Анна Невер – Потерянные (страница 103)
– Нет, – ворчала она, надевая платье, – я не верю, что они помолвлены. Ни капли! Ерунда! Он не мог. Наверняка баронесса нашла себе какого-то другого красавца из ССВ. Демьян ведь даже не улыбнулся ей. Глупое дурное видение!
Прежде чем выйти из дома, она еще три раза заглянула к главвэю и всякий раз видела его переговаривающимся со служащими спецстражи. Тема касалась каких-то мудрецов-пустынников, у которых на седмице успел побывать Демьян.
Перед выходом Тиса проверила свой кошель и бумаги для приюта. Ей повезло, на мосту остановился ямщик и за копейки довез ее до Каретной, а там двадцать минут до приюта пешком. По дороге она почти убедила себя в том, что утреннее видение ничего не значит. В Крассбург она с Поней поедет.
В «Сердечный кров» девушка почти ворвалась и сразу заспешила к смотрительнице. Степанида Силовна оказалась на месте, и Войнова с радостью положила перед ней на стол пятнадцать монет и заверенное заявление.
– Вот, пожалуйста. Теперь я могу забрать Полину Средову?
– Долго вы, барышня, собирали печати, – усмехнулась Степанида. – Полина уже взята под опеку весьма и весьма уважаемой женщиной.
Тиса не могла поверить тому, что услышала.
– Что значит – взята под опеку? – выдохнула она. – Кем?
Смотрительница с довольным видом произнесла:
– Самой графиней Озерской, милочка. Полине очень повезло. Теперь она получит благородное образование и будет жить в графском доме.
– Но как же… Вот же печати, я же удочерила ее!
– Можете забрать свои бумаги, дорогуша. И я сожалею, – с притворным сочувствием вздохнула ехидина. – Без печати приюта они недействительны.
– Вы! – воскликнула Тиса. – Как вы могли с ней так поступить! Она же маленькая… Отдать ребенка этой ледяной селедке!
– Прошу вас не оскорблять в моем приюте графиню Озерскую! – гаркнула Степанида, поднимаясь с места.
Во дворе видящую заметили Янина и прачки.
– Вы уже знаете, да? Стеша, видать, еще несколько дней назад с ней столковалась, когда эта графиня сюда заезжала. Вам плохо?
– Нет, все нормально, – прошептала Тиса. – Я верну ее. Обязательно.
Она побрела к выходу под сочувственные взгляды.
С неба летели хлопья снега, сказочно красивые. Такие нравились Поне. Войнова доплелась до конца квартала, когда ощутила сильную слабость в теле и головокружение. Все тело стало жарким, точно в кипящий котел окунули. Она распахнула пальто, открывая шею и грудь холодному ветру. Шум в голове возрос настолько, что все звуки слышались словно через толщу воды. Видящая остановилась, держась за забор. Не устояла. Чьи-то руки подхватили ее и не дали упасть. А затем реальный мир исчез…
– Тиса! – голос Демьяна она бы узнала из миллиона других. Он что-то говорил. Девушка ощутила досаду: у темного бездонного колодца, куда она проваливалась, видимо, были очень толстые стены, и далекий голос главвэя то и дело исчезал.
Извозчик Косьма нынче отвез куму Араповых к родне и возвращался через Бочкатый переулок, когда услышал свист. Его окликнул мужчина с девицей на руках. Косьма лукаво ухмыльнулся парочке, подгоняя лошадок к обочине, и лишь потом понял, что барышня, кажись, больна да в бреду. Локоны в поту ко лбу да щекам прилипли. Стонет бедолага.
– На Коромысловую, и побыстрее, плачу втрое, – распорядился меж тем пассажир, аккуратно укладывая свою ношу на лавку и что-то шепча. – Погоди! – поднял он глаза. – По дороге мне слови еще кого из твоего брата.
– Будет сделано, – беззубо осклабился возница и хлестнул каурых по спинам. А мужик, видать, не из простых будет. Вона как властен голос-то, небось и правда деньжат имеет в мошне. Косьма не дурак. – А ну давайте, залетные!
На повороте шальной пассажир спрыгнул, не дожидаясь остановки, и о чем-то переговорил еще с одним извозчиком, отсчитал деньги. Затем вернулся к своей болезной барышне.
