– Нахальный ублюдок! Каким был, таким остался! Самоуверенный и наглый, как мать! Это из-за нее Тим уехал в ту смердящую деревню на кулички! Она его довела до гробовой доски!
Демьян не обратил внимания на последнее оскорбление. На лицо его словно вуалью упала непроницаемая маска. Он еще раз окинул родственника взглядом.
– Зря я сюда приехал. Так и знал, что ничего путного из этого не выйдет. – Он развернулся и обошел испуганную Федосею, направляясь к выходу. – Можешь реестр не менять, но так и знай, – не оглядываясь произнес он, – титул я не приму. Опозоришься, коли будешь настаивать. Прощай… дядя.
– Проша, что ты делаешь?! – Княгиня, глядя на уходящего племянника, заломила руки.
Демьян уже достиг выхода из бывшей кухни, когда в спину его догнало тяжелое:
– Погоди ты! Опер, чтоб тебя!
Главвэй застыл в дверях, затем медленно обернулся.
Проклий Савельевич с каким-то мрачным удовольствием разглядывал племянника и наконец процедил:
– Ты еще и свободолюбивый гордец, каким был мой брат. – Видя, что его все еще слушают, продолжил примирительным тоном: – Давай присядь. Поговорим по-мужски. – Князь махнул рукой на стул, приставленный к стене. – А ты, Досея, оставь нас. И нянек всех забери!
После короткого колебания главвэй послушался. Подвинул стул к печи и уселся. Молча.
– Право, не ожидал, что приедешь, – цокнул языком Проклий, не сводя тяжелого взгляда с племянника.
– Одна особа с большим сердцем и верой в людей советовала мне посетить родовое гнездо. Предполагала, что из этого может выйти нечто путное. – Демьян наблюдал, как князь подцепил у ножки стола непочатую бутыль и тут же ловко откупорил ее.
– Значит, вот кому я обязан твоим приездом, – проворчал князь, разливая багровое вино по бокалам. – За эту мудрую особу и выпьем.
Мужчины выпили, не спеша возвращаться к больным темам, коротко обсудили расстановку власти в имперском совете, скорый прилет драконов с Лазурного, набеги близ пустошей на караваны. Затем разговор сместился на учебу в Вемовейском, ССВ и работу в ней. Оказывается, Проклий в самом деле знал многое о жизни Демьяна, и в его голосе сквозила гордость за племянника.
– Ты в самом деле похож на Тимошку. Глаза только ее.
Демьян напрягся, ожидая новых нелестных слов в адрес матери, но дядька молчал.
– Я был не прав, – неожиданно повинился он, исподлобья глядя на огонь печи и выпячивая нижнюю губу. – Во многом. Как последний идиот дергал твоего отца за усы. Да пусть бы хоть с дояркой обвенчался, лишь бы жив был! Если б я тогда не уперся рогами супротив их союза, он бы не уехал из имения. Треклятая деревня! Свою вину я вымещал на тебе. Это сейчас я понял. Книжонок начитался, поумнел. Без ног и вэи, видишь ли, заняться нечем, – с отвращением к себе выговорил старик. – И если можешь – прости. Нет – катись ко всем изнаням испода!
– Принимаю, – кивнул главвэй. – Что с ногами?
– С рысака слетел, когда удерживающий наклад ослаб. Вэя, видишь ли, покинула меня внезапно. – Лицо Проклия помрачнело еще больше. – Святая Вэя забрала свой дар. Теперь я лишак.
– Лекарей вызывал?
– Дуралеи они! Дармоеды, – внезапно шарахнул кулаком по подлокотнику князь, – все сбережения извел на этих мошенников! Имение еле удержал от разору.
Какое-то время Демьян выслушивал положение дел во владениях князей Невзоровых. Затем они выпили еще по бокалу вина.
– Покажи скип, – попросил дядька. И, когда оружие главвэя легло в его руки, старик на несколько минут превратился из грозного князя в восторженного мальчишку, получившего дорогую сердцу игрушку.
Пока Проклий вертел в руках ореховое древко, главвэй наклонился и поднял с пола книгу, что упала при появлении племянника в бывшей кухне. Роман Селивана Долгова «Огненные небеса». Двухтомник, военная эпопея. Демьян пролистнул несколько страниц и остановился на картинке. Два всадника-вэйна на драконах сошлись в небесной схватке. Пролистнув еще, рассмотрел новую иллюстрацию – девушка обнимала при встрече вэйна.
От созерцания рисунков племянника отвлек Проклий, возвращая ему скип. Вэйн отложил том на стол и прикрепил оружие к ремню.
– Что это у тебя? – спросил князь, вытянув руку и указывая перстом в грудь главвэя. Он прищурился: – Что эта изнанева штука делает на твоей шее!?
Тиса и сама теперь увидела кулон на бронзовой цепочке поверх сюртука. Тот самый, что месяц назад управной ССВ Политов принес Демьяну из секретки. Должно быть, сейчас он выскользнул из-за ворота мужчины случайно, когда тот поднимал книгу.
– Эта вещь мне нужна, – спокойно ответил главвэй, собираясь спрятать цепочку за ворот. Однако Проклий остановил его.
– Погоди. Это же угн, я прав? – прорычал князь. – Сними эту дрянь немедленно!
