Анна Одувалова – Невыносимый Дар (страница 13)

Ему нравится Каро, и я понимаю, что он не хочет уступать ее мне. Если сначала, когда мы только с ней познакомились, Кит готов был отдать понравившуюся девушку ущербному брату по его просьбе, то сейчас… сейчас я чувствую, он готов бороться до победного. Но я вижу, Каро к нему равнодушна, а ко мне — нет… другим не понять, насколько все между нами напряженно.

Проблемы, которые мешают нам быть вместе гораздо глубже, чем наличие третьих лишних. И Кит этого не понимает. Считает, что я веду себя неправильно — ни себе, ни людям. Холодность Каро в отношении меня он тоже воспринимает неверно, как собственный шанс. Но это не так.

Если бы у Каро был выбор, она бы предпочла не испытывать никаких чувств ни к кому. Я ее понимаю. Любить больно. Меня особенно, я не подпущу ее, пока искалечен, она не подойдет, пока не решит свои внутренние проблемы.

Я отдаю себе отчет — вряд ли мы сможем быть вместе и от этого больно, но, возможно, получится хотя бы рядом? Пока мы не излечимся. Я восстановлю тело, а Каро душу. Но это мечты. К сожалению, ничего другого у меня нет. И я не смогу это объяснить Киту. А он и не спрашивает. Злится, что Каро идет не с ним.

Все очень и очень непросто. А бал только усложнит, но зато Каро будет со мной весь вечер. Я смогу обнимать ее за талию, вдыхать запах волос, ловить улыбку и плыть от одного ее присутствия, от завистливых взглядов. Злиться на шепот за спиной, потому что многие не поймут, почему такая девушка со мной. И найдут ведь ответ. Она красива, он — богат. Известная история. Только вот Каро деньги, похоже, только отталкивают.

Каро

Когда магмобиль привозит нас к дому мэра, за окном уже совсем темно. Дом расположен в центральной части Горскейра, рядом с набережной. По сути, между домом и рекой Кейрой лишь узкая дорога, ровные, стриженые кусты и довольно широкая пешеходная зона.

Я всегда задавалась вопросом, кто живет в роскошных особняках в самом центре. Вот, получила ответ. Никогда не думала, что однажды окажусь в одном из этих домов — большом, с белоснежными колоннами, полукруглыми окнами и маленькими, коваными балкончиками, на которых даже зимой всегда стоят яркие, неувядающие цветы. Мара меня добивает небрежно брошенной фразой.

— Тут буквально через три дома, особняк мирс Амелии.

Бросаю недоуменный взгляд на приятельницу, и она поясняет — бабушки близнецов. Они тоже сейчас живут там. Родители оставили хорошее наследство, и парни мечтали съехать, как только им исполнится восемнадцать.

— Сложные отношения с бабушкой? — осторожно интересуюсь я.

— Нет, что ты! Насколько знаю, они очень близки. Просто, кто не хочет жить самостоятельно, если позволяют деньги? Но после трагедии, все изменилось.

— А что случилось с родителями парней? — спрашиваю я, хотя понимаю, что вопрос бестактный. Впрочем, Мара не видит в нем криминала и отвечает. — Они погибли в аварии в горах. Несчастный случай. Мальчишкам тогда было по два года. Мирс Амелия заменила им и отца, и мать.

— Наверное, ей было тяжело…

— Понимаешь, она очень востребованный специалист, занятие с которым ощутимая трата даже для элиты Горскейра, плюс активы, которые есть у семьи. Это не особняк и счет в банке, это заводы-суда-параходы-нефтяные шахты-алмазные прииски… Нас не воспитывают родители или бабушки. Родня — лишь эффективный менеджер. Няни, репетиторы. Личные тренеры. Теплые и доверительные отношения в семье — это такой бонус, который есть далеко не у всех. Кит и Дар получили блестящее воспитание и толику любви. Была бы она больше, если бы их родители остались живы? Может, да, а может, нет.

От этих слов мне становится грустно. Хотя, а что в детстве видела я? Нищету, мать, которая променяла меня на маньяка, и шкаф, в котором я проводила долгие часы в ожидании смерти. Тоже не лучший вариант.

— А у тебя как? — осторожно спрашиваю я, но Мара лишь неопределенно пожимает плечами.

После этого я настораживаюсь сильнее. Может, идея ехать в ее дом не такая хорошая? Иду в дом за приятельницей. Осторожно, пытаясь стать незаметной, но мои опасения беспочвенны. Все оказывается не так страшно, как я представляла. Мы просто не встречаемся с родителями Мары. Дом огромный, в нем действительно очень просто разминуться. Три этажа, широченный холл, лестница, как в театре — высокие потолки, слишком много пространства. Очень непривычно. Наверное, я не знаю, как тут жить. Такое впечатление, что тебе принадлежит целый отель. Я лишь стараюсь не слишком сильно глазеть по сторонам. Во что я ввязалась? Неужели, Дар живет в таком же особняке? Как-то с этой стороны я о парне вообще не думала. И не стоило начинать, потому что теперь, мне кажется, бездна между нами стала еще глубже.

