Анна Неделина – Украденная судьба (страница 24)
Не помогало.
Сейчас я видела это так: золотые нити, прошившие насквозь его ладонь, растворялись в пространстве, не принятые, не принявшие новое тело… Я перехватила непослушные кончики этих нитей, направляя туда, куда нужно. К сердцу короля Альвета, заставляя его биться.
Мимолетное сопротивление рассеялось.
Это чужая жизнь, не принадлежащая этому телу. У него есть своя. Какой бы она ни была короткой — так должно.
Это жертва, отданная добровольно, напомнила я.
Добровольна ли? Правда? Правда?
Это не был разговор в полном смысле слова. Я никогда не знала, чьи мысли, и чья воля соприкасается с моей. Но мне казалось, что это само время воплощалось в едва уловимую сущность, чтобы снизойти до нас, людей.
На мгновение я засомневалась. И тут же испугалась этого. Потому что невидимый собеседник чутко чувствует слабину. В конечном счете, это не мое — или не только мое решение — но если вопрос задан, ответ может быть принят во внимание…
Да.
Да… — словно из бесконечной дали дошло до нас эхо чужой воли, хотя в этом я уже не могла быть уверена. Вот зачем отдающий жизнь должен быть рядом — чтобы дать ответ. Камни, эликсиры — всего лишь проводники…
Альвет снова захрипел, и Верс, оттолкнув меня, прижал его к софе. Агония продолжалась несколько страшных мгновений. Я почти вслепую нашарила ладонь Альвета, липкую от крови…
К тому времени, как появился целитель в сопровождении советника Ривена, Альвет уже лежал без памяти, но дышал ровно, и сердце его слабо билось.
А метка Митили пропала, словно ее и не было. Быть может, мне и правда привиделось? Но я все еще чувствовала боль, как от ожогов…
По счастью, на вопросы отвечал Верс. Я, конечно, владею магией времени, но использовала ее в жизни редко… а способность переноса жизненного пути стала для меня практически проклятьем. И хотя отчего-то люди склонны считать, что я только ею и пользуюсь, чтобы обогатиться или просто навредить людям… Но это не так. Потому использование способностей — даже при наличии устойчивого проводника (хороший, восприимчивый к магии кристалл, который вырос где-то в горных недрах, очень близко к жизненным токам земли) — забрало у меня изрядно сил.
Да и вообще меньше всего мне хотелось бы обращать на себя внимание. После того, что я увидела. В прочем, всерьез испугаться еще и за себя сил уже не осталось. Поэтому я просто отошла в сторонку и села в кресло у стены. Поймала цепкий взгляд, брошенный Версом. Маг тут же отвел взгляд.
Временами я уплывала в туман и теряла нить разговора. Пока целитель осматривал Альвета, Верс как-то справлялся с гневом советника Ривена.
— Это действительно царвель, — признал целитель. — Доза невелика, но состояние его величества… видимо, у него было магическое истощение. Это могло привести к гибели.
Я не поправила его. Верс тоже ничего не сказал.
— Как это могло случиться! Куда вы все смотрели?! — маркиз рвал и метал. — На кухне перестали проверять поваров? Королевскую еду никто не пробует?!
Целитель замер, осознав, видимо, что любая ошибка — и его казнят вместе с работниками кухни, виновны они или нет.
— Успокойся и начни думать, — отрезал Плантаго. — Яд был не в еде.
Удивительно, но советник задумчиво затих.
— Посуда? — наконец, спросил он.
— Чашки, — кивнул Верс. — И с большой долей вероятности покушение планировалось на принца.
— И что, девица перепутала его с королем?! — взревел Ривен. Мне показалось, он совершенно не владел собой от волнения. Не ожидала, что увижу его в таком состоянии. Верс же хранил спокойствие.
— Она могла вообще не знать, кому и что несет, — заметил он. — Или думала, что отравлена только одна чашка. А короля не должно было здесь быть, — меня обжег очередной брошенный вскользь взгляд.
В нем крылся немой упрек и что-то еще… Яд в двух чашках — для линезского принца и того, кто разделит с ним трапезу. Вместо Альвета с большой долей вероятности чай выпила бы я… Ведь наша встреча с графом Браном — лишь совпадение. Кто мог предполагать, что он действительно передаст мою просьбу королю, а тот — прислушается к мнению какой-то ведьмы…
— Слишком шаткий план покушения, — подтвердил мои мысли Плантаго.
— А такие вернее всего и срабатывают, — проговорил Ривен и его задумчивый тон мне отчего-то не понравился. Похоже, что и Версу тоже.
— Что бы это значило? — поинтересовался он с видимым спокойствием, но мне показалось, что в покоях заметно похолодало.
— Кайлен сказал, что Альвет пришел сюда из-за нее… Рядом с королем были вы двое, и у него магическое истощение. Я вынужден делать вид, что доверяю тебе, Плантаго, но мириться еще и с твоей ведьмой не обязан.
