Анна Одинцова – Путь к свободе (страница 8)

— Кто в здравом уме захочет видеть на троне правителя, едва-едва знающего язык империи, которой собрался управлять?

Чтоб им пусто было! Семнадцать лет жила спокойно, не думала ни о какой империи, как поналезло желающих отобрать её. Ну и пускай забирают, мне не жалко!

Я вскочила, несколько раз прошагала туда-сюда и остановилась, когда взгляд зацепился за гору тряпок на столе. Интересно, среди них есть более-менее чистые или все на выброс?

Сумасшествие! То, что я собираюсь предпринять, определенно сумасшествие! Но…

Я не люблю говорить «спасибо». Лучше что-нибудь сделать.

Нужные зелья нашлись быстро, да и с тряпками оказалось всё не так безнадежно. Фарат с любопытством следил за моими действиями и вскинул брови, когда я указала на кровать.

— Садись. Думал, не замечу? Наверняка рана и не заживает, потому что нормально не лечишь.

— Ты уверена, что это хорошая идея? — он пятился до тех пор, пока не плюхнулся на перину.

— Сиди и не дергайся, — проигнорировала вопрос я, — В обморок не упаду, не маленькая.

Он лишь хмыкнул, но послушно убрал руки и слегка откинулся назад, чтобы мне было удобнее. Я же опустилась на ковер, вытащила кинжал и разрезала старую ткань.

От увиденного внутри похолодело. Подняв голову, я заглянула прямо в голубые глаза.

Как с такими ранами можно вообще думать о спасении кого-то кроме себя?

В правом боку глубокая дыра, шириной сантиметров в пять. Повязка явно делалась не для того, чтобы остановить кровь, вероятно, чтоб просто не допустить попадания грязи. Одного не могу понять — почему фарат жив до сих пор? Ведь давно должен был помереть от кровопотери.

— Даже представить не могу, что нанесло такую рану, — прошептала я, — Тебе не больно?

Глупый вопрос. Конечно, больно. Стараясь не трогать рваные края, я осторожно обвязала чистой тканью бок. Реакция не подводила, я замирала всякий раз, когда нелюдь вздрагивал, и в любой миг была готова выхватить меч или на крайний случай кинжал.

— Ерунда, — выдохнул парень, стоило мне отстраниться, — Подобная рана для меня несмертельна. Правда, в кровь попал яд и парализовал крылья. Поэтому, если я не хочу стать кормом для вампиров, придется срочно учиться быстро бегать.

— Магией вылечить нельзя?

— Бесполезно, — парень улыбнулся, — Сил почти не осталось. А добраться до Бепаса я не успею…

— Зачем тебе туда?

— Понимаешь, — он замялся, — Там живет моя знакомая, которая может излечить эту рану. В покое вампиры меня не оставят, а выступить против них я не смогу в таком состоянии. Поэтому я надеялся, что ты поможешь…

С верой в бескорыстие пора завязывать. Вообще, причина рисковать собой у него должна была быть, однако кто ж знал, что он пополнит список народа, которым что-то от меня надо!

Или он надеялся привязать меня к себе чувством долга? Я потерла скулу, где чувствовался незаживший синяк.

Ещё непонятно кто кому нужен. А в том, кто кому сколько должен, я уже запуталась. Вроде счет не в мою пользу.

— Говоришь, сможешь с вампирами на равных драться? — протянула я, оглядывая парня с ног до головы, — Сомнительно.

Фрид на провокации не поддался. Молча сложил руки на груди и ответил тем же изучающим взглядом. Скользнул по голым коленкам к рукояти меча, медленно поднял левую бровь.

Некстати вспомнились заметки в книге о дурном характере фаратов, и я усмехнулась.

Определенно — мы друг друга стоим.

— Хорошо. Я доведу тебя до Бепаса, — я по старой привычке протянула руку.

Именно этот жест активировал специальный браслет у исполнителя и контракт считался заключенным. Спохватилась, шагнула назад, но парень успел поймать мою ладонь и сжать её.

— Спасибо.

— Благодарить будешь, когда доберемся до города.

Учитывая наемников сейчас и вампиров в будущем, поездка обещает быть занятной. И если с наемниками я справлюсь, то с вампирами придется полностью уповать на фарата — не думаю, что мое оружие, припасённое для встречи с клыкастыми сволочами, надолго удержит их.

Но когда принцессам легко жилось?

Глава 7. План действий

От истошного крика по телу пробежали мурашки. Я подскочила, прищурилась и завертела головой в поисках источника звука.

Не заметить это сложно. На подоконнике сидит нечто черное и взъерошенное, родом из самых бредовых снов. Колченогие лапки, вытянутое тельце, покрытое редкими перьями, башка с треугольным клювом и алыми глазками.

Птица ответила не менее злобным взглядом. Клюв распахнулся и очередной вопль подбросил меня вверх.

