Анна Неделина – Хранитель Книги тумана (страница 42)

Мастер Талгар взглянул с любопытством.

— Что же такое смогло завлечь Отменяющего в Инквизиционный корпус без официального вызова?

— Так вышло, что у меня оказался амулет, магия в котором… весьма неприятна. Это не проклятье, но нечто очень близкое, — я показал глиняный кругляш мастеру. Талгар задумчиво рассматривал вещицу.

— Могу я поинтересоваться, откуда у вас это? — спросил он, остро глянув на Элвара, а потом — на Даля.

— Изъяли у бандитов, — благожелательно пояснил эльф.

— Хм… и где теперь эти бандиты?

— Кто знает!..

— Жаль. Хотелось бы на них взглянуть. Что же, Элвар, я провожу этих двоих до ворот. Я слышал, тебя искал магистр Вион.

— Наставник вернулся? — удивился Элвар.

— Да, и ты знаешь, он не очень любит ждать.

Инквизитор извинился и ушел, а мы отправились дальше в сопровождении мастера Талгра.

— Зачем же вы отозвали юного Элвара? В его отношении есть какие-то подозрения? — спросил Даль.

— Скорее, нежелание упоминать при нем о вещах, которые не все инквизиторы могут одобрить.

Я промолчал, ожидая, когда мастер объяснит, что имеет ввиду. В конце концов, когда мы были почти у самой ограды, которая огораживала территорию центрального штаба Инквизиционного корпуса. Ограда была высокая, но обманчиво преодолимая, изящная. Сомневаюсь, конечно, что кто-то по своей воле попытается пробраться на территорию Инквизиции. Но если бы все попытался — пришлось бы преодолеть несколько слоев защитного магического барьера.

— Глину не используют для амулетов, потому что она слишком хрупка. Магию в себя она впитывает не особенно хорошо, поэтому приходится наносить заклинание прямо на поверхность. Как правило, в таком случае, заклинание, нанесенное на глину, не действует самостоятельно — нужно его активировать словом. Ценность таким штукам придает магический сердечник — то, что скрыто в глине и поддерживает заклинание после того, как оно активировано. Без сердечника амулет получится слишком слабый, а с сердечником — он может какое-то время скрывать магическое воздействие. Как вода, но, как и она, заглушает влияние.

— Удобно, — заметил эльф.

— Удобно, — согласился мастер Талгар. — Если вы всегда имеете доступ к тому, на кого собираетесь влиять при помощи такого амулета. Потому что через некоторое время происходит ослабление сердечника, и он может прекратить свое воздействие. Поэтому у южных народов, поклонявшихся богине Ало-тари, строить ее храмы из глиняных кирпичей и еще устраивать вокруг канал с проточной водой. Ало-тари, как известно, даровала победы в самых страшных битвах, но при этом была жестокой и мстительной, требовала жертвоприношений и могла наслать демонов, если считала, что к ней отнеслись недостаточно почтительно. Поэтому вблизи ее алтарей накапливалась темная энергия…

— Вы очень много знаете о том, как работают эти амулеты. Какое влияние вы имеете ввиду?

— Поначалу исключительно целительское. Молодые инквизиторы… не всегда готовы к тому, с чем столкнутся. Мы использовали такие амулеты, чтобы снимать страхи.

— О! — протянул Даль. — Смахивает на нашепоты, мастер.

— Да, только в незначительном объеме и с благими намерениями. Вы знаете, большинство боевых инквизиторов нуждается не только в тренировках силы, но и укреплении духа. Нельзя укрепить дух, когда одолевают внутренние сомнения. А этих детей бросили родители, они обладают магическими способностями, но слабыми. Обычно в душах таких бедняг накапливается злость.

В душе Кира я не замечал злости. Но намек все равно показался неприятным.

— Судя по всему, ваша целительская метода не получила поддержки, — заметил я.

— Co временем он потерял свою полезность.

Мне показалось, должно было быть еще что-то. Но мастер Талгар больше ничего не добавил. Он

— Чем же закончилась история? — спросил Даль.

— Да ничем, — ответил лекарь. — Магистр Вион узнал обо всем и приказал прекратить опыты, пока не случилось беды. С его стороны было великодушно не докладывать совету. Иначе, боюсь, я мог бы оказаться в тюрьме.

— Магистр Вион? — удивился я.

— Что вас так удивляет, господин Марн? Магистр всегда внимательно относился к делам госпиталя. Он запретил продолжать опыты и потребовал уничтожить приготовленные нами амулеты.

— И сколько людей знало об этих опытах? — продолжал выспрашивать эльф.