Я предпочла смолчать и не делать замечаний вроде: «Я не его ведьма».
— А учитывая ее способности… — тяжело добавил Ривен и мне, наконец, стало страшно за себя. Все повторялось: еще чуть-чуть и я окажусь в тюрьме просто потому, что мои способности считаются опасными. И если уж я оказалась рядом с королем в момент покушения на него — тут и сомневаться не стоит. Ясно, кто во всем виноват!
— И она знала про царвель, — сказал Ривен, глядя на меня. — Я допускаю, что она испугалась, осознав, что может умереть король, а не принц и предпочла сдать подельницу…
— Я никогда прежде не видела эту служанку! — возразила я, пожалуй, слишком быстро. Просто не было больше сил молчать. С каждым словом маркиза я словно слышала скрип ворота, натягивающего веревку на дыбе…
Я не хочу снова оказаться в тюрьме!
— А ее никто не может вспомнить, — усмехнулся маркиз. — Та служанка, что несла чай в покои принца, утверждает: девица остановила ее в коридоре и передала приказ вернуться на кухню. А сама понесла чай. Разумеется, на этот случай действуют правила о проверке. Так просто еду в коридоре не передашь. Служанка должна была вернуться на кухню. Но эта дура говорит, что даже не подумала о правилах, будто ее околдовали!
Он как будто хотел добавить: «А кто у нас тут ведьма?»
Но не добавил, вместо этого — просто продолжал смотреть на меня.
— Да ведь и Альвет ни с того, ни с сего доверился тебе, — задумчиво произнес он. — Ввел в ближний круг, пообещал прощение.
— Если бы не она, Альвет уже был бы мертв, — лениво заметил Верс. — Лучше скажи, почему он не носит с собой защитный амулет. Это спасло бы его от яда.
— В том-то и дело, — горько ответил Ривен. — Амулет всегда был при нем. Кто, кроме ведьмы мог подстроить все так, чтобы покушение выглядело совпадением.
Я поняла, что приговор мне уже вынесен и подтверждается, как выяснилось, очень легко. Всему найдется объяснение.
Ривен шагнул было ко мне. Или мне показалось, что он приближается. Я почему-то даже была уверена, что он намерен схватить меня. И я поднялась из кресла, хотя понимала, что бежать некуда, что в дверях стража, да и Верс…
Верс оказался между мной и советником.
— Оставь ее, — уронил он. — Или не видишь, что ей самой целитель не помешает?
— Да мне плевать! — бросил Ривен, но почему-то остановился. — Не думай, что это вас оправдывает… Чтобы втереться в доверие к королю, достаточно спасти ему жизнь. Да это уже повтор, причем прежде ты действовал изящней, это даже я могу признать.
— Ты совсем потерял голову! — фыркнул Верс. — Не позорься перед людьми, советник!
— Вовсе нет, Плантаго, моя голова как раз при мне! И меня тебе не обмануть. Тебе нет резона хранить верность Альвету. А все твои обещания найти заговорщиков — только слова.
— Определись, кого обвиняешь: меня или ее, — процедил Верс. — И не мешай целителю спасать короля!
Я стояла ни жива, ни мертва.
Ривен смотрел на нас тяжелым взглядом отчаявшегося человека.
— Ваше счастье, если он придет в себя, — наконец, сказал он. — Но с дознавателями все равно будете говорить оба. И попробуйте хоть что-то утаить!
Должно быть, его угроза в большей степени была рассчитана на меня. Потому что Верс даже не шевельнулся. В отличие от меня, он напуган не был.
Ни один король, даже самый благородный и радеющий о благе государства, не защищен от покушений. Дед Альвета пользовался уважением народа. Он прославился военными победами в молодости, а в зрелые годы — здравой политикой и умеренными налогами. Люди прозвали его Король Крепкая Рука. Но даже против него был организован заговор. Может быть, и не один, но именно этот вошел в историю. Король был ранен и лежал при смерти. Слухи просочились за стены королевского дворца, столица была охвачена страхом. Люди стекались к дворцовой ограде и подолгу оставались там, в ожидании новых сообщений о самочувствие государя. Страже настрого было запрещено разгонять толпу. И когда стало ясно, что опасность миновала, радостный рев жителей Темайна заставил содрогнуться дворец. Все знают эту историю.
Ради Альвета толпа не собиралась. Во дворце распространили слух, что король заболел и наказали нескольких горничных — за сквозняки и плохо чищенные камины. Но рано или поздно все всё узнали.
Король пришел в себя, но к нему никого не допускали, кроме целителей (после тщательной проверки), королевы-матери (после спора с советником Ривеном) и Ривена (после недовольных напоминаний королевы о том, что Альвету нужен покой, а не решение государственных дел, которые его в постель и загнали).
Кайлен и Лаверн Браны зорко следили за интересующимися королем и линезским принцем.