Анна Невер – Потерянные (страница 91)

На пятый день случилась невероятная передышка для всех. Войнова, как всегда, явилась вовремя к назначенному времени и не обнаружила у дверей ни одного очередного. Причина тому висела на стене в виде листка с надписью: «Видящая сегодня не принимает. Приходите завтра». Почерк Клары.

Клуб как никогда тонул в звенящей тишине. Тиса ступила в гостиную и огляделась. Тоже никого. Потянув дверь кабинета на себя, собиралась крикнуть «Есть ли кто живой?». Благо, не успела. Климентий Ложкин спал за письменным столом, уронив голову на сложенные перед собой руки. Войнова удивленно застыла на пороге. Светлые волосы учителя взъерошены, рубашка измята, под глазами серые тени пролегли.

– Посторонись, – недовольный шепот за спиной. Клара на цыпочках проскользнула в кабинет с пледом в руках и осторожно, чтобы не потревожить спящего, укрыла им плечи мужчины. Взгляд брюнетки на несколько секунд наполнился нежной заботой.

– Умотал себя, болван несносный, – несмотря на слова, тепло улыбнулась Клара.

– Он что, здесь ночевал?

Образцова не спешила отвечать. Прошествовала в гостиную, потеснив видящую, и закрыла дверь в кабинет.

– Всю ночь подсчеты сверял, – снизошла до пояснений Образцова. И подумав, добавила: – И с Мо Ши разругался.

– Серьезно? – не поверила Тиса, опуская с плеча сумку на диванчик.

– Привратница рассказала, что до полночи спорили, думала, дым из-под двери пойдет.

Девушка удивленно сморгнула, однако задавать вопросы не торопилась, надеясь на продолжение. И Клара действительно поделилась, будто нехотя. На самом деле – стараясь скрыть беспокойство.

– Заведующий чего-то от него требовал, а Клим отказывался.

– Думаешь, не помирились? – Войнова вдруг осознала, что впервые так свободно беседует с брюнеткой.

– Нашего старика не перешибешь, не гляди на рост, бараньего упрямства в нем на отару, – усмехнулась Образцова. – Климу пришлось переступить через себя. Я уверена.

– Не первый раз такое?

Брюнетка посмотрела прямо в глаза, затем отвела взгляд в сторону.

– Они понимают друг друга, и ладно, – проворчала она, спохватившись, что слишком разоткровенничалась, и отступила к опытной. – В общем, ваш сегодняшний урок отменяется по моему хотению. Костерить за это будешь?

Тиса отрицательно покачала головой и чуть улыбнулась.

– Спасибо скажу.

Кажется, губы собеседницы тоже дрогнули, однако Клара сдержала лицо.

– Тогда до завтра и… лучше замени это. – Она указала пальцем на свой подбородок.

– Голову, что ли? – позволила себе иронию Тиса.

– Шаль, – скривила губы Образцова. – Простынешь. Мне безразлично, а он рассчитывает на ваши уроки.

Под местоимением «он», конечно, подразумевался учитель. Видящая кивнула.

Впереди ее ждал свободный день, который она намеревалась провести с Поней. Да хотя бы снова побаловать девочку сладостями в пекарне Творожковых. И в театре кукольный спектакль несколько дней как играют, начало в полдень. Но прежде чем отдаться беззаботной прогулке, после клуба девушка направилась на рынок и, последовав совету Клары, приобрела новый шерстяной плат на шею.

К дому Кадушкиных в этот день она попала ранним вечером. На улице ребятня готовилась махаться в снежки. Какой-то мальчишка заглядывал в калитку с криком: «Устюк, ты скора?» «Иду!» – отозвался в ответ младший Кадушкин. Он сбежал с крыльца и вихрем пронесся мимо Тисы.

– Устин, ты шарф мой не видел? – вспомнила о пропаже Войнова.

Не ответил, хлопнул калиткой.

Девушка снова оглядела место пропажи – двор и провислые бельевые веревки – и сощурила глаза. Затем положила ладонь на часики. Памятованы работали не как видения, для воспоминаний прошлого не нужно было искать, где прилечь. Ты можешь стоять с открытыми глазами или закрыть их, а в голове в это время проносится отрезок из твоей прошлой жизни. Желаешь в подробностях – пожалуйста. Памятованы умели замедлять воспоминания. Даже то, что ранее видел краем глаза. Со стороны, правда, вид отрешенный приобретаешь. В этот раз Тиса решила припомнить тот день, когда она вывесила мокрый шарф. Капли с неба, снежная жижа под ногами, Поня и куры. И шапка Устина, мелькающая то тут, то там. На этом месте Тиса внимательно пригляделась. И точно! Замедлив увиденное в прошлом, поняла: шарфу помог исчезнуть мелкий вредитель. Устин сдернул его с бельевой веревки и сунул за пазуху. Затем пригнулся и пробежался к собачьей будке, туда его и забросил.

– Ну негодник! – возмутилась Войнова, отняв ладонь от часиков. Она повернула назад, но поздно – детвора уже унеслась дальше по дороге, и Устин с ними.

