Анна Невер – Потерянные (страница 69)
Люсенька еще не вернулась в ложу. Пришлось отправиться в уборную в одиночестве. Минуя несколько арок анфилады и завернув в коридор с зеркалами в позолоченных рамах, Войнова не заметила, что от Мраморного зала за ней следовала тень. Тень могла похвастаться смазливым личиком и дорогим белоснежным платьем, расшитым серебряной нитью и жемчугом. Елизавета Отрубина, а это была именно она, вытягивала шею, стараясь не упустить из вида фигуру в зеленом платье, и время от времени украдкой оглядывалась. Она проследила за бывшей постоялицей до дверей уборной, какое-то время нерешительно потопталась рядом, затем отступила к окну в ожидании.
Тиса столкнулась с ней на выходе.
«Ох ты ж, чуть не врезалась в поганочку», – со смешком прошептала она себе под нос, обходя красавицу стороной. Однако стоило ей сделать несколько шагов, как за спиной послышался шепот:
– Тиса, погодите!
Обернулась – уж не ослышалась ли? Оказалось, нет.
– Я бы хотела поговорить с вами. – Елизавета смотрела на нее и теребила в руках веер цвета голубого льда.
– Сомневаюсь, что нам есть о чем беседовать, грибочек, – отмахнулась видящая, не желая усложнять свою прекрасную жизнь общением с молодой Отрубиной. Собираясь продолжить путь, она сделала шаг, но Лизонька буквально вцепилась в ее локоть.
– Я займу у вас всего минуту, – горячо прошептала краса ненаглядная. – Пожалуйста! Очень вас прошу!
Пару секунд Войнова озадаченно смотрела в глаза Лизы, в которых плескалось крайнее волнение, затем вздохнула и нехотя согласилась.
– Пройдемте сюда, здесь менее людно, – поманила та за собой.
Позволив отвести себя в сторону от толпы, Тиса вгляделась в Отрубину. Что-то с ней не так. В самом деле бледная, исхудавшая. Под глазами старательно забелены тени. Как там говорил Лев Леонидович? Перед свадьбой волнуется? Ну а от нее что ей нужно? Последняя мысль незамедлительно была озвучена.
– Хочу извиниться за случай с папенькиной статуей. Признаю, я поступила плохо, в чем очень раскаиваюсь, – выдала «поганка», повергнув в шок. «Ущипните меня!» – подумала Тиса. Точно, заболела наша красавица. – И еще… – с запинкой продолжила Лиза, – хочу просить, чтобы вы ничего не говорили Эрасту о нас с Сергеем. Особенно моему отцу!
Ах вот оно что! Теперь все ясно. На воре шапка загорелась. Эта «поганка» не хочет предстать перед Проскулятовым в черном свете, иначе тот отменит свадьбу и бросит неверную невесту, прощайте тогда мухоморовы денежки. Вероятно, эти мысли отразились на лице, поскольку глаза Елизаветы нездорово заблестели.
– Ты считаешь меня меркантильной и лживой, да?
Ага, вот и выкать перестала. Того и гляди истинное лицо проявится.
– А разве это не так?
– Ты ничего не понимаешь, – сокрушенно пробормотала нежелательная собеседница.
– Что тут понимать, Лиза? С молодым крутишь, за старого ловеласа выходишь. Все ясно как день. Впрочем, мне недосуг читать тебе нравоучения. Извинения сомнительны, но, так и быть, приняты. Папеньке твоему и мухомору ничего не скажу, не дрожи. Передавай привет маменьке. И мне, пожалуй, жаль благочинника. Он-то в самом деле влюблен в тебя, дурачок. Прощай.
Войнова помахала ручкой и развернулась, чтобы покинуть скучную девицу. Однако уйти и в этот раз не получилось. Стоило сделать пару шагов, как за спиной раздался всхлип. Отрубина не переставала ее сегодня удивлять.
Отвернувшись к стене и закрыв лицо ладонями, красавица тихо и сдавленно ревела. О Единый, что за напасть-то такая?! Видящая вздохнула и вернулась. Тронула за плечо Лизу, и та еще пуще принялась шмыгать носом. Тиса вынула платок из ридикюля и протянула плачущей девушке.
– Я не могу так больше, – сквозь всхлипы услышала она, – не могу.
Елизавета всерьез разревелась. Успокоить ее удалось лишь спустя пару минут.
– Единый, я так люблю его! – Красавица не по этикету высморкалась в платок.
– Кого? Эраста?
На нее посмотрели как на умалишенную.
– Сергея.
– О-о… Ну так выходи за него. Благочинник тебя любит и будет счастлив подарить обручальное колечко. Брось ты этого скользкого мухомора-губернатора!
– Не могу! – В отчаянии Лиза сжала веер до хруста перьев. – Ты же знаешь, мы банкроты. Я не могу так поступить с семьей, понимаешь?
Войнова не понимала, но Лиза все объяснила. В голосе ее слышалась усталость бурлака, тянущего лямку по крайней мере век.
