Анна Неделина – Украденная судьба (страница 43)
Он прошел в угол комнаты, бесцеремонно отодвинув стул, приблизился к самой стене. Там обнаружилась медная заслонка душника, украшенная резьбой. Белло открыл ее и задумчиво проговорил:
— Ну, вот!
— Что?
— Да подойди, не бойся. Чудовище мы твое уже изловили. Осталось избавиться от магии.
Я приблизилась. Белло вытащил из кармана белоснежный батистовый платок и сунул руку в отверстие душник, поморщился, а потом вытащил оттуда, собрав в платок, как в чашу, отвратительного вида склизкую субстанцию зеленовато-серого цвета. Мне казалось, что дальше некуда, но запах стал в разы отвратительней.
— А могла бы быть и тухлая рыба, — заключил помощник распорядителя. — А ты говоришь: фантазия. Никакой новизны. Сколько лет я во дворце, а изящества в девичьих проказах не прибавилось. Вся беда в том, что высшая степень гнева не сочетается с воображением. Потому что воображение, фантазии — суть созидание. А гнев порождает разрушение…
— Господин Белло, — проговорила я, закрывая рот и нос. — Вы…
Помощник распорядителя взглянул на меня, уже в который раз вздохнул и вышел из комнаты, унося с собой мерзкую находку. Я поспешила распахнуть окно. Потом стерла в оставшуюся на заслонке душника слизь. Собственный платок я решила выкинуть.
Смеяться или плакать? Тухлое яйцо… и ведь выбрали время, когда у меня не было возможности задержаться в комнате. Полежало в теплоте, «дошло» окончательно… Я представила маркизу Эвлин, крадущуюся в мою комнату с яйцом в сумочке… Или же нет, сама бы она не стала творить подобное безобразие, послала бы одну из фрейлин, менее титулованную. А скорее всего — просто приплатила служанке.
Вскоре вернулся Белло.
— Я, разумеется, узнаю, кто убирался в твоей комнате в последние дни. Но даже если девушка найдется, вряд ли сознается, кто ее науськал. Думай сама. Но даже если догадаешься — не рекомендую мстить в ответ. Разве что ты уверена, что кто-то вступится за тебя в случае скандала…
— Не представляю, кто это мог быть, — призналась я.
— Регина, ложная скромность тебе не к лицу. Принимая знаки внимания Его Величества, ты принимаешь и недовольство окружающих, которым повезло меньше…
— И вы туда же! — воскликнула я. — Господин Белло, я на службе. Неужели за все годы пребывания во дворце вы ни разу не говорили с королем?
— Хм… признаться, нет. Это — прерогатива распорядителя, его сиятельства графа Нейвина.
— Ну… я понимаю, о чем вы. Но, уверяю вас, я доказала, что Его Величество не уделяет мне внимания за пределами моей работы.
Белло задумчиво выгнул бровь.
— Неужели? Ну, допустим, на этом фронте у тебя затишье. Тогда остаются еще поклонницы графа Брана, а также противники Верса Плантаго… хотя раз все случилось именно сейчас, дело может быть в Его Высочестве.
Я недоуменно уставилась на помощника распорядителя. Поверить в то, что мне не дают прохода почитательницы принца, я не могла — все же он слишком юн. А для заговорщиков подсовывать тухлые яйца в душник как-то… несолидно!
— В последнее время принца во дворце полюбили, — задумчиво проговорил Белло. — Но все помнят, что его пытались отравить. Да, дело раскрылось, но слухам это не мешает. Ты была с принцем, когда он заболел. Говорят, до сих пор не ясно, почему его недуг так затянулся. Королю даже пришлось прислать одного из своих целителей. А это значит, что, скорее всего, мальчик был проклят.
— Ничего подобного! Целитель подтвердил, что на Тиля не воздействовали магически! — возразила я.
— Слухи все равно будут распространяться, — покачал головой Белло. — И будут люди, которые в них верят. А ты — фигура сомнительная. Явилась ниоткуда, но гуляешь с графом Браном и беседуешь то с советником, то с самим королем.
— Хотите сказать, слуги пытаются мне отомстить за принца? — проговорила я. Белло промолчал. Я покачала головой.
— Какие глупости!
— Запомни, Регина: здесь нет глупостей. Любой, даже самый незначительный твой поступок, может тебя возвысить или наоборот, привести тебя к гибели.
Когда помощник распорядителя ушел, я села в кресло и рассмеялась. Только мелкой мстительности слуг мне и не хватало! Хорошо, что я пью чай в покоях принца Тиля: не нужно задумываться о том, что кто-то плюнул в чай…
Я не понимала только одного: зачем было прятать за шторой мои платья? Это казалось мне откровенной нелепицей. Еще большей, чем тухлое яйцо. Я осмотрела все три наряда и не нашла повреждений. В шкафу кто-то рылся, но вытащили только эти платья. В одном из них я была в городе, одно еще даже не надевала. Нет, платья вытаскивали наугад. Кто-то спугнул? Но зачем вообще обыскивать мои вещи? В надежде найти остатки отравы, которая досталась принцу Тилю? А платья на окне — попросту забыли убрать к остальным?
