Анна Одувалова – Невыносимый Дар (страница 25)

— Ему так нравилось. Распущенные и завитые, длинные, как у куклы. Не хочу быть куклой, поэтому распускаю только после душа. Знаю, что это глупо. Возможно, когда-нибудь избавлюсь от этой фобии.

— А почему тогда не обрежешь? — задает Дар вполне резонный вопрос, и я думаю, как описать свои чувства.

— Потому что длинные волосы для меня — символ победы над ним. Я мечтала обрезать их все время, пока находилась в плену, потому что знала: с длинными волосами стану безупречной и умру. Но волосы отрасли, а я все еще жива. С каждым годом волосы становятся длиннее, а я все дальше от того кошмара. Для меня это символично, — признаюсь я и добавляю с невеселой усмешкой. — Была дальше от кошмара.

— Все образуется, — говорит Дар, целует меня в макушку, а я меняю позу и обнимаю его за талию. Ребро экзоскелета тыкается мне в щеку, и я вожусь, устраиваясь поудобнее.

— Тебе не больно? — спрашиваю обеспокоенно.

— Мне всегда больно, — признается он. — Ты не представляешь, как я хочу снова стать нормальным. Иногда мне кажется, что мысль об этом сведет меня с ума, но и отпустить ситуацию я не могу.

— Но ведь шэх дал тебе надежду?

— Или ее призрак. Никто не знает, возможно ли это.

— Если возможно, то у тебя непременно получится, — уверенно говорю я. — Ты всегда добиваешься, чего хочешь.

— А если нет?

— А если нет, то все усилия, которые ты потратишь, тоже будут не зря. Ты и так совершаешь невозможное каждый день в этом экзосекелете. Станешь еще сильнее, еще увереннее, движения будут более плавными, и боль уйдет. Цеуньши творит чудеса. И шэх творит чудеса. Поверь.

— Но если я не смогу, то полноценным никогда не стану. Ты всегда будешь круче. Зачем тебе такой парень?

— А ты всегда будешь богаче. Мне начать загоняться по этому поводу?

— Нет. Это как раз нормально. Парень и должен быть богаче.

— Почему?

— Потому что на нем ответственность.

— Глупости, — говорю я и обнимаю его крепче, а Дар тихо смеется и снова запускает пальцы в мои волосы, заставляя меня мурлыкать, как кошку. Страх и боль отступают. Предательство матери еще жжет в груди, но уже не так сильно. Завтра новый день, и он непременно будет лучше.

Глава 14

Нам сложно друг от друга отлипнуть даже на следующий день. Мы проросли друг в друга. Слишком долго отрицали очевидное, и теперь нам необходимо быть рядом. Мне кажется, если я отпущу Дара и останусь одна, в мою жизнь снова ворвется кошмар. А я этого не хочу. Я хочу покоя. Но в то же время понимаю, что это неправильно. Я всегда функционировала как самостоятельная единица, и нельзя расслабляться. Это слабость, а я панически боюсь быть слабой.

К тому же и у Дара есть дела. Он словно извиняется передо мной, когда говорит, что до тренировки, которая сегодня вечером будет у нас совместной, ему нужно заскочить домой. Бабушка периодически работает с ним и его магией, делая все, чтобы высвободить, как можно больше магической энергии.

Ему тоже не хочется расставаться. Я вижу по глазам, но невозможно постоянно цепляться друг за друга. Нам важно понять — если мы ненадолго расстанемся, мир не рухнет. Дар уезжает, пообещав заехать за мной перед тренировкой. Добираться в город все так же неудобно. Проводив его, я иду в столовую. Потому что в любовном угаре есть тоже забываю, а вечером тренировка.

Так погружена в свои мысли, что не замечаю никого и ничего вокруг, поэтому неожиданный голос, который обращается явно ко мне, заставляет вздрогнуть.

— Все же, значит, он…

Поднимаю глаза и вижу Кита, который подпирает стену. Они так похожи с Даром, что сердце ускоряет бег, но отличает их выражение лица. Взгляд воспаленный и злой.

— Ты знал это.

Я пожимаю плечами. Я, действительно, не скрывала, поэтому суть претензий от меня ускользает.

— Знал, но думал, он оттолкнет тебя, — признается парень и проводит рукой по волосам, взлохмачивая светлую, падающую на глаза челку.

— И почему же? — От слов Кита становится обидно. Неужели я недостойна? Впрочем, конечно, недостойна и знаю это. Мы из разных социальных слоев, и когда-нибудь это станет проблемой.

— Ты — вызов и напоминание Дару о его несовершенстве, потому что сама ты совершенна, — говорит Кит хрипло, а у меня вспыхивают щеки. — Умная, красивая, талантливая. Ему сложно с теми, кто, по его мнению, лучше. Наши отношения сильно разладились по этой причине.

— Ты считаешь себя лучше его? — усмехаюсь я и качаю головой. От Кита я такого снобизма не ожидала, но парень поясняет.

— Я — нет, и то, что ты выбрала не меня, прямое тому подтверждение. Дар — да. И это проблема...

— Мы разберемся, Кит..

— Это значит «не лезь»? — спрашивает он с болью.

