Анна Одувалова – Моя сводная ведьма (страница 24)

Кит паркуется у дома мирс Амелии примерно через полчаса, и я слезаю с осы. Ноги немного дрожат. Все же Ян прав: это не самый комфортный и безопасный вид транспорта.

– А тебе не было страшно садиться на осу, после того как…

– После того как Дар упал? – Кит понимающе кивает. – Было в первый раз. Но я заставил себя сесть и полететь. Понимал, что, если не сделаю этого, уже никогда не смогу вернуться к управлению осой. А мне, несмотря ни на что, нравится скорость и адреналин.

– Получилось преодолеть страх?

– Этот – да.

– А какой нет?

Кит сглатывает и кивает на дверь.

– Этот так не преодолел. Мне теперь страшно заходить в дом и подниматься к нему. Я делаю это каждый день. День за днем, но легче не становится. Возможно, слишком мало времени прошло.

– Хочешь, схожу с тобой? – предлагаю я.

Он долго смотрит мне в глаза, а потом кивает.

– Хочу. Пойдем, познакомлю тебя с Даром. Ты бы ему понравилась, если бы сейчас он смог оценить.

– Уверена, он еще оценит.

– Хочу верить тебе, хотя ты ни черта не понимаешь в лекарском деле. – Кит снова улыбается, но эта улыбка идет не из сердца. Ему больно.

Я стараюсь подхватить напускное веселое настроение.

– Эй! – усмехаюсь я и пихаю его в плечо. – Говорят, моя магия именно такая – дар целителя.

– Ага, только пользоваться ты ею не умеешь. Пошли уж.

В доме тихо. Он создает впечатление огромного и нежилого, словно замершего где-то между времен. Слуги – молчаливые тени, присутствие которых лишь угадываешь. Их не видно и не слышно. Солнечные зайчики играют на ковре в холле, и я внезапно испытываю неловкость.

– Слушай, – говорю Киту. – А это вообще уместно? Мне очень неловко перед мирс Амелией. Я явилась раньше, буду шастать по дому. Может быть, мне пойти погулять? Выпить кофе на набережной.

– Ты очень сложная, Агния. Это и мой дом тоже. Пойдем, ты обещала зайти к Дару. А потом, если хочешь, я угощу тебя кофе. Или в доме – наша кухарка варит отменный, с корицей и щепоткой магии, – или на набережной, если тебе так проще.

– Пошли. – Я улыбаюсь, понимая, что и правда зачем-то себя накручиваю там, где нет в этом никакого смысла. – Просто беспокоюсь, что подумает мирс Амелия.

– У нее сейчас занятия, – поясняет Кит. – Ученики идут сплошным потоком. Она не расстроится, если узнает, что я развлекал тебя, пока она занята. Пошли. Ну или что ты развлекала меня…

– Спасибо.

– За что? – удивляется парень.

– Ну… – Сложно сформулировать, но я пытаюсь. – За то, что ты мил со мной. Зачем тебе это надо?

– Зачем? – Кит смеется, и я, пожалуй, впервые вижу, насколько он красив. Пока еще совсем мальчишка, но дьявольски обаятельный. – Ты милая, Агния, мне нравится с тобой общаться и… – Он мрачнеет. – Мне скучно. Мне просто чертовски скучно, я не привык быть один. Когда у тебя есть брат-близнец, это значит, вы всегда вместе. Все двадцать четыре на семь. У нас даже комната была одна, потому что нам не нужны были разные. А сейчас он один. Лежит, молчит, не приходит в себя, а мне нельзя лечь с ним рядом и провалиться в небытие, и я… – Он закусывает губу и опускает глаза, словно хочет признаться в чем-то постыдном. – Я не хочу быть сейчас рядом с ним постоянно, а быть без него не умею. Поэтому я… ищу себе друзей. Тех, кто может заменить его.

– Но никто не может. – Я понимающе киваю.

– Именно. Поэтому мне нужно много людей вокруг, которые хотя бы частично заменяют Дара.

– Что же, я согласна быть одной из них. – Я торжественно протягиваю руку Киту, и он ее пожимает. – Скажи, а чем мы с Даром похожи? Ведь ты же не просто так подбираешь замену?

– Мне с тобой так же легко болтать о пустяках, как и с ним, – признается парень.

После этого разговора я чувствую себя увереннее. Такая позиция мне понятна, и, кажется, я сейчас лучше чувствую Кита – одинокий и потерянный мальчик, для которого очень много значит брат. Я ничего не знаю про семью парней, но могу предположить: если они всегда с бабушкой, значит, с родителями что-то случилось. Думаю, жестоко выяснять сейчас, что именно.

По лестнице на второй этаж поднимаемся молча.

– Не самый лучший выбор для палаты человека, который не может ходить, – словно извиняясь, говорит Кит. – Но у нашей бабушки на все свое мнение. Прошу.