Мара показывает мне гостевую, и я без сил падаю на кровать.

Я даже подумать никогда не могла, что в торговом центре можно провести целый день! Мы приехали туда в одиннадцать, а сейчас практически полночь, и я могу только лежать в позе звезды и изучать потолок. Впрочем, усталость к лучшему. Так я не думаю про маньяка, Дара и о том, зачем я согласилась идти на бал?

Тут так удобно и просторно, что я готова урчать. Большие и удобные кровати — мой фетиш. Моя жизнь — постоянное преодоление. Если ты занимаешь спортом, то у тебя постоянно что-то болит. Потянутые или просто перетруженные мышцы, старые травмы. Ты испытываешь усталость, поэтому когда попадается кровать, на которой ты можешь разлечься с комфортом — это неописуемое блаженство. Я засыпаю, даже не добравшись до душа. И просыпаюсь оттого, что по комнате летает дух, который бесшумно открывает шторы на окнах.

Почти ору, я никогда не была в таких домах, где хозяева могут позволить себе не только стандартный штат прислуги, который тут, кстати, тоже есть, но и духов.

— Мирс проснулась? — звучит в голове. — Сейчас подам завтрак. Примерка будет через полчаса. Успеете собраться?

— Да-а-а… — блею я, не понимая, как лучше ответить мысленно или вслух. Дух склоняется в поклоне и исчезает, а я остаюсь растерянно сидеть на кровати.

Когда возвращаюсь из душа в одном мягком полотенце, маленький столик у окна уже накрыт. Ароматный кофе, одуряющий запах которого плывет по комнате. Свежие ягоды, творог и умопомрачительно пахнущая булочка. Я точно попала в рай. Очень верю, что это мне за предыдущие слишком эмоциональные недели. Возможность выдохнуть бесценна, и я благодарна за нее Маре.

Правда, есть приходится быстро. Меня уже ждет Мара, платья и бьютимаги, которых, я побаиваюсь.

 Чувствую себя принцессой из сказки. Не той, которую ведет под венец принц, а той, которую готовят в жертву дракону. Ее одевают в лучшее платье и пытаются делать вид, что двадцать лет до этого принцесса не провела в ссылке на границе королевства, поэтому и платья ей в диковинку, и с манерами напряженка. Но общая атмосфера настраивает на определенный лад.

Даже забываю, что могу вломить в любой непонятной ситуации, а ситуация очень даже для непонятная. Весь этот блеск, лоск, бокал холодного шампанского, чтобы примерка проходила в более непринужденной атмосфере для меня непривычно. А еще меня откровенно пугает мама Мары. Вот странно, как можно бояться высокую, ухоженную русоволосую женщину? Оказывается, запросто, если у нее холодное, отстраненное лицо и ледяные глаза.

Я не знаю, как Мара с ней сосуществует. Сама Мара яркая и живая, в отличие от матери. Я привыкла, что эмоционально сильнее своей матери, а вот от ролительницы Мары исходит волна силы — истинная хозяйка семейной магии, ну, и хозяйка этого города.

Меня она просто не замечает. Я искренне верю, что она думает, будто один из манекенов ожил и ходит. Мне так проще. Мара же ведет себя так, словно не замечает холодности матери и напряжения, которое царит в огромном зале, где стоят высокие зеркала и вешалки с одеждой.

Создается впечатление, что энергии Мары хватает и на себя, и на снежную королеву. Она даже втягивает мать в обсуждение моего платья. Правда, меня даже в этот момент не отпускает мысль, что я просто манекен с определенным типажом внешности.

— Изумрудный не подходит, — говорит мирс лэ Ройш.

— Но почему? — удивляюсь я. С моими черными волосами и зелеными глазами — изумрудный всегда беспроигрышный вариант.

— Слишком очевидно, — отвечает она, кажется, немного удивившись тому, факту, что я умею разговаривать. — Черный тоже не подходит. Вроде бы не траур. Попробуйте синее. Да не это, Мия! — Одергивает она девушку, которая демонстрирует нам платья и это первое проявление эмоций. — В этом она будет, напоминать утопленницу. Тон не тот. Возьми второе справа, то которое атласное с открытыми плечами. Там более глубокий оттенок.

И правда, этот насыщенный, синий цвет смотрится значительно благороднее и богаче, чем изумрудный. С удивлением рассматриваю себя в зеркале. Открытые плечи, достаточно глубокое, но не вульгарное декольте, широкая юбка, переливающаяся при каждом движении. Плотный, тяжелый материал, который хорошо держит складки. У меня никогда не было таких вещей. И, признаться, мне нравится то, как я себя чувствую в них. В таком платье не хочется бить с разворота, а вот что хочется, я пока не могу понять.

Но у меня есть время. Прической и макияжем занимаются часа три не меньше. Я начинаю ненавидеть весь мир и хотеть даже не есть, а жрать. И удивляюсь, как Мара не перестает быть очаровательной и милой со всеми.