Анна Одувалова – Мой сломленный Феникс (страница 2)

– Придурок! – бормочу себе под нос, наклоняясь за упавшей тетрадью.

Рикард, конечно, неплохой парень. И даже симпатичный. Но его поступки часто оставляют желать лучшего. И это не просто слова – это чистая правда. Обычно все аристократы с приставкой «лэ» в фамилии учатся в престижном Горскейрском колледже магии. А потом плавно перетекают в специализированные академии, где их редкие таланты лелеют и растят, как экзотические цветы.

Но Рикард… Рикард – тот самый уникальный случай. Живое доказательство, что даже огромные деньги и самые влиятельные связи иногда не могут решить проблему тупости отпрыска благородной фамилии.

Вот он и числится здесь, в нашем заурядном университете. Появляется на парах время от времени – когда взбредет в голову. Сдает что-то, иногда просто присутствует – и вуаля, ему ставят оценки. Не задирают, не мучают вопросами. А мы, обычные, пашем как проклятые: ночи над конспектами, нервы перед сессией, беготня за преподавателями, лишь бы получить хоть сколько-нибудь достойные баллы. Усилий – море, а результат… Часто даже рядом не валялся с его «естественными» оценками.

– Держи!

Едва я наклоняюсь за конспектом, как кто-то неожиданно протягивает его мне. Вскидываю глаза и замираю. На меня в упор смотрят яркие изумрудные глаза. На мгновение я теряюсь, не в силах даже понять, кому они принадлежат. Знакомые черты не складываются в картинку. Я просто стою как истукан, глупо хлопая ресницами, и чувствую, как по щекам растекается жар – предательский заметный румянец от ушей до подбородка. Сказать так ничего и не выходит.

Но парень… Он, кажется, вообще не ждет ни «спасибо», ни взгляда в ответ. Будто просто выполнил механическое действие, и все. Едва мои пальцы смыкаются на тетради, он уже отдергивает руку и делает шаг назад, в толпу. И растворяется в потоке студентов, идущих по коридору. Спина его сгорблена, будто под невидимым грузом. Лицо я разглядеть не успела, его почти полностью скрывает низко надвинутый капюшон огромного, мешковатого черного худи. Потрепанный, явно неновый рюкзак тяжело болтается за спиной. Мешковатая черная одежда, широкие штаны и безразмерная толстовка скрывают фигуру парня, превращая его в бесформенную, быстро удаляющуюся тень. Единственное, что я могу сказать: он худощавый и достаточно высокий.

Конспект все еще в моей руке, а в ушах чуть звенит от неожиданности, когда память проясняется. Я вспоминаю, кто это! Ник Вейс. Наш однокурсник. Моргаю, пытаясь вспомнить хотя бы его лицо. Ничего. Потому что этот парень… он как призрак. Его лицо вечно спрятано под этим капюшоном, будто солнце ему враг.

– Надо же! – Лиса фыркает прямо у моего уха, ее голос пробивается сквозь гул коридора. Она скрещивает руки на груди и смотрит вслед Нику с явным скепсисом. – Ник Вейс решил с кем-то повзаимодействовать! Где-то что-то сдохло…

– Ты к нему слишком строга, – отвечаю я, не отрывая взгляда от его спины.

 Ник… он не просто незаметный. Он одиночка по определению. Живая тень, скользящая вдоль стен аудиторий и коридоров. Его никто по-настоящему не замечает. У него нет друзей для болтовни за кофе, нет девушки, с которой он перешептывался бы на парах.

Обычно такие замкнутые до предела парни – магнит для насмешек, для подколов, для всех этих глупых выходок, которые иногда случаются и здесь. Но Ник… Похоже, он каким-то чудом проскочил мимо. Он неинтересен даже тем, кто любит поиздеваться.

Я и сама периодически забываю, что он учится с нами. Он часто внезапно пропадает, А потом неожиданно вновь появляется на своем месте у окна, как будто и не исчезал. Никто не спрашивает, где он был. Никто не замечает пропажи. Он как тот самый домовой – о нем вспоминают, только когда он вдруг мелькнет.

Но есть одна деталь, которую я точно не забуду: его удивительные изумрудные глаза. Они словно светятся изнутри, выделяясь на фоне его вечно мрачного образа.

– Мон, ну что зависла? – Резкий рывок за рукав куртки заставляет меня вздрогнуть. Нетерпеливый голос Лисы звучит прямо у уха. – Ты что, впервые увидела Ника? Да, я тоже его нечасто замечаю, честное слово. А ты вся в мечтах об «Ангелах»… – Она слегка передразнивает мой тон. – До нас, простых смертных, не снисходишь обычно! А тут неведомая зверюшка удостоилась твоего внимания!

Щеки вспыхивают, будто я только что выбежала на мороз. Под взглядом Лисы неуютно. А ее слова почему-то задевают.

– Лис, ты злая, – говорю тише, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно. Сжимаю конспект в руке, упираясь взглядом в потрепанный уголок тетради, лишь бы не показать, как ее колкость вонзилась под кожу.

