Анна Одувалова – Сводная проблема демонолога (страница 3)

– Я – Уттука! – злобно прошипел он, раздуваясь в размерах, но я показала ему язык. Последний раз Уттуку я видела еще до отъезда в пансион, поэтому и методы общения остались еще те, детские. Тогда на высунутый язык он обижался и уходил, а я получала несколько свободных часов, в течение которых могла быть нормальной и не разговаривать с пустым местом, а еще Уттука знал мои слабости и предпочтения. Боги, сколько фигни было сотворено с его подачи! Настоящий демон-искуситель.

– Утя, – упрямо ответила я и посмотрела с вызовом. – Ну, и зачем ты явился? Столько лет не было.

– Потому что ты снова готова меня видеть. – Он по-человечески пожал худенькими плечами. – Сколько ты уже не пьешь лекарство? Две недели, да? Они травят тебя, заглушая способности, поэтому ты перестала меня видеть. Яд вышел, и я снова с тобой.

– У меня нет способностей, – парировала я. – Кроме одной – видеть тебя. Но это не способность, это отклонение. И я надеялась, что все в прошлом.

– Глупая. Нельзя вылечить дар. Спорим, твой папочка очень скоро примчится с новой дозой. Только вот… нельзя спрятать дар, он копится внутри и рано или поздно вырвется. И будет большой… – Демон развел лапки в стороны и, подпрыгнув, сказал. – Бу-у-м!

От размахивания мохнатых когтистых лап, с каминной полки слетела фотография в стеклянной раме, вазочка и статуэтка. Все это со звоном мелкими осколками разлетелось по полу. Чтоб его! Сколько всего было перебито в детстве! Всегда этим противным мохнатым поганцем и всегда виноватой оставалась я. Потому что взрослым бывает сложно объяснить, что глюки разговаривают и вполне материальны!

Демоны не приходят к людям. Демоны не разговаривают с людьми. Демоны убивают людей, если вырываются в наш мир. Справиться с демоном может только демонолог, такой как Мистер Совершенство, это знают абсолютно все. Даже дети. А я обычная девочка без дара, и я видела демонов. Точнее, одного конкретного демона, а это опасно и неправильно.

Он заставлял меня творить неправильные вещи, делал меня сумасшедшей. Согласитесь, девица, которая спорит с воздухом, нормальной не выглядит.

Первый раз я увидела его после маминой смерти. Спустя два года папа понял, что со мной что-то не то, и начал давать зелья, а потом отправил в пансион, где все прекратилось. Но стоило мне вернуться сюда, и вот он мой ночной кошмар – маленький, лохматый и ужасно надоедливый – мое проклятье.

Хлопнула дверь, и Уттука исчез в воздухе, а в комнату заглянуло круглое лицо нашей горничной.

– Мисс, снова вы вазочку разбили! – Она всплеснула руками, а я закатила глаза. Ну, началось! Криворукая Тесса, которая не может пройти по комнате чего-то не разбив, вернулась. – Ну не расстраивайтесь. Давайте я вещи вам помогу разобрать. А то вы еще что-нибудь поломаете. А потом привезут платье.

– Какое платье? – насторожилась я.

– Ну, так вечером же будет приветственный ужин! Вы не знали?

Час от часу не легче! Я-то надеялась, что в первый день мне дадут отдохнуть, но в моей семье ничего не меняется. Придется изображать папину радость и улыбаться гостям. А еще явно же там будет звездить Мистер Совершенство. Нет, определенно сегодняшний день не задался.

Я зашла в ванную комнату и с удовольствием заметила ряд разноцветных бутылочек с ароматизированным мыльным раствором, стопку пушистых полотенец на полке и мягкий объемный халат персикового цвета. О чем еще мечтать после долгой дороги?

Точно не о вечернем приеме, в честь которого меня непременно запихнут в корсет и заколют мои длинные пепельные волосы шпильками, тыкающимися в голову!

Впрочем, пепельными волосы именовала только я. Другие говорили, что я русая, а пепел – это нежные блондинки. Видимо, эти люди просто никогда не совали нос в прогоревший камин. Если бы сунули, то точно бы знали, что пепел серый, похожий на мышиную задницу! Серый без рыжеватой примеси, который обычно бывает у истинно-русого цвета. Коричневого пигмента в моих волосах не было. Наверное, я бы смотрелась с ними серой мышью, но не с моим характером и ярким цветом глаз.

Синие глаза и черные ресницы были моей гордостью. Я вообще, никогда не отличалась скромностью. Внешностью я удалась. Все говорили, что я очень похожа на маму, а маму только ленивый не называл лучшей красавицей наших краев. В детстве я была умненькой девочкой и быстро сложила два и два. Я похожа на маму, мама – первая красавица, значит, я как минимум вторая! С этой мыслью я и жила до своих восемнадцати лет. Правда, потом увидела Мистера Совершенство и приуныла. С другой стороны, он мог бы быть не сводным братом, а сводной сестрой, тогда все было бы еще печальнее. Терпеть красивую конкурентку тяжелее.