На Коромысловой сани были уже через четверть часа. Не обманул барин-то. Щедро расплатился. Так что и в питейную заглянуть не грех.
Демьян беспрепятственно миновал калитку и двор Кадушкиных, прижимая девушку к сердцу, и только на крыльце у открытых сеней задержался и развернулся.
Из-за поленницы выступил хозяин сих владений в тельняшке и штанах. Глядит хмуро, исподлобья. Если память не изменяет – Тарас, отставной моряк, глухой. А память колдуну изменяла редко.
– Ты кто будешь? – басом спросил мужик.
– Сосед, – стараясь не повышать голос, ответил вэйн.
– Чего с ней?
Демьян лишь махнул в сторону входа во флигель, приглашая хозяина зайти, коли есть желание. Тарас желание проявил, вошел следом, загораживая своей объемной фигурой весь дверной проем.
Вэйн уложил ношу на кровать, коснулся ладонью ее горячего лба.
– Сосед, – пробасил Тарас. – Не видал тебя раньше здесь.
– А я слыхал, что ты туг на ухо, – не отрывая взгляда от девушки, не остался в долгу тот.
– Стал слышать трошки. Еще по губам понимаю.
– А я у Соломиных изредка избу присматриваю.
– Захворала девка, – пробурчал моряк, видя, как, не приходя в себя, раскашлялась постоялица. – Из-за морозов, видать.
– Видать, да не только, – согласился Демьян.
– Ты лекарь, что ль?
– Лекарь – мой дед, а я – так… – Колдун проследовал на маленькую кухню и оглянулся. В очаге моментально вспыхнул огонь. На решетку поставился латунный чайник. Вэйн наполнил его, споро зачерпнув ковшом воду из ведра.
– Это еще кто приехал? – послышался недовольный бас Кадушкина.
– Мой посланец. – Демьян выглянул в уличное окно и поспешил из флигеля. Вернулся с бумажным свертком.
Тарас наблюдал, как сосед выложил на столик пару аптечных бутылей, затем ловко откупорил одну и плеснул черную жидкость в кружку. Сбегал в кухню, чтобы добавить теплой воды из чайника. Осторожно приподняв одной рукой под лопатки болезную, влил содержимое чашки ей в рот. То же самое проделал со второй бутылью.
– Ну же, Тиса, – прошептал вэйн, вглядываясь в ее лицо. – Расскажи мне, как ты умудрилась так истощить себя? Еще вчера улыбалась этому умнику… – Какое-то время он всматривался в девичьи черты, коснулся бережно ее щеки.
Губы беззвучно зашептали наклад, обновляя тепловой контур вокруг девушки.
– Э, сосед? А чегой-то ты так печешься о девчонке-то?
Он совсем забыл о присутствии Тараса.
– Я не сказал тебе главного, хозяин. – Вэйн глянул на мужика. – За домом Соломиных я приглядываю из-за нее.
– Зачем?
– Я люблю эту женщину.
– Хм. А она тебя?
– Не знаю.
– На ночь не останешься, – буркнул моряк. – Я это… в кухне посижу. Чегой еще, может, надобно?
– Нет, снадобья из аптеки со слабым колдовским накладом. Помогают быстрее обычного, но все равно не мгновенно.
Тарас оставил их вдвоем. Хороший мужик. Демьян укрыл Тису одеялом, затем не удержался и осторожно обнял ее. Припал щекой к каштановой макушке и закачал на руках как маленькую.
– Возвращайся ко мне, моя хорошая. Слышишь? Хватит блуждать в потемках. Бояться нечего. А девочку твою они тебе отдадут. Это я обещаю. Ты вот что скажи мне. Нужен ли я тебе еще.
Минула четверть часа, и видящая снова заговорила в бреду. Еле слышно и почти бессвязно.
– Поня… забрали…
– Вернут, – тут же пообещал вэйн. На лице Тисы появилась испарина, и он вытер ее носовым платком.
– Демьян… ты… видение… снова… – Она раскрыла мутные глаза и тут же опять закрыла. Лицо отразило досаду. – Не надо… – взмолилась.
– Что не надо?
– Не надо… – Она ткнула его в грудь ладонью.
– Что? Почему? – не мог понять он.
– Свадьба… весной… – заметалась девушка в его руках, – видения… не надо…
Вэйн замер, прислушиваясь. А потом закусил губу и закрыл глаза.