Анна Неделина – Украденная судьба (страница 19)

— А что это? — спросил Тиль.

— Спросите у Регины, она знает лучше. У нее как раз нестихийная магия и время ей подвластно.

Принц посмотрел на меня вопросительно. Я кивнула.

— Никогда не видел магов времени. Что ты можешь? — с вежливым интересом спросил он. — Это опасно?

— Любая магия может быть опасной, — проговорила я. Верс усмехнулся, и Тиль истолковал это по-своему.

— Да, целитель знает смерть так же хорошо, как и жизнь. Это я понял.

Не знаю, что почувствовал Верс, услышав такое истолкование собственных слов, но маг предпочел промолчать. А Тиль смотрел почти требовательно, и мне пришлось пуститься в объяснения, хотя тема разговора мне не слишком понравилась.

— Должно быть, вам известно, что есть несколько типов магии. Самая распространенная — когда маг черпает силы из природных стихий, подчиняя себе одну из них. В Рольвене больше магов воды и воздуха. Куда меньше магов земли, и почти совсем нет огненных магов.

— Я знаю легенду, — кивнул Тиль. — Зато у нас есть маги огня. Даже моя няня умела жонглировать огненными шарами. Это красиво… хотя и опасно, поэтому мой отец говорил, что если бы я подчинял огненную стихию, он никогда не позволил бы показывать мне такие фокусы. Иначе я бы спалил дворец.

Эту историю он выложил нам с той же серьезностью, с какой прежде пересказывал слова маркизы Эвлин.

— Другие маги способны воздействовать на пространство, — продолжила я. — Это очень редкий дар, но я знала одного человека, который способен был открыть любую дверь, и она бы вела туда, куда он хотел. И есть еще третий тип магии — черпающий жизненные силы и на них же воздействующий. Это целительство, проклятийная магия, магия времени и магия подчинения.

Тиль внимательно посмотрел на меня.

— Вся эта магия в Рольвене под запретом?

— Нет, что вы. Целителей, например, очень ценят, — заверила я.

Принц задумался и все же признался:

— Я иногда… рядом со мной люди начинают злиться. Если они перед этим разозлили меня.

Собственно, что-то такое я и подозревала. Должно быть, Верс тоже, отсюда и вопрос про поведение маркизы.

— Я не всегда успеваю… остановить это, — добавил Тиль и слегка покраснел.

— А Регина может заставлять людей улыбаться без причины, — заявил вдруг Верс.

— В некотором роде эту способность можно назвать магией радости, — пояснила я поспешно. Мало ли, что еще взбредет Плантаго в голову.

— Это куда полезней, — подумав, признал Тиль. — Эта способность тоже относится к магии подчинения?

— Скорее, разновидность целительской. Я не могу заставить человека меня слушаться, — заметила я и услышала очередной смешок Верса. — Но с человеком, который чувствует себя хорошо, обычно легче договориться.

Тиль улыбнулся.

— Да, наверное. А я вот могу немного управлять людьми, которых разозлил, — сказал он.

— Когда человек злится, он не в полной мере владеет собой, — заметил Верс. — Случалось ли вам жалеть о том, что вы сделали в гневе, ваше высочество? Вы говорили или делали что-то, чего не стали бы делать, если бы не злились и имели возможность обдумать последствия.

Тиль спокойно кивнул.

— Наверное, каждый человек такое испытывал.

— Не каждый человек придает этому значение, — пожал плечами Плантаго. Не о себе ли он говорит? И кому предназначаются эти слова: принцу или все же мне?

— А почему магия времени тоже относится к этой группе? — спросил Тиль и я вздохнула. В глубине души надеялась, что его интерес быстро угаснет. Верс бросил на меня насмешливый взгляд: будто понял мою досаду.

— Сначала я расскажу о магии замены жизненного пути, — сказала я. — В некотором роде это проявление целительской магии.

Верс хмыкнул, но я сделала вид, что не услышала, и продолжила:

— Маг, владеющий этим даром, способен передать жизненные силы одного человека другому и тем спасти умирающего. Обычно подобное неподвластно магам, даже самым сильным целителям. Но некоторые пытались… остались легенды, не самые приятные. Магия замены работает при соблюдении нескольких условий.

Жизнь должна быть отдана добровольно. Человек, отдающий жизнь, должен искренне желать того, что произойдет. Иначе высок риск того, что ничего не выйдет. Поэтому наибольшая вероятность успеха возникает в том случае, если речь идет о близких родственниках. Жизненные нити уже переплетены… Еще для обряда нужна кровь отдающего жизнь и желание мага, выраженное вслух. Наконец, надежней всего эта магия работает, если заменять одну жизнь на другую, без остатка. Достаточно опытный маг может… черпать жизнь частями. Но это будет означать, что жизнь отдающего сокращается… и никто не может предугадать, насколько ее хватит и когда умрет тот человек, который жертвует собой…

Перед глазами встал образ вдовствующей королевы. Я осеклась. Не та история, которую стоило бы рассказать ребенку. Тиль слушал внимательно, не перебивал и не спешил выказывать страх или брезгливость.

