Анна Неделина – Украденная судьба. Этот принц - мой! (страница 10)

Но справедливость все же восторжествовала, и записная книжка попала ко мне.

Я смогла разобраться далеко не во всех плетениях, но кое-какие печати все же освоила и не собиралась останавливаться на достигнутом.

Это и была моя ответственность и моя забота об Эрвине, который рано или поздно станет королем. Безусловно, записная книжка должен был перейти к нему. Но прежде я просто обязана была убедиться, что печати действуют именно так, как утверждал в записях звездочет, и что среди них нет умышленных ловушек и ошибок, допущенных по невнимательности. Ведь зная Эрвина, я с уверенностью могла сказать: заполучив любопытный сборник заклинаний, брат не преминет опробовать каждое. И я не могла допустить, чтобы случилось несчастье…

Сейчас меня интересовала одна из печатей, плетение которой я разобрала с большим трудом, но пока не рисковала опробовать. Ровно до сегодняшнего дня, ведь теперь эта печать могла мне помочь!

Теперь я была спокойна и сосредоточена. Вызвала камеристку.

— Вейри, есть ли у тебя запасное форменное платье, которое ты могла бы принести сюда?

Моя камеристка, как и телохранители нашей семьи, носили одежду со вставками королевских цветов. Она отличалась о формы дворцовых горничных и лакеев. Сейчас на Вейри было серое платье с синими вставками. Платье было простое, почти лишенное оборок и рюшей, а шнуровка корсажа была такова, что ее получилось бы затянуть вручную, без посторонней помощи.

— Платье, ваше высочество? — растерялась девушка. Я вздохнула, чтобы взять паузу — мне требовался предлог, которого я пока не придумала.

— Мне нужно, — сказала я. — Это ненадолго, обещаю, оно вернется к тебе в целости и сохранности.

Вейри все еще колебалась, и я представила, как она обсуждает эту тему по секрету с подружками. Конечно, камеристка не болтушка, но… мало ли. Пусть уж лучше расскажет нелепицу, в которую все поверят. Да и сама не додумается до чего-то…

— Ваше высочество, да что вы замыслили такое?

Вот-вот! И камеристка туда же! Все относятся ко мне так, будто я только и совершаю бессмысленные шалости! Я раздраженно оборвала:

— Вейри, ты несешь вздор! Платье нужно мне… для вдохновения. Я пишу роман… сказку. И героиня там как раз камеристка при сказочной принцессе. Я не уверена, что права в деталях. Мне было бы проще, будь у меня подходящая одежда… ты понимаешь?

Вейри смотрела на меня изумленно, но возражать больше не решилась. Да и какие могут быть возражения? Я радовалась собственной сообразительности.

— Что же, тогда ступай, — распорядилась я.

Но не тут-то было.

— Простите, ваше высочество… может, я принесу вам платье, которое надевала лишь раз, на прошлый бал? — несмело предложила Вейри.

Я раздраженно махнула рукой.

— Да ведь это же совсем не то! Уж бальных платьев я повидала бесчисленное множество и прекрасно осведомлена, как они устроены. Простое платье — вот, что меня интересует!

Вейри покраснела. Быть может, я была слишком резка, указывая на ее положение. Да ведь, никакой клеветы я не возвела! А на правду обижаться не просто глупо — бессмысленно. Она ведь от этого не перестанет быть правдой!

Когда камеристка ушла, я вздохнула, прислонившись спиной к двери. Как же сложно договариваться с людьми! Каждый норовит усомниться в разумности твоих слов!

Никакого романа я, разумеется, писать не собиралась. Платье нужно было мне совсем для другого. Я намеревалась опробовать печать «второй кожи». Так назвал ее звездочет. Мог бы придумать что-то менее… Противное. По крайней мере, меня передергивало каждый раз, когда читала это названием. Мне мерещились змеи, отторгающие свой кожный покров и приобретающие вместо него новый…

На деле речь шла о наведенной личине — заклинании энергоемком и ненадежном. Чуть отвлечешься, потеряешь закреп — и личина «поплывет».

Однако звездочет со свойственной ему уверенностью заявлял, будто «вторая кожа» мало того, что не снимается, так еще и не обнаруживается большинством магов. То есть, он полагал, что маг, способный заметить признаки личины, должен был сравняться с дядей Сельваном по силе. А таких он не знал. Папино имя в дневнике почти не упоминалось. Похоже, восхищенный способностью короля создавать печати, звездочет вообще не видел иных магов вокруг.

И как же замечательно, что звездочет не додумался продавать королевские секреты другим магам. Шпионам (например, линезским) очень пригодилось бы знание этой печати. Кто знает, может быть, именно записная книжка интересовала Тиля все это время… Ведь он знал дядю Сельвана, мог слышать и видеть достаточно!

