Анна Невер – Потерянные (страница 124)

– Иди, – погладил он Поню по плечу, коснулся ее льняных кудряшек, – мама ждет тебя. А я не пойду, девочка. Я должен сделать еще кое-что важное. Иди.

Снова перемена места воспоминания. И Тиса увидела их троицу – себя, Поню и учителя, застывшую перед Фроловым в фонтанной гостиной. Только теперь богатей ей показался иначе, чем прежде. Болезненная испарина на челе. Досада, раздражение и страх, плохо спрятанные под чванливой спесью. И как не заметила? Более того, Наум обернулся, и она увидела Демьяна. Не замеченный, похоже, только их троицей, вэйн стоял возле фонтана. Ладонь его покоилась на поверхности хрустальной подставки.

– Вы нас отпускаете? – Голос Климентия.

– Ты оглох, милейший? – Богач выдавил из себя подобие улыбки или оскал. – Покиньте мой дом! Так понятнее? И да, забери свои деньги, раскопщик. Считай, что это возмещение… хм… за дурное обхождение.

Клим поймал кошель. Тиса видела себя со стороны. Свои изумление и оторопь. Учитель попытался сдвинуть ее с места, а потом обнял и зашептал на ухо одной ей известные слова. Затем, так и не разжимая объятий, увлек к выходу из комнаты.

Звон разбитого стекла. По мраморному полу разлетелись осколки. Демьян так и стоял на том же месте у фонтана, даже не замечая, что возле его ног блестела россыпь хрусталя.

Снова смена. И последнее непродолжительное воспоминание, которым милостиво поделился горбун.

За коляской закрылись ворота, и Наум оглянулся на стоящего поодаль главвэя.

– Что теперь, Демьян Тимофеевич? – промямлил, приблизившись к вэйну.

– Мой черед уходить. – Голос бесстрастен и сух, словно выжженная зноем пустыня.

Из вечернего сумрака вынырнул ассиец. Грудь и рука его были перевязаны белыми полотнищами. Судя по нескованным движениям, чувствовал он себя вполне хорошо. Мало того, мар без труда тянул за собой на привязи Григория Мерзликина.

– Ты хотел языка, брат. Забирай, – сказал Яг-Бай. – Он много знает о черных делах барона.

– М-м, – промычал пленный Мерзликин, кидая злые затравленные взгляды на вэйнов.

Демьян молча забрал поводок и направился к выходу. Ассиец нагнал его спустя пару секунд.

– Твоя женщина уехала с другим. Ты отпустил ее! Почему?

Вопрос заставил главвэя остановиться. Но отвечать он не торопился.

– Ты же мог забрать свою женщину, – похоже, ассиец на самом деле не понимал.

Демьян поднял руку, прерывая речь Яг-Бая.

– Мар слишком долго пробыл в империи и разучился молчать, – осадил он не в меру любопытного чернокожего вэйна. Но спустя несколько секунд все же процедил через силу: – Она выбрала другого.

– Но ты ведь мог убить его! Ты сильнее и достойнее этого белого.

– Ты не понял, Скорпион. Она любит его, – слова будто обдирали горло главвэя. – Я не буду лишать ее счастья. И больше ни единого вопроса, – предупредил Демьян, вперив в него тяжелый взор. – И да, если увижу тебя в империи еще раз – пощады не жди.

– Мы с Асой уйдем тотчас, она собирает вещи, – несмотря на угрозу, улыбнулся во весь белозубый рот Яг-Бай. – Если когда будешь в долине Скорпионов, знай, я приму тебя как дорогого брата. Храни тебя Песчаный Тэй!

Прежде чем уйти во тьму и утащить за собой Мерзликина, Демьян кивнул.

Вернувшись из чужих воспоминаний, Тиса накрыла лоб ладонью.

– Боже, что я наделала…

– Вам плохо? – Наум не торопился уходить и глядел с сочувствием.

– Мне не плохо, – простонала девушка, – мне невыносимо плохо.

– Я могу что-нибудь для вас сделать?

Отрицательно покачала головой. Тянулись секунды, но Наум все еще стоял рядом.

– Демьян теперь считает, что я люблю другого, – выдохнула она, не в силах больше молчать. – А я ведь не целовала Клима! Я же была в поиске!

– Простите, – промычал карлик, – но смотрелось это… э-э… Простите, – смутился он окончательно.

– Я видела, как это смотрелось. Ужасно! Будто я…

Тиса в негодовании заломила руки. А ведь Демьян говорил, что пришел за своей семьей. Боже. Хочется зареветь от тоски.

