Анна Одувалова – Высшая школа Хаоса. Пленник света (страница 27)

– Нет. Смотри, тут все безопасно, – сказал Кристиан, подошел к самому краю и оперся спиной о невидимую стену. Она немного прогнулась под его весом, и парень застыл под углом в сорок пять градусов над бушующей водной стихией. У меня аж дыхание перехватило от ужаса. Так страшно мне не было очень давно.

– Не бойся, иди ко мне! – предложил он и протянул руку. Я усмехнулась и покачала головой.

– Ну уж нет. Я лучше тут посижу.

– Не доверяешь? – поинтересовался он с показной обидой и поманил меня к себе.

Я закусила губу. С одной стороны, было интересно, а с другой – я не могла преодолеть страх перед стихией и самим Кристианом.

В конце концов я пришла к выводу, что не могу предстать трусихой перед темным. Нерешительно встав, протянула ему руку. Он ухватил меня за пальцы и легонько дернул на себя. Ойкнув, я упала ему на грудь и очутилась в теплых волнующих объятиях. Голубые глаза смотрели с нежностью и страстью.

– Вот и попалась моя маленькая, вредная светлая, – хрипло прошептал он мне в губы, а я даже не нашлась что ответить. Потому что действительно попалась. И потому что действительно не могла противостоять его притяжению. Мы словно парили над водопадом, и мир вокруг нас не существовал. Это было настолько удивительно и непривычно, что я растерялась.

Я была благодарна Кристиану за это волшебное свидание и за то, что он арендовал весь зал, избавив нас от ненужных свидетелей. Это значило, что я могу его поцеловать, не переживая о том, что о нас подумают. Или он меня… Да какая разница? Если его губы такие упоительные на вкус, волнующие, нежные, и у меня кружится голова.

Я висела в воздухе. Пружинящая, полностью прозрачная магическая стена создавала впечатление невесомости. Мне было удивительно хорошо. Я ждала прикосновения его губ с того самого момента, когда он поцеловал меня в первый раз. Мы подходили друг другу идеально, и неважно, какого цвета наша магия.

– Ну что, теперь не страшно? – спросил он, и я, улыбнувшись, ответила:

– Теперь не страшно!

Высвободилась из его объятий и откинулась на упругую стену, чтобы так же, как Кристиан, покачаться в уютном коконе, но за спиной оказалась пустота. Это было так неожиданно, что я даже не закричала. Просто упала в черноту. Я никогда не видела хаос, но ни с чем не смогла бы его спутать. Я словно оказалась поглощена чернильной кляксой. Такой же темнотой, но настолько гуще, что хотелось взвыть. Выдернуть меня оттуда смогли только амулеты и магия. Но за пределами хаоса оказалась пустота. Меня выкинуло за защитный купол, и я падала в горную реку.

Кто сотворил это? Кто открыл проход хаосу? Ответ был очевиден. Рядом со мной был только один маг. И он мог это сделать. Но так не хотелось верить в то, что он перешагнул черту…

Я вскрикнула, понимая, что падаю, протянула руки, но не смогла уцепиться за воздух, Кристиан обернулся, но я так и не разобрала выражения его лица. Магия вырвалась сама, призванная защитить, оплетая меня лианами, которые, может быть, смягчат падение и не дадут умереть. Только вот умом я понимала: здесь слишком высоко, чтобы спастись.

Удар был невероятной силы. Он вышиб из легких воздух, и я захлебнулась, оказавшись под водой. Лианы только мешали, я не чувствовала тела. От боли и холода помутилось сознание. Я молотила руками, но не могла выбраться из холодной бушующей пучины. Не соображала, где верх и где низ. Легкие горели из-за попавшей в них воды, и я почти не могла дышать. За жизнь цеплялась лишь остатками силы воли. Но мощная волна ударила меня о камни, и я потеряла сознание.

Пришла в себя от накатывающей волнами тошноты и судорог. Меня трясло так, что зубы клацали друг о друга. Я представляла собой один сплошной комок боли, пульсирующей, разрывающей изнутри. Едва смогла повернуть голову, и меня тут же вывернуло. Вода из легких вытекала толчками, через рот и нос. Я кашляла и цеплялась окровавленными грязными пальцами за каменистый берег. Вместе с сознанием и болью пришел холод. Мои ноги еще находились в воде. Сама я была вся мокрая, за спиной по-прежнему бушевала горная река. Я не понимала, как вообще выжила после падения. Это просто чудо, я должна была умереть. Что спасло меня? Удачливость? Многочисленные амулеты или магия, которая сработала в нужный момент и смягчила падение? Думаю, все сразу. Но раз я не умерла, то теперь была готова цепляться за крохи жизни. Нужно было убраться от воды. Иначе одно неловкое движение, слишком сильная набежавшая волна – и я снова окажусь в бушующей воде. А это смерть. Второй раз я точно не выберусь.