Видя, что племянник не торопится выполнять его прихоть, разразился ругательствами.
– Что ты делаешь? – раздувался от возмущения дядька. – Ты хочешь убить свой дар? Поскольку вэя при тебе, то угнетатель ты настроил на дар убеждения? Я прав? А шкала! Она уже желтая! Еще немного, и ты потеряешь свой дар, идиот! А с ним и часть вэи оставит тебя! Святые-то не прощают отказа от своих даров! Я знаю, что такое потерять вэю!
– Я себе не враг, дядя. До момента, как угн станет красным, у меня еще достаточно времени. Вэя останется при мне.
– И все же ты безумец! Упрямец! Идиот! – не успокаивался князь Невзоров. – Ну зачем ты его повесил на себя? Тебе надоело убеждение? Доверять этой дрянной древней штуке!
– Он сработан на совесть. Я уверен, – отмахнулся главвэй и спрятал кулон под одежду. – Твои беспокойства пустые.
Тиса вернулась из видения, но не торопилась открывать глаза. Краем уха она слышала, как Мо Ши негромко обсуждал с Климентием планы на весенние раскопки. Видящей хватило минуты, чтобы оценить последнее видение и понять – как бы Демьян не забыл ее. «Особа с большим сердцем» – это ведь она!
И неужели ради того, чтобы скорее избавить ее от приворота, он надел на шею этот опасный кулон? Если так, то Проклий Савельевич прав, ему стоит поскорее снять эту штуку с себя! Смысла ее носить у Демьяна нет и не было. Когда он получит ее письмо, поймет это. Или написать еще одно? Или… может, хватит писем, размышлений и сомнений?! Агата Федоровна права. Она будет храбрее!
Видящая поднялась с кресла, точно птахой взлетела.
– Тиса Лазаровна, – тут же подоспел к ней шуец, потирая ладони, – как наш поиск? Получилось увидеть оборотня?
Девушка отрицательно покачала головой.
– Я опять не смогла, Мо Линич, – покаялась она, но при этом улыбнулась. – Трудно дается. И, пожалуйста, простите меня…
– Ничего, у вас все получится, моя дорогая, я уверен в этом, – перебил ее старик.
– Я о другом, – Тиса закусила губу. – Простите за то, что мне придется прервать обучение, поскольку я собираюсь уехать из Оранска в самое ближайшее время.
– Как уехать? – Шуец замер посреди кабинета, словно громом пораженный.
Войнова заметила растерянный взгляд Климентия и ощутила укол совести.
– Вы не можете уехать! – воскликнул заведующий. – Вы еще не нашли оборотня! И… и… вы не освоили до конца дар. Возмутительно неверное решение – оставлять обучение в такой важный момент! Климентий, скажи своей ученице, что это невозможно! – напустился на ассистента старик.
– Почему вы решили уехать? – Клим оказался рядом и заглянул в глаза.
– Извините, я не могу сказать, но уверяю вас, это важно для меня. Возможно, я еще вернусь и доучусь у вас. А пока…
В дверях показались Строчка и Клара. Оказалось, возмущения Мо Ши были слышны даже в опытной. Какое-то время в кабинете стоял гвалт, говорили все присутствующие разом. Уговоры на видящую так и не подействовали. Тиса твердо знала, что ей нужно. А именно – увидеть Демьяна и во всем разобраться. Если он так любит свою Жар-птицу Разумовскую, то зачем отменяет таблетки в вэйноцехе, зачем надевает этот кулон, пишет письма и вспоминает о ней?
– Я думаю, Мо Линич, если бы дело это не имело высокой важности, Тиса бы не надумала уехать. Давить на нее мы не можем, – поддержала девушку Клара и заработала сердитый взгляд от заведующего.
Войнова ухватилась за рукав брюнетки.
– Мне нужно забрать Поню, – прошептала она. – Совсем забрать, понимаешь?
– Я помогу, – кивнула Клара. – Одевайся. Клим, ты отвезешь нас в приют?
– Тебе еще нужно со Строчкой занести наблюдения, – мрачно напомнил Ложкин.
– Да ладно тебе, – отмахнулась Клара. – Успеется.
Спустя полчаса две молодые женщины входили в здание «Сердечного крова». Приютных нигде не было видно, и Тиса знала почему. Время обеда. Степанида Силовна не обедала с подопечными и, на удачу пришедших, нашлась у себя в приемной. Она просматривала содержимое ларя, когда в дверь постучали. Захлопнув крышку, Степанида отставила сундучок и громогласно спросила: «Кто?»
Пожелание Войновой удочерить девочку заставило смотрительницу на пару секунд задуматься, потом на ее лице появилась елейная улыбка.
– Конечно, Тиса Лазаровна, я понимаю ваше стремление принять ребенка из приюта. Вы часто выгуливали Полину.
– Да, я так сильно привязалась к ней, – признала Войнова.
– Очень похвально и так благородно! По уставу «Сердечного крова», – Степанида указала на брошюру, висящую в рамке на стене, – вам всего лишь нужно написать заявление с прошением, рассказать при этом о себе, своем денежном состоянии, где живете, с кем, затем заверить печатями в мэрии и в управе. Оплатить приюту пятьдесят рублей, и можете забрать ребенка.
