– Мне кажется, старый мухомор совсем не пара белой розе, не так ли? – позволила себе маленький намек видящая.
Открытая, полная надежды улыбка Сергея стала еще одной наградой этого дня.
Глава 4
Мухомор с носом
К утру сон незаметно сменился видением, в котором она снова наблюдала вэйна. Теперь эти картины были сладки и горьки одновременно, как дикий мед, ворованный с чужих кладовых.
Демьян бросил поводья рысака, передав древнего молодому помощнику Мокию.
– Демьян Тимофеевич, вы прибыли из пустоши? Скажите, это правда, что их шаманы умеют останавливать сердце противников?
– Правда.
– Как бы я хотел научиться!
– Запускать остановившееся сердце куда полезнее, мой друг. – Главвэй хлопнул парня по плечу и последовал коридорами в кабинет управного. Там Невзоров и Политов обменялись рукопожатием и заговорили о делах. Тиса привычно отстранилась и следила за беседой со стороны. Дорожный костюм Демьяна, без изысков и отличий, контрастировал с сияющим регалиями мундиром управного. Обветренное лицо, стянутые в нить губы, тонкая веточка морщинки на открытом лбу. Русые волосы собраны в хвост. Как он умудрился отрастить их такой длины за полгода – одной святой Вэе известно.
– Вы забрали тотум? – Тиса прислушалась к разговору.
– Успокойся, Невзоров. Выходатайствовал я твой невесомый под предлогом доследования. Только не пойму, зачем? У тебя он будет в большей опасности, чем в имперской секретке.
Политов открыл ключом палисандровое бюро и достал что-то похожее на коробку-футляр, передал главвэю. Щелкнул замок. И Тиса увидела на дне коробки знакомую нить оберега.
– Чутье, Роман Валентович, – ответил Демьян, созерцая чуть светящуюся спираль.
– Чутье, – протянул ворчливо управной. – Поглядим. Войслав Гранев на выдумку богат, но даже он не выдюжит ограбить секретку.
– Так раньше говорили, что и из Мракота никто бежать не сможет. Как видите, ошибались. – Главвэй поднес ладонь к оберегу и неслышно прошептал знакомые Тисе слова. Нить живой змейкой обвила его руку. Демьян задрал рукав и наблюдал, как оберег закручивается на предплечье, превращаясь в ярко-синюю наколку.
– Войславу нужны невесомые латы. – По окончании действа колдун огладил оберег, словно старого знакомого, и застегнул манжету. – Ему нужна обещанная легендой мощь, чтобы стереть с лица Хорна Панокию, которую он так люто ненавидит. Источников близ Панокии девятнадцать. Половину мы уже проверили, пока без результата, увы. Но есть надежда на остальные.
– Отступник может осесть не в прямой близости к источнику.
– На то есть местные вэйностражи, пусть тоже шевелятся. Однако сдается мне, Гранев рискнет. Жаден больно.
Управного привлек едва слышный шум подъезжающих саней за окном, и он приоткрыл портьеру.
– Может быть, – протянул Политов, наблюдая, как от саней величаво вышагивает женщина в белой шубке. Баронесса Лилия Разумовская без проблем отыскала взглядом окно, у которого застыли двое мужчин, и помахала им ручкой в приветствии.
«На сегодня достаточно горького меда», – решила Тиса и малодушно схлопнула видение.
Гишка занес ведро воды и слинял, пока постоялица еще чего не попросила. Чтобы испить чая после завтрака, Тиса поставила чайник греться на печь и отправилась снимать белье, высохшее за ночь на морозе. Утро уже час как перевалило за отметку «позднее». Хлопнула дверь хозяйского дома, и с крыльца сошла Алевтина с неизменной корзинкой. Оказалось, очередной раз несет выпечку Отрубиным. Устин топтался рядом с матерью.
– Ой, Тиса Лазаровна! – хозяйка обрадовалась поделиться новостями с постоялицей. – Губернатор такую свадьбу готовит, поди все деньги губернии решил спустить на празднество. Застолье аж на тыщу гостей соберут! А уж невесту как куклу обряжают. Фонька сказала, четыре швеи шьют, там шелков на дюжину платьев хватило бы, а фата с самого Крассбурга свезена, колдовскими проходами доставлена. Наместный вэйн салют снова обещает. Правда богатая будет свадьба!
– Вот чего-чего, а удивятся все, – согласилась со всей ответственностью Тиса.
– Ма, она девчонку чужую во флигель водит, – наябедничал Устин, указывая варежкой на постоялицу.
– И что с того? – отмахнулась мать. – Тиса Лазаровна вольна водить кого пожелает, покуда снимает у нас жилье. Иди давай, друг мой, на улице обожди меня, нечего уши развешивать на взрослые разговоры! Я ж забыла спросить, как долго снадобье-то давать моему бедовому? – спросила Алевтина, как только сын отошел.
– Пока не закончится бутыль.
– Я ему в борщи да супы добавляю, – прошептала довольная собой женщина. – Всей душей чаю – авось поможет! Ладно, спасибо вам еще раз. Побегу, а то к обеду баре моих пирожков не дождутся. Гневаться изволят.
Кадушкина поспешила к калитке, а Тиса вспомнила о чайнике и вернулась во флигель.