– Вы так не переживайте, – посоветовал Наум. – Знаете, вам просто нужно объясниться. Поговорите с Демьяном Тимофеевичем. Мне кажется, он не из тех, кто рубит сгоряча, даже при всем том, что он весьма решительный мужчина. Весьма.

Видящая горько вздохнула.

– Он улетел. Я теперь не знаю, где его искать.

– Ничего. Как вернется, вы поговорите. И все наладится, вот увидите.

Тиса благодарно взглянула на горбуна. Стыдно, что она так разоткровенничалась, но, с другой стороны, этот разговор немного успокоил ее.

– Простите меня, мне так неудобно.

– Пустяки. – Наум словно сам извинялся. – Теперь я побегу, иначе Аристарх будет гневаться. После всего произошедшего и особо после того, как ваш вэйн заявил, что рубиновая подкова на картине – не что иное как подделка, барон совершенно осерчал, – с беспокойством прошептал карлик.

Похоже, теперь настал его черед делиться своей печалью.

– Почему вы служите у него? – спросила Тиса. В глазах читалось все ее «уважительное» отношение к этому человеку.

Наум вздохнул так глубоко и тяжко, словно на его плечах держался весь Хорн.

– Он мой единственный родственник, Тиса Лазаровна, – прожевал слова маленький человечек.

– Родственник?

– Родной брат, – прошептал он, кидая в стороны взгляды. – Только никому не говорите. Ари считает это постыдным.

Войнова на какое-то время задумалась, и в ее мыслях Фролов стал обладателем еще нескольких нелестных эпитетов.

– Ладно, было весьма приятно с вами поговорить, но мне пора. – Горбун раскланялся. – Всего вам самого доброго и простите, коли обидел.

– Наум! – Тиса заставила маленького человечка оглянуться. Какие у него все же необычные голубые глаза. – Если вы когда-нибудь захотите променять родство на дружбу, я всегда буду рада видеть вас у себя. Поня к вам привязалась. Вы найдете меня в Увеге, мой отец – капитан пограничного гарнизона. Скажете, что ищете меня, и вас проводят. У нас, конечно, далеко не золотые хоромы, скорее наоборот, но жить вполне можно.

– Спасибо, Тиса Лазаровна! – Горбун явно расчувствовался.

– Можно просто Тиса.

Он улыбнулся, и лицо его стало даже красивым.

– Не уверен, что я смогу оставить Ари, но буду иметь в виду.

– Если он вас удерживает силой, я постараюсь вас вызволить, – спохватилась видящая.

– Что вы! – махнул маленькой ручкой Наум. – Я сумею исчезнуть, если вдруг решу уйти.

– Хорошо. Подумайте и приезжайте. Мы с Поней будем вас ждать.

Кажется, улыбка его стала еще шире. На том они расстались.

Поглощенная в свои думы, Тиса зашагала прочь. Вскоре фабрика осталась позади, под ноги лег узкий тротуар Бочкатого переулка. Здесь она когда-то потеряла сознание. Видящая рассеянно глядела по сторонам. Люди все так же спешили по своим делам, во дворах цвели деревья, желтели куртинки нарциссов. А казалось, совсем недавно небо, словно недостиранная простыня, висело низко и сыпало мокрым снегом.

С Яниной она почти столкнулась. Неудивительно, отсюда до приюта недалеко.

– Тиса Лазаровна! Как хорошо, что я вас встретила! – Женщину трудно было узнать. Простенькое, но довольно симпатичное платье, полосатая сумочка на локте. Розовые щеки. – Я вас искала, даже приходила к вам на Коромысловую, но не застала. Соседка сказала, вы уехали с молодым кавалером два дня как и не вернулись, – прошептала Янина. – Думаю, эта старушка горазда трепать языком, будьте с ней начеку.

Тиса поблагодарила за совет, но развивать тему не стала. Никифоровну уже не исправить.

– Вот, нашлась Понина брошка в вещах Праскевы. Я сразу сказала, что надо бы отдать, матушка мне и поручила. Как ее в кошель положила, так и ношу седмицу с тех пор.

Брошь легла в ладонь видящей. Из светлого дерева, должно быть, из березы. На ней вырезана веточка дикой жимолости с круглыми ягодами, что бывают ядовитыми. Мило, но Тиса почему-то не могла выдавить из себя благодарность.

– Хорошо. Как дела в приюте?

Минуту она слушала, что в приюте теперь все иначе, чем при Стеше. Черепицу новую кроют вместо латок. Сруб под мастерские уже под крышу подняли, целая артель работает с утра до полудня.