Анна Одувалова – Проклятый Дар (страница 37)

— Почему ты говоришь это таким тоном, что мне хочется извиниться? — хмыкает Дар, не поворачивая головы. Смотрит не на меня, а на дорогу. От этого чувствую себя чуть раскованнее.

Пожимаю плечами и, чтобы сгладить неловкость, беру стаканчик на котором написано «латте» и второй такой же протягиваю Дару.

— Не извиняйся, будем наслаждаться тем, что у нас есть. Пожалуй, мне нравится. Если бы мне пришлось ехать общественным транспортом, это было бы дольше и значительно менее комфортно.

— Ты расскажешь, куда мы едем подробнее? — интересуется парень. — Пока я представляю только направление.

— Лечебница святого Иосифа. — уверенно говорю я и представляю высокий забор, вишневые кусты и белое здание, утопающее в зелени. Я приходила туда не раз. Мне казалось жутко несправедливый, что я два года провела в темноте в шкафу, с мертвецами, а он заперт почти в доме отдыха. Да, он никому не мог уже навредить, но мне все равно хотелось бы, чтобы остаток дней вокруг него были темнота и страх, а не вишневые деревья и сиделки. Но мир несправедлив, я поняла это очень давно.

Я не понимаю, чего я хочу там увидеть. Не понимаю, чего страшусь. Ведь я приезжала сюда довольно часто, я видела все, что хотела. Я убедилась, что он даже, если его выпустить, не способен причинить мне вред. Кошмар вернулся, и вместе с ним вернулись сомнения. И вот я снова мчусь туда, где остались воспоминания о пережитом ужасе. Это какой-то особый сорт мазохизма.

Когда мы выезжали, я думала, что долгая дорога с даром будет мучительна. Он, я замкнутое пространство магмобиля — это все слишком тяжело, но мы, обменявшись парой коротких реплик в начале пути, всю оставшуюся дорогу молчим. Дар заговаривает, только когда мы тормозим у ворот лечебницы.

— Почему его поместили сюда, а не в тюрьму? — спрашивает парень возмущенно, разглядывая открытую калитку и ухоженный двор за ней.

— Потому что он мог только пускать слюни и смотреть в стену… — отстраненно произношу я. Еще один секрет, который знают немногие.

— Но…

— Что «но»? — спрашиваю я, вздернув с вызовом бровь.

— Когда маньяк держал тебя в плену, он же не был сумасшедшим.

Слова Дара смешны. Хмыкаю и качаю головой.

— Он был сумасшедшим. Точнее, он был опасным сумасшедшим, стал неопасным, но таким же сумасшедшим. И если ты хочешь спросить, есть ли в это моя вина, то да, Дар. Он первый, на ком я испытала, пробудившийся ментальный дар. Именно после этого случая, мне категорически запрещено лезть другим людям в голову. Это не мой конек — такое вмешательство заканчивается плачевно. Я могу только взрывать головы. Осуждаешь?

— Нет. — Парень качает головой. — Нет. Ты защищалась, как могла. Он заслужил. И пожалуй, его состояние… это то, что смиряет меня с вылизанными каменными дорожками и подстриженными кустами. Он уже не мог оценить ни умиротворения этого места, ни свалившегося на его голову счастья.

— Знаешь, а меня не смирило, — признаюсь я и вылезаю из магмобиля.

— Ты бывала здесь раньше?

— Да, достаточно часто. Мне нужно было убедиться, что он действительно не придет в себя. Но что-то я, похоже, упустила. Пошли. Возможно, нам покажут, где он похоронен и я успокоюсь.

Его звали Стивен Эдосртс. Я принципиально никогда не произношу его имя. Не хочу, чтобы помнили. Для меня он навсегда «Мой кошмар» и «Этот человек». Даже сейчас мне не хочется называть его имя, но иначе я не узнаю, жив ли он.

Могилу нам не показывают, но подтверждают, что Стивен Эдострс умер полгода назад и был кремирован. Прах забрали и сейчас нам затрудняются ответить, кто именно. Впрочем, мне не нужна эта информация, я и так знаю кто. С большой долей вероятности.

— Вот видишь, — говорит Дар, когда мы оказываемся за воротами, у массивного магмобиля, который смотрится чуждо на окраине небольшого нищего городка. — Это не он, Каро. Ты можешь успокоиться. Викс просто оказался прошаренным придурком, у которого хватило мозгов нарыть достаточно деталей, чтобы тебя напугать. Но Викса взяли, маньяк — мертв. Все закончилось.

Выдыхаю и прикрываю глаза, чувствуя, как меня отпускает. Главное, не разрыдаться, потому что слезы подступают к глазам. Но это слезы облегчения.

— Поехали отсюда, Каро! — передернув плечами, предлагает Дар. — Место какое-то депрессивное. А нам еще возвращаться. Уже вечереет.

— Депрессивное место. А я тут прожила тринадцать лет… — хмыкаю я и мрачно добавляю. — И два года из этих тринадцати в подвале.

— Ну и нечего сюда возвращаться. Он умер, больше тебя тут ничего не держит. Давай возвращаться в наш светлый, и намного более приятный мир! Не хотел бы я тут жить!

