Анна Неделина – Украденная судьба. Этот принц - мой! (страница 40)

— Поцеловать, — пояснила я. Зеленые глаза снова вспыхнули. Не дожидаясь ответа, я потянулась к нему. Тиль мягко взял меня за плечи, коснулся моих губ, словно давая привыкнуть к себе. Меня окутало теплом, от которого стало так хорошо… губы мои дрогнули. Тиль снова коснулся их нежным поцелуем, почти невесомым, как обещание, будто дразнился. А потом притянул к себе, сжимая так крепко, что я поняла: теперь действительно поздно убегать. Да я и не хотела. Тиль поцеловал меня уже по-настоящему. Требовательно, горячо, до медовых кругов перед глазами.

— Ну вот, стоило тебя спасать, чтобы потом голову открутить? — послышался от двери мрачный голос. Я отпрянула от Тиля, поспешно прикрывая рот ладонью. На губах осталась влага. Тиль выпустил меня из объятий, но тут же перехватил за руку, демонстрируя полное отсутствие раскаяния за неподобающее поведение.

— И руки оторву, — словно советуясь с самим собой, решил Верс.

— Ты все не так понял, — сообщил Тиль. — Ее высочество принцесса Юстина пожелала удостовериться, что я — истинно линезский принц, а не подделка. И подошла к проверке со всем тщанием.

Верс уставился на нас тяжелым взглядом.

— И каково заключение ее высочества?

Я откашлялась.

— Это совершенно точно принц Тиль Линезский.

— Хорошо, что нам проверять не пришлось, — послышался из коридора голос Ланса.

— И то правда, — согласился Верс все с тем же мрачным выражением. — Не хотелось бы вернуть Вигнару вместо сына снежную бабу.

— А если принц вдруг начнет кукарекать по утрам — скажем, что это все дурное влияние Нейта, — добавил Ланс.

— Очень смешно! — донесся до нас голос Нейта. Да они там все, что ли, собрались?! Я почувствовала, что в очередной раз заливаюсь румянцем.

Я пила на кухне чай с мясным пирогом, который принес кто-то из горожанок. Маги не обсуждали случившееся между мной и Тилем. Но я все равно помалкивала. Стоило мне осознать, что своим поведением я нарушила все мыслимые правила, как на душе стало совсем скверно… Я ведь практически призналась Тилю, опередив его даже в выражении намерения. А он… оставил мне лазейку на случай, если я пойму, что поспешила? Ведь нас слышали все обитатели дома. И это все равно, что скандал! Видно потому маги и поддержали шутливый тон линезского принца. Дали нам время разобраться.

Удостоверившись, что Тиль пришел в себя и способен шутить и подначивать, я успокоилась. И не жалела о случившемся разговоре. Но… оказывается, не все так просто. Будущее не стало определенней. Мне хотелось большего. Сказать Тилю другие слова. Услышать от него — другой ответ.

В комнату вошла Регина, за ней — хмурый Верс.

— Хватит носиться туда-сюда. Лорин сказал тебе тоже нужно укрепляющее. Вот и выпей, — потребовал он. Регина уселась за стол напротив меня. Плантаго поставил перед ней кружку с чем-то, мало напоминающим ароматный чай. Регина вздохнула.

— Я же целительница… — начала она.

— Вот именно, — отрезал Верс, — а за собой не следишь. Пей давай.

Запах от напитка шел такой, что я бы тоже засомневалась: действительно ли стоит пить. Регина вздохнула. Под нашими взглядами: пристальным — Верса и полным сомнения — моим, женщина пригубила напиток.

— Сладко, — заметила она.

Я смотрела на них и чувствовала, как в душе начинает пробуждаться утихшая было тревога. Между этими двоими, без сомнения, нет секретов. Они знают, что любят друг друга. Это видно даже человеку, который мало с ними знаком. Но… они до сих пор не женаты. Значит, одного признания недостаточно…

Я постаралась отогнать сомнения.

— Верс, — позвала я. — А феи действительно ничего тебе не предложили? Они даже у меня спросили, чего я хочу.

И наверное, я могла бы сказать, что хочу замуж за линезского принца. Вдруг волшебные существа смогли бы выполнить и это желание. Но это… было бы нечестно, что ли.

Плантаго пожал плечами.

— Не стал бы я загадывать никаких желаний, — процедил он. Что-то в его словах было такое… безнадежное.

— А я задала им вопрос, — сообщила вдруг Регина. Верс выгнул бровь. Целительница хитро взглянула на него.

— Какой? — не выдержал Верс.

— Видят ли они, кто у нас родится. И они сказали, что наш сын станет славным стихийным магом.

Повисло молчание. Регина допивала отвар. Выражение лица Верса менялось. Оно словно становилось моложе. Уходила какая-то глухая, застарелая боль. Я вспомнила слова Регины о том, что Плантаго считал отсутствие детей наказанием. Не знаю, что случилось в прошлом, но, кажется, маг все это время боялся, что Регина и ребенок окажутся в опасности.