— Да. — Я киваю. — Это значит «не лезь». Мне кажется, тебе не нужна я. Просто на меня обратил внимания Дар…

— Нет, Каро не нужно решать за меня, что нужно мне и почему. Мне просто не везет с девушками. Они всегда выбирают кого-то другого… неважно это мой брат или кто-то еще… ты не первая, кто предпочел не меня. Но ты, пожалуй, честнее. Ты не давала надежды, но все равно умудрилась залезть под кожу.

— Я не хотела этого.

— Знаю, но от этого не менее больно, — сообщает он и уходит, а я понимаю, что есть расхотела.

Разговор с Китом выбивает из колеи и оставляет неприятный осадок. Вроде бы и понимаю, что не виновата, но на душе кошки скребут, поэтому весь остаток дня я нахожусь в напряжении. До приезда Дара. Но даже с ним я не могу уже расслабиться. Нам предстоит еще одно испытание — тренировка, и я заранее готова сражаться за него.

 Контролировать себя получается лишь до тех пор, пока мы не приезжаем в клуб. Я чувствую напряжение еще до того момента, как мы заходим в зал. Идем, держась за руки, и наши парни, которые считают меня своей, смотрят зло. Дар для них — вызов, некто посягнувший на меня, экзоскелет тоже как красная тряпка для быков. Мне это не нравится и иррационально злюсь на шэха, который поставил нас в такую ситуацию намеренно. Не только Дара, но и меня. Мне не комфортно в родном зале, потому что я волнуюсь за парня и ничего не могу с собой поделать.

Только Волк, пожалуй, нейтрален. Он просто знает чуть больше остальных и, думаю, предполагал чего-то такое. Он даже здоровается с Даром. Да, пока настороженно и издалека, но это уже неплохо.

Фрост щурится. Здесь, в отличие от трека, он как рыба в воде. Не конкурент мне или Волку, но вот остальным вполне. И я понимаю, Фрост отомстит. Обязательно выйдет с Даром на татами и, как и в гонке, сдерживаться не будет. Только тут он в своем праве, травму проще представить, как несчастный случай. А я не могу этого позволить. Не хочу, чтобы Дар страдал из-за того, что Фрост с чего-то решил, будто имеет на меня какие-то права.

Сам Дар невозмутим. Мимолетно кивает Волку, отвечая на приветствие. Нагло ухмыляется Фросту, и я понимаю, что злит его сильнее. В этом весь Дар, нарываться даже там, где не стоит этого делать.

Дар выходит на татами без майки. Низко сидящие на бедрах штаны и сверкающий экзоскелет, который только подчеркивает развитую мускулатуру. Отросшие волосы собраны в маленький хвостик на макушке. Начинает привычно разминаться, не обращая внимания на заинтересованные взгляды девчонок и в большинстве своем агрессивные — парней. Он другой. Выделяется на общем фоне, не только экзоскелетом. А своей независимостью, нахальным взглядом. Я сама долго боролась с желанием ему всечь. Не сразу поняла, что это защитная реакция.

Первый выпад следует от Фроста. Он уже размялся и жаждет крови, поэтому делает выпад, едва в зале появляется шэх. В этом тонкий расчет — при шэхе можно выяснять отношения только на татами, поэтому не прикопаешься.

— А что у нас инклюзивная секция?— выплевывает парень, и меня подрывает. Но шэх успевает отрезать первым.

— Мне кажется, твоего мнения не спрашивали, Фрост. На татами все равны. Я, кажется, учил вас этому?

— Нам опустится до его уровня? Я не понял? Потому что совершенно очевидно ему до нашего не подняться. Вы же сами говорили, цеуньши — это не благотворительная организация. Мы сильнейшие, и отбор сюда строгий.

— Ну, значит, он этот отбор прошел. Подвергаешь сомнению мою квалификацию? — Шэх вздергивает бровь.

— До твоего уровня и опускаться не надо, — не выдержав, замечаю я и выхожу в круг, начерченный на татами. Фрост смотрит на меня с усмешкой. Честно сказать, шэх такое не приветствует, и я жду, что он меня выгонит. Я зла, а злость не лучшая помощница, но учитель кивает Фросту, выставляя его со мной.

Ловлю холодный взгляд Дара, замечаю руки сжатые в кулаки, и становится не по себе, но парень молчит, и я тоже не отступаю. Это убийство для Фроста, и все это понимают. Но сегодня я его не жалею, бью жестко, вынося гарантированно, чтобы не очухался до конца тренировки и не смел лезть к Дару. Это в моих силах. Я не зря лучшая.

Понимаю, что сделала, когда Фрост с окровавленной физиономией смотрит на Дара.

— Ну че, как тебе, когда за тебя дерется девчонка? — презрительно спрашивает он, а я понимаю, что сама того не желая, просто шла на поводу у Фроста. Он хотел унизить Дара и, желательно, не своими руками. Видимо, унизить через меня ему показалось отличной идей. Сдерживаюсь, чтобы не добить лежачего, такого шэх точно не позволит.

— Она дралась за себя, — спокойно отвечает Дар, но я вижу, что его взгляд леденеет. — Ты не предлагал мне спарринг. Ты заранее решил, что круче, как тогда на треке… а это чревато поражением. Всегда.