Он открывает передо мной дверь, и мы заходим в светлую просторную комнату. Навстречу нам поднимается женщина в светло-зеленом платье целителя. Она чем-то похожа на мирс Амелию – такая же независимая, уверенная и с проницательным взглядом.

– Все хорошо, мирс Валери, я к брату. Можете оставить нас на пять минут? – спрашивает Кит, и я, следуя за его взглядом, смотрю на кровать у окна, в которой лежит копия Кита – только бледная и безжизненная. Тело окутывает едва заметное магическое сияние, и я внезапно очень четко понимаю: именно оно и поддерживает жизнь в брате Кита. Только целители, которые дежурят у его кровати день и ночь. А меня запихнули… на, как его называют… «связи с общественностью и международное магическое право»? Серьезно? Разве это справедливо и целесообразно?

Я чувствую скованность. В комнате тихо, и парень на кровати кажется неживым. Слишком бледный, неподвижный, с закрытыми глазами. На скуле еще не сошедший синяк, на переносице незаживший шрам, несколько стежков на нижней губе. Ему досталось, и эти следы вряд ли сведут самые лучшие специалисты. Плечи и руки в фиксирующих повязках. Представляю, как страшно приходить сюда Киту. У меня самой мурашки бегут по плечам.

Женщина-целитель поднимается из кресла, в котором сидела. Она проверяет магический кокон, окутывающий Дара, и направляется к выходу мимо нас, но замирает у меня за спиной. Оборачиваюсь, пытаюсь что-то уловить в ее глазах.

– Магия… – произносит она задумчиво.

Непонимающе смотрим вместе с Китом, а целительница продолжает так, будто не замечает нашего недоумения. Она отстраненная, словно между ней и окружающими ледяная корка.

– У тебя сильная магия, но глубоко.

– Она заперта, я занимаюсь с мирс Амелией, – поясняю я под действием глубокого голоса, а взгляд ее черных глаз проникает глубоко под кожу. Сама она светловолосая и хрупкая, но вот в глазах бездна.

– Очень знакомый дар, – тянет она, словно размышляя. – Слишком знакомый.

– Я тоже целитель, наверное, поэтому, – смущаясь, отвечаю я.

– Кто твои родители?

– Мама умерла, когда я была маленькой…

– Отца вы знаете. – В голосе Кита я слышу что-то похожее на вызов.

– Я многих знаю, – мягко отвечает женщина, и ее улыбка кажется мне знакомой.

– Дариус лэ Кальвейсис, – отвечает Кит.

Мирс Валери бледнеет, но берет себя в руки и говорит:

– Действительно знаю. Теперь понятно, почему твоя магия мне знакома. Не буду вам мешать.

Она выходит, а Кит шипит ей в спину:

– Стерва.

– Не понимаю, почему ты так на нее взъелся? – удивляюсь я, провожая женщину взглядом. Я до сих пор под впечатлением от ее холодной уверенности и силы, которая сосредоточена в этом хрупком теле. – В конце концов, она помогает твоему брату жить.

– Да. – Кит нехорошо усмехается. – Этого у нее не отнять. Она лучшая, а бабушка всегда обеспечивала нам все самое хорошее. А еще… знаешь, как ее зовут полностью?

– Как? – послушно переспрашиваю я, не понимая, какое отношение это имеет к нашему разговору.

– Валери лэ Кальвейсис. Твоя бабушка.

Слова Кита – как ушат холодной воды.

– У тебя есть еще вопросы, почему она стерва?

Я замираю и не могу поверить. Я только что столкнулась с бабушкой, и она сделала вид, будто мы не знакомы? Точнее, мы и правда не знакомы, но в отличие от меня, она узнала магию и была в курсе, кто стоит перед ней! Впрочем, от семьи лэ Кальвейсис не стоит ждать человеческого отношения. Это я усвоила.

– Она даже не сказала тебе ничего! Как так можно?..

– Видимо, это особенность моей семьи, – горько усмехаюсь я, стараясь не показать, что мне неприятна эта ситуация. – Давай знакомь меня с братом. А то мы ругаемся у его кровати, и мне кажется, это как-то невежливо.

– Ты права. – Кит вздыхает, подходит к окутанному магическим сиянием парню и кладет руку на его перебинтованное плечо.

– Привет, Дар! Познакомься, это Агния. Давай уж, братишка, приходи в себя. Она тебе понравится.

Наверное, мы оба ждем чуда. Глупо и иррационально надеемся, что Дар сейчас, как в сказке, откроет глаза и посмотрит на нас. Я даже дыхание задерживаю, хоть и понимаю: это наивно и в жизни так не бывает.

Кит пересказывал последние новости, пытался шутить, разговаривая с воздухом, а я, чтобы скрыть слезы, просто отхожу к окну. Мне жалко их обоих. И Дара, с которым, возможно, я так никогда и не познакомлюсь, и Кита, который лишился части себя.

– Что говорят целители? – наконец спрашиваю я. – Ты сказал, он идет на поправку.