Анна Одинцова – И круг замкнулся (страница 23)

Молчит. Ждет, когда расскажу содержание письма? Увы, говорить о нем я не собираюсь.

— Да, конечно, иду.

Выдохнув, бросила злополучный конверт на диван и поспешила за парнем.

Чердак, похоже, использовался раньше не как кладовка, а как хранилище хлама. Хотя надо отдать бывшему хозяину должное — хлам он не раскидывал, а складывал в коробки и ящики. Сейчас ими уставлена вся комната до потолка. Довершали картину кружева паутины, что свисали с балок.

— И что делать с этим?

— Тот тип же говорил, что давно съехал и вещи вывез, — сказала я и пожала плечами, — А значит всё оставшееся теперь наше. Предлагаю коробки перебрать, вдруг откопаем что-нибудь интересное.

Фрид кивнул и мы, разделив комнату пополам, разошлись каждый на свою половину.

В основном найденное действительно было хламом — чашки с треснутым ободком, поношенная одежда и обувь и прочее, прочее.

За три с половиной часа мы разобрали половину чердака, попутно смели паутину и вымыли полы. Барахла было больше, конечно, однако и так удалось найти немало интересных вещей — в их числе три подсвечника, овальное зеркало в раме, штук десять полезных (с точки зрения Фрида) книг и сломанные старинные часы, которые фарат пообещал починить.

Фрид сидел на ящике и крутил в руках почерневшую от времени статуэтку богини Лии, когда я подошла и поставила у него ног распакованную коробку.

— Если хочешь, можем выкинуть. Мне такое точно не нужно.

Парень нахмурился, отложил статуэтку, склонился и вытащил тонкую кисть. Бледное лицо побелело ещё больше, а губы сжались в линию. Он одновременно хотел отшвырнуть находку словно ядовитую змею и оставить её себе вместе с остальным содержимым коробки.

Я села на свободный край ящика, взяла фарата за плечи, развернула к себе и пару раз встряхнула.

— Давай, приходи в себя. От погружения в воспоминания тебе не станет легче.

— От чего же тогда станет? — прошептал он.

Какое странное чувство… В груди что-то щемит, когда вижу его таким подавленным.

— Расскажи мне всё.

Фрид опустил глаза на кисть, которую продолжал держать. Помолчал, затем тихо заговорил:

— С детства я интересовался лишь живописью и в отличии от других фаратов почти ничего не умел, ведь часто пропускал тренировки и занятия магией. Я никогда не слышал от родителей упреков, наоборот — они привозили из Креита книги и краски, даже решили посвятить меня Лереасу. Наш визит в империю на церемонию посвящения разозлил Эгву. Возможно, она не злилась бы так, не будь медальон на моей шее медальоном из храма Лереаса. Чтобы избежать гнева богини, жрец приговорил моих родителей к смерти, — фарат вздохнул, провел по лицу ладонью, — И тогда я предложил свою жизнь в обмен на их жизни. Жрец согласился, правда заменил казнь на вечное изгнание.

Казнь была бы милосерднее. Отправить ребенка, который не может себя защитить, в Креит… И как Фрид выжил вообще?

— Но королевство ведь не маленькое. Ты мог бы тайно вернуться и жить где-нибудь…

— Нет. Жрец предусмотрел такой вариант и сказал, если вернусь, Эгва убьет моих отца с матерью. Конечно, это всего лишь слова, однако… Богиня никогда не прощает оступившихся.

— Не вини себя в этом. И не отказывайся от своего дара, ведь этим ты делаешь себе только больней.

Он покачал головой и слабо улыбнулся.

Я смотрела на эту улыбку и понимала, что не буду вмешивать Фрида в свои проблемы. Не хочу, чтобы он пострадал, помогая мне с поисками вампира.

А значит нужно найти кого-то, кого было бы не жалко.

К счастью, у меня есть на примете нужный человек. И я знаю, как его позвать.

Глава 19. Методы допроса

Уборка чердака заняла почти весь день. После ужина Фрид забрал коробку с красками и кисточками и ушел в свою комнату, а я осталась в гостиной одна.

Я встала, глубоко вздохнула, зажмурилась и вспомнила то, чему меня когда-то учил Старейшина.

Надеюсь, моя догадка верна. В любом случае не узнаю, пока не попробую.

