еще лучше — помощника. Чтобы гарантировано избежать романтических отклонений. Впрочем, в современном искаженном мире и мужчина-помощник — не гарантия исключительно рабочих отношений.

Димитрис намеревался обратиться к отцу за советом, а заодно и с просьбой — подыскать другую помощницу. И даже пометку себе сделал в ежедневнике: «Поговорить с отцом насчет новой помощницы». А ежедневник этот оставил открытым на столе, как раз на странице с пометкой — не намеренно, так получилось.

И конечно же, Ираида увидела запись, когда принесла очередные бумаги на согласование. Сначала виду не подала, а вот позже, уже после окончания рабочего дня, когда Димитрис ушел домой, дала волю эмоциям.

Вырвавшиеся на волю отрицательные эмоции у всех ведут себя по-разному. Кто-то вопит, кто-то крушит все вокруг, кто-то рыдает, кто-то ругается — в общем, отрицают все хорошее, на то они и отрицательные. Ираида же тихо плакала, жалобно поскуливая, как брошенный щенок.

Вернувшийся в офис за забытыми ключами от машины Димитрис еще в коридоре услышал это странное поскуливание. Подумал сначала, что кто-то щенка забыл, и даже рассердиться успел — не на щенка, а на безголового хозяина. Но чем ближе он подходил к своему кабинету, тем громче звучал скулеж. Но он ведь точно знал — никаких щенков ни в его кабинете, ни в смежной комнате ассистентки не было!

Ерунда какая-то.

Ерунда, увидев босса, ахнула и мгновенно опустила голову, пряча лицо. Скулеж прекратился. Димитрис озадачено нахмурился:

— Ираида, что случилось?

— Ничего, все в порядке. Вы что-то забыли?

Ага, в порядке. Трубит в нос, как слоненок на водопое. Димитрис подошел к с столу ассистентки. Женщина еще ниже наклонила голову, отвернувшись от босса.

— Ираида, посмотри на меня.

— Господин Кралидис, я…

— С чего вдруг «господин Кралидиис», мы же вроде договорились на просто Димитриса?

Молчание, судорожное дыхание, скрывающее всхлипы.

— Да что происходит, в конце концов?!

Ираида вздрогнула от неожиданности — Димитрис никогда еще на нее не кричал. И окрик этот стал триггером, прорвавшим плотину сдержанности. Женщина подняла заплаканное лицо и, с вызовом глядя в отвратительно красивые глаза молодого босса, прямо спросила:

— Почему вы решили меня уволить?

— С чего ты взяла? — совершенно искренне озадачился Димитрис, ведь увольнять Ираиду он не собирался, всего лишь перевести обратно в экономический отдел.

— А вы хороший актер, — отчаяние придало женщине уверенности. — С вашей внешностью и с таким талантом вам бы в кино сниматься или на театральную сцену податься.