Анна Одувалова – Высшая школа Хаоса. Пленник света (страница 32)

– И почему же?

– Ты же считаешь, что я едва тебя не убил.

– Может быть.

Я пожала плечами, поймала тоску в его взгляде и добавила:

– А может, и нет… Не знаю. Поэтому и пришла. Мне нужно разобраться. Ну, и традиционно попросить прощения за придурка Констера. Он себя не контролирует и творит дичь.

– Ты дашь мне второй шанс? – попросил Кристиан и нерешительно провел пальцами здоровой руки по моей щеке.

– Я-то дам, но дадут ли нам его другие? Вот это главный вопрос. Я, конечно, не разговариваю с Констом, но не думаю, что это заставит его вести себя цивилизованно. Ну и родители вышли на тропу войны. Но эти хоть без рукоприкладства действуют.

– Мне наплевать, – отозвался Кристиан и решительно притянул меня к себе. Я не сопротивлялась. Легла к нему на грудь, уткнувшись носом в шею, а он запутался пальцами в моих волосах. Моя ладонь лежала на его груди, там, где под бинтами билось сердце, и это биение действовало на меня удивительно умиротворяюще.

– Я испугался за тебя там, Кат, – признался он. – Не за то, что меня сочтут виноватым, а за тебя. Я будто перестал жить и дышать в тот момент. Ужасно и больно. Особенно страшно было то, что я даже не мог узнать, как ты. Жива ли? Насколько сильно пострадала? Как долго будешь восстанавливаться? Сможешь ли хотя бы допустить мысль, что в случившемся виноват не я? Эти недели были для меня адом, а желание хотя бы просто увидеть тебя превратилось в навязчивую идею. И было все равно, что случится со мной, если вдруг меня поймают. Я не боялся ни Констера, ни Мерриоса, ни всей охраны, которую выставили у твоей палаты. Даже если каждый раз мне будут ломать руки, ноги и ребра, я не оставлю попыток увидеть тебя. Просто потому, что мне без тебя плохо.

Признание Кристиана было таким проникновенным, что я почувствовала на глазах слезы. Он сильнее сжал мое плечо, а я прильнула ближе. Мне важно было чувствовать рядом его тело, слышать биение сердца. Оказывается, это так много после страха потерять человека насовсем!

Я прижималась к нему и мысленно произносила: «Жив». Мой или не мой, пусть мы никогда не будем вместе, но сейчас я могу чувствовать тепло его рук и слышать, как стучит его сердце. А значит, я уже счастлива. И наплевать, насколько коротким будет это счастье.

– Я испугалась за тебя вчера. И выгнала Констера. И Мерриоса с ним заодно. И маму с папой, – вздохнув, призналась я. – Мама, правда, потом прорвалась и откупилась платьями. Но я до сих пор на них зла. Очень зла.

– Ты становишься особенно очаровательной, когда злишься, – признался Кристиан.

– Правда? – Я приподнялась на локте и тут же утонула в голубизне его бесконечно глубоких глаз. Губы дрогнули в едва заметной улыбке, и, не удержавшись, я поцеловала Кристиана сама. Едва ощутимо коснувшись разбитой губы, скользнула по ранке языком, не желая причинить боль, и хотела отстраниться, но он не позволил. Притянул к себе и крепко сжал в объятиях, впиваясь в губы жадным поцелуем, от которого все задрожало внутри.

Голова кружилась, и я плавилась в объятиях Кристиана. Мне было так хорошо, что реальность перестала существовать. Не имело значения, что вокруг стены лечебницы и мы оба, мягко сказать, не в форме. Главное – сейчас, в этот миг, мы рядом.

– Мне так не хочется тебя отпускать! – признался он через какое-то время.

– А я и не ухожу пока никуда, – шепнула я, снова укладываясь щекой ему на грудь и вслушиваясь в стук сердца.

– Но все равно рано или поздно придется.

– Придется, но это недалеко. Всего несколько дверей по коридору.

– А кажется, что между нами вечность.

– Между нами гораздо более существенные преграды, нежели двери, – с грустью призналась я.

– Мне все равно. Ради тебя я преодолею их все. Слышишь?

– Слышу, но мне страшно, Крис. Очень страшно, – призналась я. – Наша родня… Они ненормальные, они помешались на своей ненависти. И я боюсь, что из-за нее мы еще пострадаем.

– Мы найдем выход, – сказал он. – Я что-нибудь придумаю. Просто поверь.

Наверное, если бы я ушла сразу же, следующей неприятной сцены не произошло бы. Но мне было так тепло, уютно и хорошо в объятиях Кристиана, что я не могла заставить себя подняться. Да и он не хотел меня отпускать. Приобнял здоровой рукой и перебирал пряди волос, периодически шепча на ухо милые нежные глупости.

Именно так должны проходить вечера влюбленной пары. Только убрать бы казенные стены… И охрану за дверью, которую выставили наши сдвинутые на вражде родственники, чтобы защитить нас друг от друга.

Мать Кристиана зашла именно в тот момент, когда мы, обнявшись, сидели на кровати. Она меня ни разу не видела. Возможно, получилось бы ее провести, но следом появился Алекс Нордвинг, и я поняла: мне конец. Может, не побьют, как Кристиана, но ничего хорошего точно не ждет.