— Ты прав, — соглашаюсь я и позволяю увлечь себя в сторону магмобиля.

Должна признаться, мне, пожалуй, нравится общаться с Даром, когда мы не пытаемся друг друга убить и не испытываем нервы на прочность.

Темнеет, народ добирается с работы до дома по центральной улице города, которая петляет и выходит на окраины. Поток тащится медленно, и я хоть и не хочу, бросаю взгляд в окно, когда мы уже практически выбираемся из города, проехав его насквозь с одной окраины на другую, больше мне знакомую.

Тут магмобилей меньше, и они такие же, как дома вокруг, обшарпанные и, кажется, еще из прошлого века. Невольно бросаю взгляд вправо, чувствуя, как сбивается дыхание и учащается пульс.

Обычный небольшой двухэтажный дом. Три окна внизу, почти утопленные в землю, три на втором этаже — все темные, хотя в домах по соседству уже горит свет. Выдыхаю. Все правильно. Его больше нет, я убедилась в этом окончательно. Уже практически отворачиваюсь и тут замечаю, как вспыхивает окно на первом этаже. Черным силуэтом, подсвеченным тусклым светильником, на окне вырисовывается кукла в пышном платье. Даже силуэта достаточно, чтобы ее узнать. Вскрикиваю и командую Дару.

— Тормози!

— Да что случилось? — спрашивает парень, но покорно притормаживает у обочины.

Я выскакиваю из магмобиля и подбегаю к окну дома. Тут я могу разглядеть куклу во всех подробностях. Черные завитые волосы, синие, мертвые глаза и платье с оборками. Это «моя» кукла, так которая так и не заняла свое место на каминной полке у маньяка. Она словно ждет меня на окне в квартирке, которая была моей темницей два года.

— Они соврали нам… — шепчу, чувствуя, как меня начинает трясти. — Они соврали нам, Дар! Он жив!

— Это его окна, да? — напряженно спрашивает парень за моей спиной и я киваю, чувствуя, как меня поглощают страх и отчаяние. Мой кошмар вернулся. Он ждет меня. Кукла на окне это знак, понятный лишь нам двоим.

Эпилог

Тусклый свет лампы бьет в лицо уставшему черноволосому мужчине, склонившемуся над бумагами. Уже ночь. Но Лестрат еще на работе. Он тут вообще чаще, чем дома.

— Стивен! — кричит он, сделав глоток из пустой кружки, в которой днем было кофе. Морщится, обнаружив, что кружка пуста и отставляет ее в сторону.

— Да? — в кабинет заглядывает совсем молоденький парень. Со стороны может показаться, что Стивен — стажер, но нет. Этот парень уже несколько лет в управлении. Участвовал во многих делах и его симпатичное, немного детское лицо обманчиво.

— Пошли, сходим, со мной к подозреваемому.

— Какому из? — деловито уточняет парень.

— К кандидату на должность маньяка.

— Какой-то он несерьезный маньяк… если честно.

— Вот и мне так кажется, но слишком много улик против него, — соглашается Лестарт. — Так много, что меня чем дальше, тем больше терзают сомнения. Мне нужно с ним поговорить.

— Пойдем, — соглашается Стивен.

Он тоже не очень торопится домой. Здесь многие такие — ни семьи, ни друзей за пределами управления. Работа сжирает все без остатка. Ну или дар. Стивен — обычный человек. У него есть шанс за пределами управления притвориться нормальным. Лестрат — некромант у него такие шансы сведены к нулю. К тридцати годам он привык к этому и даже не пытается что-то изменить.

Камеры расположены на минус первом этаже. На входе стоит сонная охрана. Лестрата это напрягает. Он смотрит на двух молодых парней подозрительно, и они прячут глаза. Значит, снова спали на посту и бесполезно говорить, что это неприемлемо и когда-нибудь привет к серьезным последствиям.

Он проходит мимо, только укоризненно качнув головой. Безответственность, с которой ничего не сделаешь, пока она не приведет к серьезным последствиям. На охране, как правило те, кто в другом месте принесет еще больше вреда.

Камера, в которой сидит совсем молодой подозреваемый Викс последняя в длинном коридоре. Тусклая лампочка, как раз над дверью в камеру потенциального маньяка, к больше похожего на обычного, перепуганного школьника, который пару раз неудачно пошутил. Его беда, что одна из шуток — это труп девушки. И он настолько не вяжется с образом парня, что заставляет Лестрата сидеть на работе в ночи и искать встречи с подозреваемым, вместо того, чтобы отправиться спать.

Ключ от камеры ненужен. Замок реагирует на ауру. Едва дверь открывается, Лестрат понимает, что что-то не так. Парня нет на кровати, он висит в центре камеры, на шее ремень от брюк, который у него должны были забрать, и Викс безнадежно мертв…

— Демоны!

— Он сам? — хрипло спрашивает Стивен.

— Не думаю… — отвечает Лестрат и срывается в коридор с криком. — Охрана.

Кто-то сегодня лишится работы, только это не вернет жизнь парня, подозреваемого в убийстве, которого вполне вероятно он не совершал. А, значит, он не только не защитил невиновного, но еще и обманул Каро, сказав, что ей ничего не угрожает.