После душа я подобрела, но доброта моя длилась до тех пор, пока я не увидела платье, которое висело на манекене в моей комнате. Это платье стоило назвать – родительская радость от возвращения блудной дочери. Шикарное, дорогое и пятой точкой чую неудобное.

Широкий серебристый подол. Переливающаяся органза с искусным шитьем по подолу, и чрезвычайно узкий парчовый корсет, который казался металлическим. Тоже с вышивкой, напоминающей изысканное ювелирное украшение, тонкие стебли и листочки, цветочные головки, украшенные натуральными, прозрачными как слеза камнями. Невероятная красота, которой я предпочла бы любоваться на ком-нибудь другом.

– А давай его подожжем? – раздался вкрадчивый шепот над ухом. Надо отдать мне должное, я даже не вздрогнула от неожиданности. – Вспомни, платье на твое пятнадцатилетие? Как красиво оно горело. Ну дава-а-й! Будет весело и тебе не придется его надевать. А если повезет, вообще не придется идти на праздник! Ты же не любишь официальные приемы и неудобные платья.

Уттука, как всегда, разместился за левым плечом и нашептывал гадости, которые, впрочем, очень живо мне откликались. Только вот сейчас я выросла, стала лучше себя контролировать. Ну, и хорошо помнила о последствиях.

– Вспомни, что случилось в прошлый раз, – сказала я. – Меня на три года упекли в пансион. Где, впрочем, я перестала видеть тебя. Неоспоримый плюс.

– Сейчас тебя не упекут в пансион, – уверенно сказал Уттука. – Ты его закончила. Ну, давай! Вон свечка, как хорошо стоит! Спорим, подол вспыхнет мгновенно и ярко!

– Она не зажженная, – парировала я. – Ничего не вспыхнет.

– Ну, так это я мигом!

Свечка на каминной полке вспыхнула сама собой и медленно начала клониться к платью. Демон! Только не это! Я кинулась вперед, и чудом успела ее поймать. Правда, несколько капель горячего воска капнули мне на руку, заставив выругаться.

– Миссис! – раздалось возмущенное от входа. – Как вы можете так выражаться? Вы же благородная леди! И снова начали безобразничать! Неужели три года ничему вас не научили? Вы снова хотели испортить платье, которое вам подарил батюшка? Они с мисс Дарией так долго его выбирали! А вы!

Она всплеснула руками. На лице так и читалось: «А вы, избалованная маленькая Дрянь». Но, конечно  же, Несси, прослужившая в доме отца ни одно десятилетие, ничего подобного не сказала.

– Вот свечка! – Я продемонстрировала свою добычу. Фитиль потух, пока я ей размахивала. – Я ее поймала. Ничего не хотела портить!

– Мисс, ну вот кого вы обманываете! Я же столько лет вас знаю! Свечка стояла тут для красоты. Ее никто не зажигал.

Я мысленно простонала и отвернулась. Давно привыкла: самое отстойное – это пытаться оправдаться. Пусть думает, что хочет! В конце концов, репутация у меня так себе. И я совершенно не уверена, что надо с ней что-то делать. А вот с Уттукой – надо. Только я пока не понимаю, что. Я всегда считала, что это кто-то вроде придуманного друга. Меня в этом убедили, и то, что с возрастом он исчез и перестал нашептывать мне на ухо гадости, лишь подтвердило эту теорию. Но сейчас он снова со мной, а я не ребенок и могу точно сказать, Уттука реален, и это очень и очень плохо.

Несси, подозревающая меня во всех грехах этого мира и в попытке уничтожить платье, решила больше не отлучаться. И это избавило меня от присутствия Уттуки. Еще в детстве я заметила, демон никогда не появлялся на людях, предпочитая сводить меня с ума, когда мы оставались наедине. Поэтому с некоторых пор я стала ну очень общительным ребенком.

Несси сначала с бухтением обошла комнату, выискивая следы моей подпольной вредительской деятельности, а ничего не обнаружив, начала разбирать чемоданы, пеняя мне на то, что я неаккуратно все в них запихала, а могла бы сложить стопочками. Дескать современная молодежь вещи совсем не ценит! А я честно пыталась складывать! Полвечера угробила, а оно сама все помялось и перемешалось. Я не виновата, просто не приспособлена к порядку. У меня всегда хаос и в шкафу и в голове! Это тоже не я сама придумала. Это мне в приюте сказали.

Очень хотелось огрызнуться, но я молчала. Спорить с Несси себе дороже. Вот вроде бы прислуга, но на ней держится весь дом. Несси это знает, за словом в карман не лезет, и чуть что грозит уволиться, приходится молчать и терпеть.

Разложив мои вещи, Несси позвала несколько девушек, которые должны были помочь мне с укладкой и макияжем, и лично засунула меня в платье, затянув потуже корсет. Вот честно, я думала, у меня глаза из орбит вылезут, но нет, вроде бы удержались на месте. Но дышать стало определенно сложнее.