— Целители могут делиться собственными силами, — медленно проговорил он. Я кивнула.

— Да, поэтому для них особенно высока опасность магического истощения. Но есть случаи, когда они бессильны. А замена жизненного пути подействует независимо от того, в каком состоянии человек, которого хотят спасти. Понимаете, ваше высочество?

Принц кивнул, хотя мне показалось, достаточно неуверенно.

— А магия времени? — спросил он, наконец.

Я вздохнула.

— Она очень близка, потому что тоже меняет жизненный путь человека… Точнее, люди считают, что при помощи магии они могут себя спасти и при этом никто не умрет.

— Люди ошибаются?

— Скорее, не учитывают существенных условий проявления магии времени. Она помогает отвести время назад и тем самым попытаться избежать беды, которая случилась в будущем.

— То есть… если на королевский замок напали и случился переворот… эта магия позволит вернуться назад и предупредить об опасности? — тихо поинтересовался Тиль. Глаза его загорелись.

Я печально улыбнулась.

— Именно так обычно считают люди. Предотвратить смерть, избежать разорения, не повстречаться с разбойниками… да что угодно. Но возвращенное время не сохраняет воспоминаний о случившемся ни у кого, кроме самого мага, способного управлять временем. Для остальных — события будущего окажутся недоступными. И тогда… представьте себе, что я прихожу ко двору вашего отца и говорю, что через год случится нападение на замок и указываю на заговорщиков, среди которых могут быть друзья… даже родственники. Даже если ваш отец знает, что я — маг времени, как он может мне доверять? Что, если я действую в чужих интересах и умышленно указываю ему на тех, от кого настоящие заговорщики хотят избавиться?

— Но ты можешь доказать… — возразил Тиль, — Если придумать какую-то уловку. Сказать, например, только то, что может сообщить тебе мой отец.

— Да, можно попытаться. Но вся беда в том, что временем, на самом деле, невозможно управлять, оно слишком своевольно. В большинстве случаев, оно просто не позволяет ничего изменить и все равно случается то, что должно. Но даже если… Представьте, что ваш отец казнил заговорщиков. Но я могла не узнать всех и кто-то остался. Разозлившись, он организует другой заговор, о котором я не имею понятия. И последствия могут быть гораздо хуже… А вернуть время назад для того же самого человека я уже не смогу. Магия работает только один раз. Если же использовать магию времени на другом человеке — родственнике или друге, возникает возможность влиять именно на его судьбу, а для остальных почти ничего не удастся изменить. Пытайся — не пытайся… А на себя эту магию обратить невозможно. По крайней мере, у меня не получается.

Тиль задумался и на какое-то время повисла тишина. Я ощущала на себе тяжелый взгляд Верса, но старалась не подать вида… не знаю, почему я не решалась посмотреть на него в ответ. Мне вдруг подумалось, что рассуждать о запретной магии я решилась не столько для принца, сколько для самого Верса. Что я хотела ему доказать? Не представляю…

— Выходит, твоя магия запрещена, Регина? — внезапно спросил Тиль. Нужно было что-то придумать, но я лишь кивнула.

— Маркиза Эрвель говорила, что любого мага, владеющего запретной магией, ждет смерть. Почему же ты здесь?

— Потому что… — я задумалась, не зная, что сказать. Но тут вмешался Плантаго.

— Потому что я ее поймал, — сообщил он. — А король Альвет дал Регине шанс доказать, что ее магия может быть полезной.

Тиль поежился.

— А почему ты не сбежала? — спросил он меня. — Ведь ты могла вернуться в то время, когда тебя еще не поймали?

Я снова почувствовала тяжелый взгляд, который буквально придавил меня к софе.

Я могла. Днем, когда Верс спал в карете, я могла получить его кровь. Или обратить магию на саму себя. Хотя бы попытаться… но было не меньше двух причин. Из них я решилась озвучить лишь одну:

— Видите ли, ваше высочество, когда мы с господином Плантаго повстречались, он… спас жизнь одному человеку. Если бы мы не повстречались… этот человек неминуемо умер бы.

Принц задумчиво кивнул. А я все же рискнула поднять взгляд на Верса… он уже не смотрел на меня. Лицо его казалось мрачным и я даже представить не могла, о чем Плантаго думает в это самое мгновение.

Мы пробыли у Тиля несколько часов, пока принц не начал клевать носом. Бедняга так устал, что так и уснул сидя между нами с Версом. Его голова склонилась набок, мальчик прислонился к плечу мага. Мы встали, и Плантаго очень бережно уложил Тиля на софе и накрыл пледом, который мы нашли в кресле в дальнем углу. Принц что-то пробормотал во сне, но даже не проснулся. Я заподозрила, что Верс мог применить к нему какой-нибудь магический прием и это было к лучшему. Тилю необходим был отдых.