Но будка-то на месте. Тиса в нее и полезла. Нашарив рукой замерзшую лепешку, мало похожую на шарф, видящая потащила ее на себя. Однако Силач очень удивился вторжению в свой кров и подумал, что гостья решила его ограбить. Вцепился зубами в край «лепешки» и потянул на себя. В это время Никифоровна решила заглянуть к соседке и поспела на довольно странную сцену – постоялица, стоя на коленках пред будкой, перетягивала на себя какую-то неприглядную подстилку.

– Это мое! Отдай, – рычала девушка. Никифоровну она не видела, зато с возгласом узнавания заметила еще одну грязную тряпку в будке и с воинственным кличем вцепилась и в нее.

Наконец, завладев обеими подстилками, принялась очищать их от грязи и снега и тихо ругаться. Да-да, эта милая девушка знала пару фраз, достойных лексикона заправского солдата.

С опозданием она все-таки узрела соседку и поздоровалась, пряча за спиной отвоеванные у пса тряпки. Затем отползла бочком-бочком и сбежала во флигель.

Вечером едва узнаваемые вещи – шарф и пропавшую больше месяца назад пуховую косынку – Тиса выбросила в корзину с мусором.

Демьян стоял у окна, листая пухлую папку.

– И что еще накопали твои ребята? – поинтересовался Юлий. Он отщипнул от маковой плюшки кусочек и закинул его в рот.

– У Войслава в Панокийскую войну погибли трое сыновей вместе с семьями. В живых осталась одна внучка. Росла у родственников по материнской. Старик изредка ее навещал. Пятнадцать лет назад вышла замуж за наместного Глинского уезда и позже родила. Непонятно, как уговорил ее Войслав, но она отдала ему сына в двухлетнем возрасте. Назад не требовала, успокоилась, родив еще троих.

– Бедный пацан. Где он сейчас?

– Мальчишку суд сначала решил вернуть матери, но не смог. В судебных записях значится: восьмилетний Вемовей сам не захотел остаться с матерью, да и та не проявила настойчивости. В итоге опекуном мальчишки назначили Сельвестра Душнина, сына троюродного брата Войслава, которому после суда отошли титул и имение Граневых.

– В нагрузку с титулом и имением перепал и мальчишка?

– Вроде того. По описаниям – тринадцать лет, черноволос.

– Сходится, – согласился Жигаль. – А имечко громкое какое! Вемовей – дракон Вэи.

– Редкое, встречалось уже в семьях потомственных вэйнов. – Главвэй передернул плечами. – Надо проверить его.

– Сейчас? – с напускным ужасом спросил чтец.

– Пока нет, – с сожалением произнес Невзоров. – Завтра Скакун пришлет портал на побережье, тогда и отправимся. – Он отложил на стол папку и потянулся к чашке. Отхлебнул холодный кофе. Невыносимо горький.

Юлий с довольным урчанием схарчил остаток плюшки.

– Может, в полдень к шкалушу смотаемся? Он все на панокийское вино зазывает.

– Иди без меня, ты же знаешь: сейчас мне не до посиделок.

– А к красотке своей ты находишь время слетать, – обиженно протянул друг.

– Но ты же не красотка.

В кармане сюртука пальцы главвэя перекатывали стеклянный шар.

Иные поступки, которые кажутся разумными в один день, на другой могут показаться верхом самонадеянности.

Учитель не впечатлился добрым поступком Клары – дать ему выспаться после бессонных трудов. Мало того, Тисе досталось от него не меньше. Как только она на следующее утро появилась в клубе и на свою голову задержалась у опытной поздороваться с клубовцами, блондин предгрозовым вихрем влетел в гостиную, подхватил ученицу под локоть и без слов проводил в кабинет. Дверь закрыл. Впору кричать «Спасите!».

– Как вы могли, Тиса Лазаровна? – Глаза его искрились негодованием, а горячая ладонь крепко сжимала предплечье девушки, не позволяя отступить.

Видящая растерянно сморгнула.

– Как вы могли не разбудить меня вчера? Ладно, Образцову я понимаю, но вы же заинтересованное лицо. И где вас носило, спрашивается? Я у вас был в обед и не застал на месте.

– Вы приезжали ко мне домой? – Тиса рот открыла в удивлении.

Оказалось, для этого Климентий брал сани заведующего. Как неудобно-то вышло!

Несмелые доводы – что учитель выглядел уставшим, спал крепко, будить не хотелось – Ложкин отмел, как новая метла крошки. Осталось лишь повиниться.

Спустив пар, Клим таки успокоился и пригладил волосы. Велел присаживаться.

Какое-то время он молчал, постукивая по столу карандашом и глядя на карту, что висела на двери. Затем начал урок.

– Как я и говорил, теперь, когда вы уже освоили дар по именной и находите людей без особой сложности, перейдем к поиску нелюдей, а также будем настраивать вас на ориентирование. Знаете, для чего последнее?

– Чтобы я могла показать на карте империи точку, где искать пропавшего, – ответила ученица. После справедливого выговора она вела себя точно прилежная гимназистка.

– Пусть будет так. Я не силен в широкоохватном ориентировании, – вздохнул блондин. – Вам придется слушать себя и дар и снова взяться за шуйские мечтания. Покажите мне брошюрку.