А-а, чтоб тебя! Я зашарила рукой по кровати, пытаясь найти что-нибудь, что не жалко бросить. Проклятая птица с цоканьем переступила лапами по подоконнику, несколько раз покричала, словно насмехаясь и улетела, избежав встречи с подушкой.

Минут пять я тупо пялилась в распахнутое окно, взгляд перебегал от колышущихся занавесок до борозд, оставленных на белой краске.

Откуда здесь карка? Они южнее водятся. Или она отбилась от стаи и прикормилась у таверны? Тогда почему не пристрелили? Наверняка ведь не одну меня разбудила эта тварь…

Карка на редкость бесполезное создание. Есть её нельзя, мясо слишком жилистое, чересчур уродлива, обучать невозможно. Единственное что у этих птиц выходит хорошо — так это орать, причем очень громко. И, конечно, излюбленное их занятие — воплями доводить окружающих до разрыва сердца.

А ещё, если ничего не путаю, у жителей юга птица карка считается вестником несчастья. Человек, к которому она прилетает, надолго забывает о везении в делах. Впрочем, если верить в эту чушь, получится, что у нас пол-империи глубоко несчастные люди.

Позевывая, я неторопливо прошлась по комнате. Солнце било по глазам, горячий ветер играл с ажурной занавеской. Моя одежда аккуратно висела на спинке кресла, кружек и бутылей с зельями нет на столе, как и канделябра, лишь на краюшке бок о бок стояли собранные сумки. Фрида же не было.

Я оделась и, на ходу натягивая сапоги, вышла из комнаты. На лестнице чудом разминулась с бежавшим навстречу мужчиной, едва не получила дверью по лбу и почти кубарем скатилась со ступеней.

Бодрость и сила куда-то исчезли, ноги подкосились и от позорного падения меня спасли перила, неразумно проигнорированные ранее. Вцепившись в них, я оглядела наполненный посетителями зал таверны.

И как я не проснулась от такого гвалта? Стучали приборы, скрипели отодвигаемые стулья, две худенькие девушки ловко передвигались по залу с подносами плотно заставленными тарелками, и всюду голоса, голоса, голоса. Вот заплакал ребенок, вот кто-то рассмеялся и хлопнул по столу кулаком, вот с жалобным звоном графин соскользнул на пол, и кто-то тут же прошел по осколкам.

Под потолком качались чаши с вечным огнем — пламя вне чаши не горит и требует «подзарядки» каждый месяц. Приобрести такие — значит обречь себя на вечные траты. Впрочем, отстраивать сгоревшую таверну выйдет дороже.

С кухни тянуло жареной картошкой, мясом с грибами и гарью, сквозь запах которой еле улавливался аромат свежей мяты. За дверью что-то упало, раздался женский голос и в ответ ему загремела посуда.

Меня толкнули плечом. Незнакомец с руганью отшатнулся, заметив ножны. Ещё двое оглянулись, когда я прошла мимо.

Девушка в сером платье с передником увернулась от подвыпившего посетителя, подняв поднос над собой, и танцующей походкой направилась к дальнем углу. Ослепительно улыбнулась сидящему за столиком мужчине в черном, поставила перед ним несколько мисок и ушла, словно бы случайно задев его локоть бедром.

Но мужчина даже не проводил её взглядом. Рука дрогнула, вытащив из кармана темную склянку, мелькнуло тату на левом запястье, в дымящуюся кружку посыпался зеленоватый порошок.

Знакомый рисунок. Серебряная змейка с зелеными глазками, обвивающая запястье — символ военной академии Аллаина.

Каким же нужно быть ненормальным, чтобы выставлять напоказ такую татуировку?

Когда неизвестный повернулся, я с удивлением узнала в нем Фрида. И как его занесло в Аллаин, да ещё и в академию? Непрост фарат, непрост. Хотя показывать тату здесь не только глупо, но и опасно.

— Сдурел? — прошипела я, плюхнувшись на стул, — Тут народу полный зал!

Фрид ответил не сразу. Медленно поднял голову, пару секунд таращился на меня, будто недоумевая, откуда я взялась, моргнул и хриплым голосом сказал:

— Ты о чем?

— Да об этом! — я потянулась через стол, подцепила болтавшуюся на запястье повязку и затянула её, — Хотя уже все заметили, кто хотел.

Академия в Аллаине считается лучшей военной академией в мире, вот только нынче она находится на территории королевства вампиров. В глазах жителей Креита тот, кто там учится, либо сам из вампиров, либо как-то связан с ними — и то и то не стоит демонстрировать. Иначе нарвешься на неприятности.

Зачем привлекать лишнее внимание, особенно когда отбиться не можешь?

Нахмурившись, я присмотрелась к фарату.

Плащ чистый, однако тряпка на голове в алых пятнах, а нижняя губа опухла.

— Что произошло? С кем уже подрался?

Под моим взглядом парень нервно облизнул кровоточащую царапину.

— В лесу видели наемников. Тех самых. Я увел их к городу. А это, — он тронул разбитую губу, — Маленькое напоминание о том, что стоит бегать порезвее.