Я шарахнулась в сторону от парня, и он лишь успел скользнуть расслабленными пальцами по моей спине.

– Я, пожалуй, пойду…

На лице его матери застыло вопросительное выражение. «Представь мне ее», – говорили глаза.

Наверное, мы смогли бы соврать, если бы голос не подал Алекс Нордвинг. Вот кто просил его вмешиваться?

– Ты идиот, Крис! Из-за брата этой дряни погибла твоя сестра! Ее же брат отправил тебя на больничную койку! И у тебя хватает мозгов обниматься с этой светлой на своей кровати, позоря семью?

– Ты забываешься, Алекс, – спокойно ответил Кристиан, хотя его глаза потемнели от злости. – Что-то не помню, чтобы я спрашивал совета. Ты решил записаться в мои родители? Или в лучшие друзья?

– Моего совета ты тоже не ждешь? – прошипела его мать.

Я попыталась ретироваться, но Алекс больно ухватил меня за запястье и швырнул к стене.

– Куда пошла, дрянь?

– Отпусти меня, а то заору! – тихо предупредила я. – Тут не школьная пара, поэтому не жди от меня даже попытки вести себя уважительно!

– И? – с вызовом бросил мне он.

– Просто не только ваша охрана топчется под дверью! Хочешь еще одного безобразного скандала? Над нашими семьями и так уже потешается весь свет. Создай еще один прецедент.

– Кристианчик, нет! – завопила его мать, заметив, что парень, пошатываясь, пытается выбраться из кровати. – Тебе нужно лежать!

– Тогда пусть отпустит Кат!

– Крис, она враг! И неизвестно, зачем пришла сюда.

– Мама, это не ваше дело.

– Все, что касается тебя, наше дело. Не вставай!

– Лежи, Крис, – сказала я и с вызовом посмотрела на Алекса. – Сама справлюсь.

И настойчивее дернула руку.

Я знала: если Алекс будет удерживать меня в полную силу, вырваться не получится. Но он же не идиот. Поэтому я освободилась и, не прощаясь, вышла. Ноги подкашивались, а руки мелко дрожали. Счастье, которое казалось вполне реальным, в один миг разбилось вдребезги. Что бы ни говорил Кристиан, что бы мы ни чувствовали друг к другу, нам не дадут быть вместе. А если ослушаемся, боюсь, у кого-нибудь из наших свернутых родственников сорвет крышу. И это все плохо закончится или для меня, или для него.

К себе в комнату я вернулась в слезах.

– Он обидел тебя? Да? – кинулась ко мне Лесси. – Я так и знала! Не нужно было ходить к этому моральному уроду!

– Не он. – Я вытерла слезы тыльной стороной ладони, но они снова потекли по щекам. – Он-то рад был меня видеть. Это Алекс Нордвинг и Мелиса Нордвинг – мать Кристиана. В итоге вышла некрасивая сцена, которая в очередной раз продемонстрировала отношения наших семей. Как же я от всего устала! Почему им нужно бесконечно враждовать?

– Мне так жалко тебя, Кат, – вздохнула Лесси. – Но все же можно я повторю совет, который ты дала мне в свое время? Ты, как и я, его не послушаешь, но моя совесть будет чиста. Беги от этих отношений, пока не поздно. Ничего хорошего из них не выйдет. Вас с Кристианом разделяет не меньше, чем разделяло нас с Констером.

– Согласна, – кивнула я. – И с первым, и со вторым утверждением. Только вот Кристиан не Констер. Он готов за меня побороться.

Лесси вздохнула, похлопала меня по плечу, показывая, что не намерена спорить, и засобиралась домой, так как часы посещений закончились. А я прорыдала в кровати до самой ночи, а когда начала засыпать, услышала тихий стук в окно.

– Ты совсем с ума сошел? – зашептала я Кристиану, открывая окно. – Ты же слишком слаб для таких подвигов! А если бы сорвался? Ты вообще думаешь о последствиях?

– Видишь, не так уж я и слаб, – отозвался он, цепляясь за подоконник одной рукой. Парень был бледен, а на лбу выступила испарина.

– Вижу, – прошипела я и помогла перебраться в комнату. – Ты сумасшедший.

Кристиан тяжело привалился к подоконнику. Уже стоя на полу, притянул меня к себе и жадно поцеловал. Я захлебнулась возмущением и обняла его за талию, послушно запрокидывая голову и приоткрывая губы. Целовался он божественно, и я совершенно не хотела думать о том, где парень приобрел подобный навык. Главное, что сейчас он принадлежал мне одной.

– Ты сводишь меня с ума, – признался он, чуть отстраняясь. И пробормотал, переставая храбриться: – Можно я у тебя полежу?

Не дожидаясь разрешения, Кристиан рухнул на мою кровать. Я вздохнула и прилегла рядом. Для двоих тут было тесновато, но в то же время вполне можно устроиться, если прижаться поближе и подлезть под руку.

– Ты мог сорваться, – с упреком сказала я. – Нельзя быть таким неосмотрительным и бесстрашным. Это опасно.

– Я уже падал из этого окна. Практика показала: местные лекари вполне квалифицированны. Собрали один раз, соберут и второй. Какие проблемы?