Руки почти не слушались, ноги тоже. Не могло быть и речи о том, чтобы подняться, поэтому я просто поползла ужом, раздирая платье на животе об острые камни, царапая кожу и обдирая мясо с ладоней. Но эта боль была лишь слабым отголоском боли в спине и ногах. Я понимала: если меня не найдут в ближайшее время, я не выживу. А если найдут… не знаю, сможет ли какая-нибудь магия меня восстановить. Очень сильно сомневаюсь.

Мысли отвлекали, и я чуть меньше чувствовала боль, поэтому продолжила думать. Что случилось наверху? Я чувствовала дыхание хаоса. Неужели Кристиан решил меня убить? Зачем ему это? А если он просто ненормальный? Повернутый черный маг, который начал игру с хаосом? Ведь кто-то открывал порталы на нелегальных боях. Вдруг это был он? А если он и сам не ведает, что творит? В его голове все смешалось? Это больше походило на правду. Мне не хотелось верить, что Кристиан способен сделать такое со мной осмысленно, тщательно спланировав. Но, кроме нас, в зале никого не было. Ни единой живой души. Кто еще мог это организовать, да так, что я упала, а он – нет? Как ни отвратительно это признавать, но чуть не убил меня именно Кристиан. Вопрос – зачем? И насколько он осознавал, что творит?

Силы заканчивались слишком быстро, а ползти по каменистому берегу оказалось невероятно тяжело. Неровные выпирающие камни, через которые приходилось переваливаться, раздирали кожу. Мелкий гравий впивался в тело, и все мое существо буквально корчилось от боли. Я не понимала, откуда берутся внутренние ресурсы. Я ведь была избалованной домашней девочкой и не подозревала, что во мне есть такая сила воли.

Но на одной воле нельзя продержаться долго. Перерывы между каждым движением становились все дольше, глаза закрывались, и я проваливалась в странное состояние между сном и бредом. Выпадала из реальности, потом снова приходила в себя и возобновляла движение, чтобы преодолеть расстояние в метр, не больше.

Я не знала, сколько прошло времени. Знают родные, что я пропала, или нет? Когда меня начнут искать? Смогу ли я дожить до этого момента? Ведь о том, что я ушла с Кристианом, не знает даже Лесси. Вот почему я ей не сказала? Боялась, что буду выглядеть влюбленной глупой дурочкой? Только сейчас на меня снизошло озарение, что быть влюбленной дурой лучше, чем мертвой. А я, похоже, скоро стану влюбленной и мертвой. Жаль.

Силы сошли на нет, а вместе с ними и надежда на спасение. Я уткнулась лицом в камни, почти не чувствуя, какие они жесткие. Лишь где-то на периферии сознания издалека я услышала тихий голос, который заставил меня вынырнуть из беспамятства.

– Ка-а-ат!

– Катриона! – чуть громче и настойчивее.

Я хотела отозваться, но не смогла даже открыть рот. Лишь немного приподняла голову и заметила бегущих ко мне людей. Все же меня нашли.

Это была последняя связная мысль, которая посетила мою голову. Потом я отключилась и попала в черное ничто, которое не хотело меня отпускать очень долго.

Снова белые стены, бред и боль во всем теле. За всю жизнь я не находилась такое количество времени в лекарских корпусах, сколько с момента поступления в ВШХ, а ведь я даже не успела сдать первую сессию. И теперь сомневалась, что сдам. Выжить бы. Но и по этому поводу у меня имелись сомнения. Не шевелились ни руки, ни ноги. Я будто вышла из своего тела и смотрела на происходящее со стороны. А значит, травмы оказались очень серьезными. Настолько, что моя магическая сила с осколком души решила покружить где-нибудь неподалеку на тот случай, если тело не справится с повреждениями.

Очень плохо. Настолько, что если бы я могла, то покрылась бы холодным потом. Я не хотела умирать. В таком положении был один лишь плюс. Я могла наблюдать за развитием ситуации, находясь как бы вне ее.

Я видела рыдающую маму и сжавшуюся в углу Лесси, которая бросала несчастные взгляды то на меня, то на Констера, который выглядел сосредоточенным, злым и, естественно, совершенно равнодушным к страдающей по нему девушке. Как на него похоже. Трагедия, произошедшая со мной, сказалась на их отношениях.

Мне стало жаль Лесси. Она была здесь чужой. Конст никогда не обратит на нее внимания, если рядом мама и Мерриос, который сейчас чем-то напоминал мою подругу – сидел на диванчике у стены и печально смотрел в окно. Он не любил лечебницы и необходимость изображать скорбь. Мы ладили, он любил меня, но, подозреваю, не понимал, зачем он здесь и чем его тоскливое сидение на диване может мне помочь.

Наверное, я поддерживала его позицию. Слишком много людей возле моей кровати, чтобы чувствовать себя комфортно. Но отчасти это было приятно. У моего смертного одра собралась вся семья. Не хватало только бабушки – подозреваю, ее решили не тревожить – и тетушек. Но это и к лучшему. Они способны посеять панику во всей больнице.