— Помимо меня и магистра Виона были еще двое лекарей, но оба уже умерли.

— А инквизиторы? — не удержался я.

— О! В этом была еще одна причина, по которой магистр Вион был против. Они ничего не помнят. Заклинание позволяет управлять не только их чувствами, но и воспоминаниями. Мы запрещали им помнить о воздействии. Это могло пошатнуть их уверенность и все наши усилия оказались бы тщетны. Потому мы старались внушить им, что они сами справились со своими внутренними демонами.

— Идея была неплоха, — заключил Даль. — Мастер, а то, что магистр Вион был перестал быть верховным инквизиционным судьей?

— Что? О, нет, ничего подобного. Магистр Вион слаб здоровьем. Король настоял на его отстранении и назначил наместником-инквизитором.

— А выглядит как ссылка, — обезоруживающе улыбнулся Даль.

— Ну, если бы это была она, то все случилось бы еще пять лет назад…

— А что вы использовали в качестве сердечников? — как будто спохватился эльф.

Мастер Талгар ответил:

— Это было специально заговоренное золото. Оно длительное время пролежало в месте истончения Завесы. Я провел кое-какие сравнения с записями в древних текстах и решил попробовать. Но не всякие благие намерения приводят к действительно благим результатам.

***

Как выяснилось, обе старшие дочери мастера Нердена вернулись домой. Обе были красавицы, даже странно, что все еще незамужние… Должно быть, мастер слишком придирчиво отбирал женихов.

Дочери Нердена были очень похожи друг на друга, разница в возрасте у них была — год или два, не больше. Обе девушки держались ближе к матери. Олина из моего видения была старшей сестрой. В глазах ее застыла настороженность. Дарина, средняя, держалась куда свободней. Ее не угнетало чувство вины, лишь печаль.

Знала ли она о том, что Глана встречается с Миларом Вионом? Наверняка. Вряд ли между сестрами, живущими в одном доме, могла сохраняться столь трепетная тайна. Тем более что Глана бегала тайком на свидания.

Дом был наполнен шумом и суетой. Дом снова наполнился жизнью, лишь по углам таились скорбные тени. И все же, не чувствовалось в Нерденах сплоченности. Я гадал, как на них, уже разобщенных бедой, повлияет известие о поступке Ламеллы Сальвен.

Погода была хмурая, с утра дул промозглый ветер. Вид из окна был унылый. Портной уперся обеими руками в подоконник и задумчиво смотрел во двор.

— В последние дни она не появлялась, — сказал он. — Вот мы и подумали… дочкам пора вернуться. Работа сама себя делать не будет.

Я понимающе молчал. To и дело в коридоре раздавались тихие шаги — жена или кто-то из дочерей портного находили дела, которые вели их мимо кухни. Мастер Нерден смолкал на мгновенье, потом продолжал говорить:

— Цветы тоже не появлялись и больше не слышно, чтобы она плакала. Господин Марн, есть ли надежда, что Глана, наконец, нашла успокоение?

— К сожалению, нет. Она продолжает являться в доме Вионов.

Портной помолчал.

— Что же, — признал он, наконец, — должно быть, справедливость того требует.

Следовало рассказать ему все, семья имела право знать о судьбе Гланы. Но у

нас были пока только предположения. Слишком жестоко обнадежить Нердена известием, что Глана может быть жива, а потом — ошибиться. Я сам до сих пор не мог поверить, что такое возможно.

— Мастер Нерден, ваша сестра когда-нибудь говорила с вами о Глане и Миларе?

— спросил я.

Портной покачал головой.

— Мы с Ламеллой не слишком хорошо ладим. Она — тяжелый человек. Ей не нравится моя жена, они почти не общаются. У меня мало возможностей поговорить с ней.

— Но ваши дочери у нее бывают.

— Нет. Теперь — нет. Ее навещала только Глана. Но на нее бредни Ламеллы о мужчинах не действовали.

— Бредни? — подал голос эльф.

— Ну… Ламелла считает всех мужчин лжецами и предателями. Конечно, осторожность девушкам не помешает, но сестра зашла в своих убеждениях дальше. Она пыталась настроить дочерей против меня. Она живет одна, ей, без сомнения, тоскливо и хочется, чтобы кто-то поддерживал ее. Но выбрала не лучший путь для того, чтобы привлечь к себе племянниц.

— Отчего же такая немилость? — поинтересовался Даль. — Вы чем-то навредили вашей сестре?

— Нет. Да и не во мне дело. Она не любит всех мужчин вообще.

— Но она носит траур по своему супругу…