Сосредоточившись, представила магический резерв внутри себя и потянулась к нему мысленно.

Почему-то он виделся мне этаким черно-белым шаром, где белое с черным не смешиваются. Белого оказалось больше, но цвет был тусклым, каким-то грязным. Черного меньше, зато его оттенок своей темнотой напоминал о бездонной пропасти — вроде и манит, и в то же время боишься свалиться, зная, что падать будешь вечность и так и не достигнешь дна.

Брр! Надо сосредоточиться!

Я протянула ладонь к черной половине. Губы шевельнулись, готовые произнести короткое имя, однако прежде чем это случилось, пол ушел из-под ног.

Да что за…? Я вскочила, огляделась и с трудом удержалась от вскрика.

С крыши четырехэтажного дома, куда меня переместило, хорошо просматривались заснеженные улицы Феита. Солнце уже скрылось, оставив на память подкрашенный алым кусочек неба, тьма наползала на город, но магические фонари только-только зажигались.

— Способ интересный, конечно, но всё несколько проще, — прозвучал знакомый голос за спиной.

Джаф повернулся ко мне и с улыбкой протянул мой же темно-серый сложенный плащ.

— Держи. А теперь давай рассказывай зачем звала.

Вздохнув, я набросила плащ на плечи, принялась застегивать его и в то же время разглядывать исподтишка парня. Естественно, он не изменился ни капли, по-прежнему в растянутой кофте и старых брюках, по-прежнему с глефой не расстается, правда теперь на поясе в ножнах висел меч.

— Могу поспорить, что сталь у него черная, — сказала я, ткнув пальцем в меч.

Улыбка Джафа стала ещё шире.

— Догадалась?

— Нет, почувствовала. Словно… — я замялась, — Словно я его только что видела.

Парень схватился за рукоять, потянул вверх и продемонстрировал лезвие.

У моего меча оно шире и цветом походит на нечто среднее между черным и чернильно-синим. Меч Джафа у́же, а лезвие чернее второй половины резерва, что я представляла.

Именно этот цвет я увидела, едва взглянула на ножны.

— Так зачем звала?

— Хотела попросить кое-что, но это подождет. Сначала объясни, что со мной происходит.

— Ты становишься сильней, дар развивается, крепнет, — сказал парень и повел плечами, — Это нормально. А усталость, сонливость и прочее возникло лишь потому, что ты вообще не занимаешься магией. Твой дар пытается обратить на себя внимание, подавая такие «сигналы».

— И что мне делать?

— Учиться, что же ещё. Кстати, есть то, чему я могу обучить тебя прямо сейчас.

Я кивнула и спокойно приняла протянутую руку.

Да, порой Джаф пугает, порой своими рассказами запутывает ещё больше, однако с ним проще. Какие-то ниточки в моей жизни соединяются в единую линию, когда он рядом.

Мы пролетели над городом и приземлились на куполообразную крышу храма в центре Феита.

Я осторожно села, стараясь не поскользнуться и не упасть, подолом плаща укутала ноги и посмотрела на Джафа. Парень сел справа, положил глефу так, чтобы она случайно не коснулась меня ни острием, ни древком, и начал рассказывать.

— На самом деле это даже не заклинание, но повторить такое не сможет никто кроме нас с тобой (и одного крайне неприятного типа, не будем о нем вспоминать). В общем, знаешь как выглядит аура? Отлично. Тогда попробуй посмотреть на любого человека и увидеть его ауру.

— Так темно же… Ничего не видно, — запротестовала я.

— Тебе не нужен для этого свет, — Джаф фыркнул, покосился на меня, — Неужто боишься?

— Вот ещё!

Прищурившись, я вгляделась в темноту полупустых улиц.

Лавки закрывались, люди расходились по домам — все двигались, на месте не стоял никто.

Когда я уже собиралась развернуться к Джафу, из здания напротив вышел мужчина лет сорока в темной одежде храмовника. Он остановился у фонаря, достал из кармана трубку и закурил.

Как бы ни щурилась, увидеть ничего не удавалось, пока я не попробовала взглядом обрисовать вокруг незнакомца контур, обозначить место, где должна быть аура. Лишь тогда возникло странное марево, которое спустя мгновение соткалось в полупрозрачный силуэт серого цвета.