– Если я выйду за него, батюшку ждет долговая яма. Дом пойдет с молотка. Матушку, меня и братьев поселят в работном доме. Она не сможет так жить, я знаю! У Саньки не будет будущего. И второй не доучится. Мое удачное замужество – наша единственная надежда. Я должна порвать с Сергеем, – сквозь ком в горле выдавила красавица. – Должна, но не могу! Встречаюсь тайком, как падшая женщина. Страх не оставляет меня ни на минуту. Если отец узнает о наших с ним встречах, сделает все, чтобы посадить Сергея в острог. Батюшка и раньше его не жаловал, а теперь и подавно. Он сделает это, он способен! Поэтому я оговорила тебя тогда. Прости. Я так боялась за Сережу!
Отрубина в ожидании замолкла, а Тиса задумалась над услышанным. Что, если бы ей пришлось выбирать между благополучием семьи и личным счастьем, как бы она поступила в этом случае? Если бы отцу грозила тюрьма, а маме – крайняя бедность в работном доме? Если бы Ричу была уготована лучшая доля отучиться в высшей гимназии, то ради собственного счастья она разрушила бы его шанс на безбедное будущее? Или поступилась бы собой, связав жизнь с нелюбимым? Сложный вопрос. Слава Единому, что не она стоит перед подобным выбором!
– Ты правда видящая? – вывела ее из дум Лиза неожиданным вопросом. В девичьем голосе послышался едва уловимый страх.
– Почти.
– Значит, если захочешь, ты можешь узнать секреты всех людей?
– Не всех, конечно, – усмехнулась Войнова. – Да и не нужны мне их секреты!
Девушки какое-то время смотрели в глаза друг другу, потом на лице Отрубиной проявилась бледная улыбка. Впервые за всю беседу искренняя.
– После концерта я боялась, что ты придешь в наш дом и все расскажешь отцу о Сергее. Видящей он бы поверил. А когда вчера ты нас увидела, я ночь не спала. Ты так смеялась, что у меня мурашки по коже бежали.
– Нужна ты мне больно, – фыркнула Тиса. – Храни при себе свои секреты и успокойся наконец.
– Тут и хранить уже нечего, – выдохнула Елизавета с потерянным усталым видом, какого девушка ранее у Отрубиной не замечала. Вот оно, настоящее лицо красавицы. Лицо заблудшего, хоть и вздорного, подростка или, вернее, жертвенного красивого агнца, которого родной батюшка без зазрения совести ведет на заклание в расплату за свои ошибки. Агнца, что способен разве что дергать привязь, и более ничего. Судьба его предрешена.
Пожалуй, в этот момент хорошее настроение Войновой обзавелось еще одной трещиной – она поняла, что сочувствует «поганке». И ведь все опять упирается в изнаневы деньги! Кто-то не может курган из-за них найти, кто-то не смеет выйти замуж по любви.
– Каков долг? – спросила, сама не замечая, как уже мысленно ищет выход из сложившегося положения Отрубиной.
– Ужасно большой. Даже если бы мы продали фамильный дом в уплату, то все равно не покрыли бы теми деньгами и десятую его часть. Нет. Мне уже ничего не поможет.
– Если только Лев Леонидович не найдет другой способ собрать нужную сумму, – пыталась подбодрить Войнова.
Елизавета в это не верила.
– Спасибо, что не держишь зла на меня, – рассеянно сказала она. – Мне пора вернуться в залу. Папенька будет сердиться.
Тиса мысленно услала папеньку Лизки в испод. И все же должен же быть какой-то выход?! Обязательно! Порядком потрескавшееся, но все еще хорошее настроение диктовало: нужно верить в лучшее.
Девушки вместе вернулись в проход анфилады.
– Тиса, – шепнула по дороге Елизавета. К тому времени она уже сбросила с лица тоску и снова надела маску неприступной благородной барышни, – я забыла предупредить тебя. Остерегайся графа Озерского! Мне Леса сказала, что он заинтересован тобой. Это плохо. Давеча я случайно от Эраста узнала о Ёсе такое, что могу точно сказать: он очень испорченный и коварный человек!
– Вот как?
– Да. Он падок на женщин. Он… он соблазняет их, а потом бросает в самом ужасном положении. – Кажется, Елизавета немного покраснела. Неужели Отрубина на такое способна? Оказывается, да. Прилив румянца к лицу пошел ей только на пользу.
– Ну, меня соблазнить у него нет и малейшего щанса, – усмехнулась Тиса. – Я его терпеть не могу.
Лиза осталась довольна ее ответом. Девушки перекинулись еще парой слов и разошлись.
Проходя мимо одного из балконов, Войнова мимолетом услышала знакомый едкий голос. Желая убедиться, что не почудилось, она подошла к приоткрытой двери и заглянула. Это в самом деле оказалась Клара, недовольно шипевшая на кого-то, стоящего под балконом. Точно рассерженная кошка. Любопытство взяло верх, и Тиса прислушалась.
– Клавочка! Доченька! Пойдем со мной!
– Ма, я же говорила, не называй меня Клавой! – недовольный возглас. – И что ты здесь делаешь!?
– Я пришла за тобой, Клавочка. Отец скоро вернется, пойдем домой.
– Где Февронья? Почему она тебя отпустила?
– Она вон там стоит, у ворот. Она шла за мной, но я…
– Возвращайся к ней немедля! – перебила мать Клара. – Слышишь меня? Немедля! И не позорь меня больше!
– Но отец, он же…
– Мама, уходи! Я приду, но позже. Побудь пока с Февой. – Девушка огляделась по сторонам, словно боялась, что ее могут застать за неприглядным делом.