Пирог так и не был доеден. Чай безнадежно остыл. Регина и Верс ушли, в дом городского мага то и дело заглядывали местные жители, я неизменно слышала вопросы о «здоровьице госпожи Регины», а иногда и что-нибудь вроде: «Как там тот мальчик? Уж очень плохо выглядел, бедняга».

А я так и сидела на кухне, решая, как же быть дальше. Мысли в голове путались.

За спиной послышались тихие шаги. Даже не оборачиваясь, я могла сказать, что это Тиль сейчас остановился на пороге, потом сделал несколько шагов ко мне. Я не обернулась. Просто не смогла. Не знала, как теперь посмотреть ему в глаза…

Тиль остановился. И меня снова окутало теплом, которого, как оказалось, мне уже не хватало.

— Никогда не стыдись своих чувств, Юсти, — проговорил линезский принц. — Ты не сказала ничего, что могло бы оскорбить тебя или твою семью. Ты была честна, а на это решается далеко не каждый человек. Для меня твои слова были самым лучшим, что я мог услышать.

Послышался странный звук. Я стремительно повернулась, не доверяя ощущениям. Тиль стоял на коленях и заглядывал мне в лицо. Глаза его снова светились.

— Я тоже беспокоился за тебя, огонек. Как бы я хотел, чтобы тебе не пришлось испытывать страха и боли, которые свалились на тебя за эти дни. Оградить от напастей.

— Если бы не ты, я бы не выбралась из леса…

— Если бы не ты, я бы умер в храме Ведьмы Стужи. Ты очень смелая. И безумно красивая. Я люблю тебя, Юстина Эрталь, — произнес Тиль. — И я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Сколько бы усилий для этого ни понадобилось…

— Главное, не умирай! — быстро проговорила я. — Я тоже тебя люблю. И не хочу потерять!

Тиль улыбнулся и коснулся моей руки, провел большим пальцем по тыльной стороне ладони.

— О, нет, теперь не потеряешь. И никуда от меня не денешься.

ЭПИЛОГ

На Зимнем Балу все гости всегда соперничали в оригинальности и роскоши костюмов. Иногда кто-нибудь приходил в таком причудливом наряде, что потом еще полгода люди в столице обсуждали… Например, два года назад маркиза Орлин пришла в пышном серебристом парике, в котором… запуталась трехмачтовая баркентина со всеми парусами и гальюнной фигурой в виде русалки с трезубцем в вытянутой руке. Платье маркизы было сине-зеленым с белыми кружевами, олицетворяющими морскую пену. И все бы хорошо, не вздумай баркентина уйти в одиночное плаванье прямо посреди праздника. Маркизу о своем решении она не известила, а парик, понятное дело, потянула за собой…

Вилира Рален никогда не одевалась нелепо. Она привлекала внимание, и ей завидовали многие дамы. Для этого бала она готовила чудесное белое платье, украшенное золотой вышивкой. Она время от времени подгоняла швей и требовала заменить один узор на другой. А мое платье было светло-зеленым, украшенным жемчугом… Мы готовились к празднику и много обсуждали, какой он будет. Обе ждали каких-то перемен.

Перемены и правда произошли. На праздник пришла только я, а Вилира была в тюрьме, дожидалась казни за покушение на особу королевского рода. Приговор уже был вынесен, но его исполнение отсрочили ввиду стремительно приближающегося праздника.

Я не простила Вилиру. Но не могла не думать о ее судьбе. У меня, как выяснилось, не было настоящих подруг. К остальным фрейлинам я теперь присматривалась настороженно, хоть и старалась не выказывать недоверия открыто. Просто стала меньше обсуждать с ними важные темы. Наряды, прекрасные кавалеры, прочитанные книги…

Мою камеристку Вейри так и не отыскали. Считали, что она ударилась в бега. Но я слышала, как папа однажды сказал маме, что пруды в королевском саду давно пора высушить — слишком темна в них вода. Мне тоже казалось, что Вейри мертва.

Но после возвращения были и чудесные моменты. В столице мы с Тилем и Лансом оказались только через неделю, в сопровождении приехавших за мной королевских гвардейцев. С ними прибыли несколько человек из свиты линезского принца. Тиль уже полностью восстановился, даже тренировался по утрам с Лансом или Версом. Когда я, наконец, увидела родителей и брата, была просто счастлива.

Как выяснилось, все это время папа поддерживал связь с Линезом при помощи магической почты. Король Вигнар знал о том, что случилось с его сыном… от фей, которые внезапно появились одним прекрасным днем в королевском дворце. Они преподнесли его величеству склянку с волшебной водой и благословили, прибавив, что его сын показал себя настоящим героем… А после отбыли без дальнейших объяснений. И Линез едва не лишился правителя куда раньше срока, установленного придворным лекарем. Разумеется, папе пришлось все рассказать, объяснить, успокоить. Вскоре королю Вигнару стало лучше. Он даже не слишком гневался на Тиля… но запретил ему возвращаться раньше зимнего бала. Мол, всегда пропускали, сколько можно обижать соседей…