– Да ладно тебе, не злая я! – Она отмахивается, пожимая плечами с преувеличенной небрежностью. Но я успеваю поймать мимолетную тень в ее карих глазах – что-то вроде досады или мимолетного сожаления. – Ты сама это знаешь. Просто у меня чувство юмора… своеобразное. Ты же привыкла.

Спорить с Лисой, когда она в таком настроении, – верный способ испортить себе утро. Я просто киваю, и мы молча поворачиваемся, вливаясь в поток студентов, плывущий в аудиторию 305.

Ирония судьбы подстерегает нас сразу у порога: наша привычная парта – вторая у окна – оказывается… прямо позади парты Ника. Он уже сидит там, не обращая ни на кого внимания. Я стараюсь сосредоточиться на том, чтобы аккуратно поставить рюкзак, достать ручку, открыть конспект. Но мой взгляд, будто против воли, снова и снова скользит по спине парня.

Он сидит ссутулившись, его плечи скрыты под огромным чёрным худи, и отвлекает меня от учебы!

Четыре пары подряд я пытаюсь вникнуть в лекции, в формулы, в бесконечные конспекты. Сижу прямо, киваю преподавателям, записываю всё, что успеваю ухватить. Делаю это без особого удовольствия, честно говоря. Голова гудит от информации, а мысли норовят ускользнуть.

Но стараюсь. Стараюсь изо всех сил. Потому что без этого старания мне не видать стипендии, а без стипендии… Без стипендии я просто не выживу в этом городе. Аренда, еда, проезд – всё это складывается в неподъёмную для меня сумму. Нормальные люди в такой ситуации подрабатывают где-нибудь на стороне: в кафе, в магазинах, репетиторством. Логично, да? Но кто сказал, что я нормальная?

Моя подработка – это музыкальная студия «Резонанс». Там я пою. Когда удаётся. Но чаще – мою полы после ночных сессий других групп, отдраивая линолеум от пятен кофе и следов обуви. Разбираю горы бумаг в крошечном офисе – счета, расписания, ноты, всё вперемешку. Иногда, если совсем повезет, подменяю преподавателей для самых младших групп, пытаясь объяснить азы вокала капризным семилеткам.

За всё это мне разрешают бесплатно заниматься с педагогом. И главное – записывать музыку по ночам, когда студия пустует, а город за окном затихает.

Это мой рай. Моя отдушина. Но вот беда: всё это не приносит живых денег. Ничего, что можно было бы положить в кошелек и потратить на ту же еду или проездной. Я живу на стипендию и экономлю каждую монетку, а моя работа кормит только душу, но не тело.

После занятий мы с Лисой вываливаемся из главного корпуса на залитую упрямым осенним солнцем дорожку. Она петляет мимо пожелтевших кленов, ведя к главным воротам университета. Теплые, почти летние лучи пробиваются сквозь поредевшую листву, отбрасывая на серый асфальт и увядшую траву причудливый, дрожащий узор из света и теней. Вокруг нас – гул жизни. Студенты кучками и поодиночке спешат по своим делам: кто к общежитию, кто на автобусную остановку, кто просто погулять. Смех, обрывки разговоров о вечеринках, вчерашних лекциях, планах на выходные – всё это сливается в один жизнерадостный гул, который позволяет забыть о проблемах.

Внезапно мой магфон вибрирует, издав короткий, знакомый до боли звук – пришло сообщение. Сердце почему-то ёкает. Открываю его, пальцы чуть дрожат от необъяснимого неприятного предчувствия. Читаю. И замираю. Буквально. Ноги будто вросли в асфальт. Буквы на экране пляшут, расплываются в мутные пятна. В горле мгновенно пересыхает, образуя плотный, горячий ком, который невозможно сглотнуть.

– Мон? Эй, Земля вызывает! Что случилось? – Голос Лисы, резкий от беспокойства, пробивается сквозь нарастающий в ушах шум.

Я отрываю взгляд от экрана, пытаясь сфокусироваться на рыжих бровях, сведенных в одну линию беспокойства

– Кажется… – начинаю я, голос звучит хрипло. – Мне… в ближайшую неделю будет немного негде жить…

Глава 2

Энджел

«Зачем я помог этой девчонке?» – крутится в голове. Надвигаю капюшон еще ниже, почти до переносицы, чтобы мир сузился до полоски асфальта под ногами.

Иду через университетский двор к выходу, подгоняемый порывами ветра, который здесь почему-то особенно сильный. Толпа студентов обтекает меня, не замечая.

Быть тенью – это просто и привычно. Надеваешь невидимость, как этот худи, и растворяешься. Ты часть фона: серый, невыразительный, не заслуживающий внимания. Тебя не видят и не слышат, будто и правда не существуешь.

Не этого ли я хотел? И прекрасно получалось, пока система не дала сбой. Почему я помог Дамоне? Ведь именно она та, от кого стоит держаться подальше. Не потому ли, что она напоминает девушку из прошлого, которую я едва не столкнул в бездну?

Глупо! Но дело сделано. Я ей помог, она меня заметила. И весь день буравила взглядом мою спину. Это плохо. Очень плохо.