Судя по записям звездочета, король Сельван использовал упрощенную печать — для того, чтобы посещать занятия в Академии магии. «Вторую кожу» же он нарисовал как-то в задумчивости на столе, но потом стер ее. Однако звездочет бахвалился тем, что так навострился запоминать плетения и ему хватило одного взгляда, чтобы потом воспроизвести печать в точности.

Научился запоминать за кем-то по-настоящему талантливым… Вот уж действительно — есть, чем гордиться! Звездочет меня раздражал. Но я не испытывала угрызений совести, используя дядины печати. Я ведь тоже Эрталь, значит — наследница знаний, имею полное право ими пользоваться. В отличие от некоторых!

Я дождалась возвращения Вейри. Камеристка положила платье в кресле и вышла, оглянувшись на меня.

— Спасибо, Вейри! Я не выйду к завтраку. Сходи без меня.

У нас разрешалось пропустить завтрак, но для того, чтобы не выйти к обеду требовалась серьезная причина. И я не собиралась привлекать к себе излишнее внимание. Вейри не удивилась моему нежеланию завтракать и ушла.

Теперь можно было приступать к делу. Но прежде я заперла дверь.

Потом занялась магическим плетением. Держать столько нитей печати было трудно. И надо же было Сельвану придумать такое сложное плетение! Я потому прежде и не решалась проверить действие «второй кожи», но теперь она была необходима, так что я постаралась. Наконец, печать вспыхнула, зависнув передо мной в воздухе. Я в восхищении разглядывала полученный результат. Ах, что за красота! Какая же я молодец! Жаль, что никто не узнает, во всяком случае, сейчас. Смысл ведь как раз в том, чтобы скрыть свои действия ото всех, а прежде всего — от Тиля Линезского.

Мои пальцы коснулись печати. Она будто только этого и ждала: свет потек по коже, впитавшись в ладонь. Какое-то время рисунок еще был виден, но потом растворился, не оставив и следа. Только после этого я решилась взглянуть в зеркало…

И радостно выдохнула. Сработало… Сработало! Из зеркала на меня смотрела вовсе не принцесса Юстина, а камеристка Вейри.

Вот теперь я могла пойти к Тилю и подбросить ему фишку. А также передать извинения от принцессы. Мне не придется говорить от собственного имени и, в то же время, я извинюсь лично, хоть Тиль об этом и не узнает. Но главное — я исполню папино желание.

Не менее сложным оказалось самостоятельно снять собственное платье. Я едва не вывернула себе руки. Но было бы глупо не справиться с платьем после того, как я нарисовала столь сложную печать и смогла напитать ее силой!

А вот облачиться в форменное платье не составило труда! Я покружилась перед зеркалом, любуясь собой.

План мой был прост. Вейри не уходила завтракать без меня, но раз ее отпустили, она, разумеется, отсутствует. А когда вернется — будет читать, если я ее не позову. Когда Вейри увлекается романом, рядом с ней можно из пушки палить. Этим обстоятельством я и намеревалась воспользоваться. Пока Вейри будет у себя, я смогу осуществить свой план…

Тут размышления мои прервал стук в дверь.

— Ваше высочество! — послышался голос камеристки. Я вздрогнула и даже дыхание затаила, лишь через мгновение сообразив, как глупо выгляжу. Вейри не могла узнать, чем я занята. Так что не о чем беспокоиться.

— Что тебе нужно? — холодно спросила я, подойдя к двери. — Разве непонятно, что я хочу побыть одна?

— Но его величество, ваш отец, желает видеть вас…

Ох! Вот этого я не ожидала. Папа решил поговорить со мной в самый неподходящий момент! Придется снять печать и потом начать все сначала.

— Я все поняла, Вейри, скоро выйду.

— Быть может, вам помочь с платьем или прической?

До чего же она сегодня надоедлива!

— Я позову, если понадобится, — почти выкрикнула я. — Иди пока к себе!

Вейри все же соизволила отойти от двери. Я раздраженно фыркнула и, сосредоточившись, нарисовала в воздухе пальцем печать отмены. Уже давно бы это сделала, если бы не бесконечные разговоры!

Снять наряд камеристки не составит труда, а вот потом придется все же позвать на помощь, чтобы облачиться в новое платье… Размышляя так, я повернулась к зеркалу.

И застыла.

Я была уверена, что провела отмену печати правильно!

Но из зеркала на меня по-прежнему смотрела Вейри, а вовсе не мое отражение.

Глава 4. Нужна помощь!

Не прошло и минуты, как Вейри снова начала стучаться в дверь.

— Моя госпожа?

— Я… Я… Вейри, скажи, чтобы моему отцу передали: я не готова спуститься к завтраку. Я зайду к нему позже.

— Когда же, ваше высочество?

Да что же из этой девицы вопросы сыплются, как сухой горох из прохудившегося мешка?!

— Перед обедом. Извинись, скажи… Что не смогла меня разбудить вовремя. И принеси сюда чаю! Все, иди.

Камеристка потопталась у двери еще несколько мгновений, потом все же ушла. И я, наконец, смогла заняться делом!