– Как куклу обряжают, значит… – прошептала видящая себе под нос, заваривая чай. Какое-то время она задумчиво крутила чашку в ладонях, вдыхая пар. – Нет уж, Зыков, ты меня не разочаровывай. Проскулятов пусть ищет себе другую куклу.
Сделав пару глотков, девушка отставила кружку и поднялась с табурета.
Видение пришло сразу, лишь только она прикоснулась к подушке головой.
Быстрым шагом Сергей вошел в ворота особняка Отрубиных и направился к парадному крыльцу. По правое плечо рядом с ним шагал друг Иван, а по левое семенил незнакомый мужчина в парике и сумкой в руках.
Колокольчик прозвенел требовательно. Дверь открыл пожилой привратник.
– Григорий, вы же меня помните? – спросил Сергей, глядя в глаза старику.
– Должность такая, – кивнул привратник, с невозмутимым видом оглядывая гостей.
– Я пришел оплатить долги этого семейства и забрать Лизу. Вы меня не желали пускать, но я прошел своевольно. Верно?
На лице Григория не отразилось удивления, он даже не ответил, просто отошел в сторону, открывая проход в дом.
Оказавшись в сумраке парадной, Сергей уже не ждал своих спутников. Стараясь не шуметь, он побежал по лестнице на третий этаж, по дороге напугав Фоньку. Горничная чуть ведро не выронила от неожиданности, но потом признала в незнакомце благочинника.
– Где Лиза?
– В своем покое, у нее швеи, – ответила девушка, а потом добавила шепотом. – Я вас проведу. Идемте!
Вскоре они остановились у приоткрытой двери в девичий будуар. Сергей затаил дыхание. Посреди комнаты недвижимо стояла Лиза в белом свадебном платье, таком пышном, точно копна. Шелковые рюши, золотая вышивка. Губернатор действительно не скупился. Три швеи хлопотали вокруг невесты, то и дело нахваливая ее красу и платье. Но Лиза оставалась равнодушной к их стараниям. Со встречи Тисы с молодой Отрубиной на балу лицо благородной барышни еще белее осунулось. Казалось, девушку не интересовало отражение в зеркале, она терпеливо ожидала конца примерки.
И, когда в комнату вихрем ворвался благочинник с ее именем на устах, Лиза вздрогнула, затем бросилась навстречу парню и обняла под недопонимающими взглядами швей.
– Сереженька! Хороший мой, родной мой, – шептала Отрубина, покрывая его лицо поцелуями. Затем спустя секунду одумалась и нахмурилась. – Зачем ты тут? Отец погубит тебя! – В страхе теперь она хотела отстраниться, но Зыков не позволил, прижимая теснее к себе.
– Я пришел за тобой, любовь моя, – улыбнулся Сергей. – Я забираю тебя!
– Но я не могу, ты же знаешь! – Девушка забилась в его руках.
– Не волнуйся. У меня теперь есть деньги, Лиза! – воскликнул благочинник. – Ты не представляешь, что случилось! Я богат! И я, как бы это сказать… граф.
Он все же выпустил из рук красавицу, поскольку та перестала сопротивляться и теперь смотрела на него с тревогой.
– Да, это звучит по меньшей мере странно! – расхохотался Сергей. – Я сам еще не до конца осознал. Но это так. Я тебе все расскажу. А пока просто верь мне. – Он подал ей руку.
Лиза отрицательно замотала головой.
– Нет. – Благочинник не успел нахмурить брови, как она добавила: – Только не в этом платье! Дай переоденусь.
Спустя пять минут молодые вошли в красную гостиную. Лев Леонидович как раз подливал вина в бокал своего будущего зятя – губернатора Эраста Проскулятова. Марья Станиславовна боролась с дремой. В убранстве комнаты ничего не изменилось особо с тех пор, как Войнова гостила в этом доме. Даже статуя рогача осталась на старом месте, только голова неестественно сидела на плечах дракона, а на шее чудища появился парчовый бант.
– Позвольте приветствовать, Лев Леонидович, – коротко поклонился благочинник. – Прошу выслушать…
Отрубин немедля побагровел лицом.
– Ты что тут делаешь, отребье!? – заорал он, поднимаясь с кресла. – Кто пустил, изнань подери!? Прошка! Шкуру спущу!
Уж что-что, а это хозяин дома умел.
– Никто не пускал, сам зашел. – Сергей ободряюще сжал ладонь Лизы.
– Безродный ублюдок! Сгнию в остроге! – завопил Отрубин. – Живо отойди от моей дочери! Лиза, иди сюда!
– Лиза уйдет со мной.
– Еще чего! Лиза, кому сказал, ко мне! – рявкнул отец семейства, но девушка лишь теснее прижалась к плечу благочинника.
– Прости, папа, но я пойду с ним. Я люблю его.
Марья Станиславовна, что доселе не принимала участие в разговоре, на сем ахнула, сложив руки у груди.
– Как это понимать, Лев Леонидович!? – подал возмущенный голос Эраст Проскулятов, вскакивая в свой черед с кресла.
Отрубин собирался разразиться проклятиями, а возможно, и снова применить на деле свой «челобитный» тапок, но за спиной Сергея показались благочинник Иван и человек в парике.