Я спрятала лицо в ладонях.
Я больше не могла об этом думать. Слишком устала и хотела спать.
Кайлен поджидал меня недалеко от покоев принца.
— Доброй ночи, Регина! — приветствовал он. — Прогуляешься со мной по саду?
Я улыбнулась.
— Вам снова дали отдых, граф?
Кайлен притворно вздохнул.
— Телохранителю короля тоже нужен сон. К сожалению, с этим мало что можно поделать. Согласно последним исследованиям в области целительской магии, можно приготовить эликсиры, которые будут поддерживать человека на ногах не меньше недели. Но потом, к сожалению, он упадет, что бы вокруг ни происходило. И спать будет не менее трех дней. Это — если выдержит сердце.
— Опасные эликсиры, — заметила я. Кайлен кивнул.
— Да, но такого действия не дает даже пыльца фей.
Я настороженно взглянула на него.
— Вы употребляете «пыльцу», граф?
Кайлен улыбнулся.
— Пару раз приходилось. В основном, в самом начале службы. Но Его Величество быстро заметил и сказал, что телохранитель, который не заботится о своей жизни, не сможет обеспечивать сохранность чужой.
— Король мудро поступил, — пробормотала я.
— Лав говорил, что ты заметила его пристрастие к «пыльце», — заметил между тем Кайлен. — В некоторых случаях… я не могу с ним спорить, его не спасают никакие лекарства. Брат не хочет дожидаться смерти дома.
Я не знала, что сказать. С одной стороны, если Лаверн Бран находится под действием неизвестного проклятья, «пыльца» способна значительно приблизить смерть… однако я понимала, что для человека, который считал себя виноватым в том, что короля Сельвана так и не удалось найти, с не меньшим успехом изведет себя самокопанием, если останется без работы. Должно быть, Лаверн Бран не оставил себе другого выхода.
— Как его самочувствие? — спросила я.
— Прекрасно! Бегает по окрестностям в поисках заговорщиков. Еще не всех переловили, — добавил он, заметив мое удивление. — Они с Версом то в тюрьме, то в городе…
— В тюрьме? — я невольно вздрогнула.
От Кайлена это не ускользнуло, но спрашивать он не стал, лишь пояснил:
— Заговорщиков допрашивают. Мы думаем, что среди аристократии найдется еще немало таких, кто симпатизирует пустым фантазиям… Я бы мог понять, — с неожиданно прорезавшейся ожесточенностью, проговорил граф Бран, — если бы они действительно знали что-то о короле Сельване и пытались вернуть его на престол. Нет, они просто прячут за громкими лозунгами свои обиды. Альвет заставил их вспоминать закон, запретил притеснять крестьян, они сочли это оскорблением и теперь готовы поддержать кого угодно, лишь бы им посочувствовали. Такие продадутся Дингару или объединяться с линезскими бунтовщиками, не задумываясь, чем это закончится для них самих! И для всех нас…
Я молчала. Кайлен говорил с горечью, и наверное, что подобные мысли объединяли весь ближний круг короля Альвета. В этом кругу странно смотрелся только Верс. Патриотические мотивы спасения Рольвена мало подходили дингарскому шпиону. Тем не менее, Альвет ценил его не меньше других, и Верс прилагал немало усилий, чтобы оправдать такое отношение.
— Прости, — выдохнул граф Бран. — Видимо, мне нужен был слушатель. Противно слушать шепотки, что Тиль заболел не просто так, и не пройдет месяца, как все успокоятся и тогда Альвет прикажет удушить мальчика подушкой во сне… Не знаю, как терпит это сам Альвет. Я бы на его месте давно приказал выгнать всех слуг, которые болтают невесть что.
— На то он и король, чтобы быть мудрее, — заметила я.
— Не знаю, — вздохнул Кайлен. — Иногда меня самого посещают отвратительные мысли. Что он слишком много воли дает людям, а те почитают это за слабость и треплют его имя…
Я хотела было сказать, что слышала и другие слухи, что не все во дворце подозревают Альвета в злых намерениях, вот, например, Белло считает, что мне подсунули в душник тухлое яйцо, заподозрив в том, что я сглазила принца. Но все как-то колебалась, хотя мне самой теперь история казалась больше курьезной, чем устрашающей.
Наконец, Кайлен сказал:
— Давай поговорим о чем-нибудь другом.
— Конечно, граф. У меня есть неожиданный вопрос, — заявила я.
— О? — оживился Кайлен. — Внимательно тебя слушаю!
— Видите ли… у меня есть шпинель, которую я использовала как основу для защитных амулетов. Я заговорила камни, но теперь они требуют огранки. Я знаю, что при дворе есть свой ювелир… но не знаю, могу ли я обратиться к нему с просьбой. Может быть, лучше поискать кого-то в городе?
— Чтобы какой-нибудь неумелый мастер испортил камни и не дал закрепиться магии? Ну уж нет. Конечно, мастер Риваль слишком занят, но его ученики — тоже замечательно знают свое дело. Обратись к Дову Иврану. Только не удивляйся, он слегка резковат. Мы зовем его Колючкой. Но он действительно хорош. Скажешь ему, что тебя направил я.