Анна Найденко – Манулар. Часть 3 (страница 10)

Сначала девушка молчала и Арония уже решила, что ничего не добьется от нее, но затем Клэри тихо произнесла:

– После освобождения из заточения в стене у меня проявился дар, – Аронии, а особенно Талли, пришлось напрячь слух, чтобы расслышать слова Клэри.

– Кажется, это хорошая новость, – расплылась в улыбке Арония. – Я тебя поздравляю! Гораздо хуже, когда не знаешь, какими способностями ты обладаешь. Какой дар у тебя проявился?

– Я вижу будущее, – уверенно сказала Клэри, и Арония задумалась.

– Провидица, – уверенно сказала она. – Ты что-то увидела, Клэри, я права? Поэтому ты нервничала на встрече, а потом и вовсе сбежала? В этом все дело?

– Прости, – слезы наворачивались на глаза Клэри. – Я

веду себя глупо, знаю, но ничего не могу с собой поделать. Эти видения меня преследуют. Они везде, я не могу их контролировать, они выбивают почву у меня из-под ног.

– Уверена, со временем ты научишься этому, – нежно произнесла Арония, чтобы успокоить девушку. – Мы все учимся, совершаем ошибки, тренируем навыки. Это нормально.

– Не в этом дело, Арония.

– В чем же тогда? – удивилась девушка.

– Я увидела то, что грядет, и теперь мне очень страшно, – Клэри снова обняла себя руками. – Одни хотят вернуть его, а другие – отомстить, и если это не остановить, начнется кошмар. Нельзя допустить войны, Арония. И драконам очень плохо, – она всхлипнула. – Они умирают, понимаешь?

– Где они, знаешь? – с напряжением в голосе спросила побледневшая девушка. – Где драконы, Клэри?

– Они в Забытьи.

Арония открыла рот, нахмурилась и от шока не могла больше произнести ни слова. Похоже, отдать Марене долг будет сложнее, чем она себе представляла. Но она предпримет столько попыток, сколько нужно, чтобы вернуть Амброусу и остальных крылатых. Что она знала о Забытьи? Да практически ничего, кроме того, что место это темное и опасное. Войди туда однажды и попрощайся с жизнью. Словом, ей как-то нужно попытаться совершить невозможное. «Ты Безликая! Ты справишься! Не сдавайся раньше времени!» – подбадривала она саму себя.

Затем Клэри застыла, как статуя, ее глаза побелели и она произнесла как-то слишком страшно:

– Рассвет, дворец, дыра, чешуя. Останови! Смерть, кровь, боль, гнев богов. Месть!

Потом ее вдруг начало неистово трясти, а Арония понятия не имела, что означает это пророчество и как помочь провидице. Она мгновенно кинулась к Клэри, пыталась привести ее в чувства, и, к счастью, к ней присоединился Талли. Только вот Клэри ничего не помогало: ни вода, которую Талли все-таки создал, ни слова, которые то он, то Арония шептали девушке. Было очень страшно и странно, но потом Клэри как ни в чем не бывало просто легла на кровать и свернулась калачиком. Ее грудь вздымалась и опускалась, а на лице появилась едва заметная улыбка.

– Уснула, – произнес Талли. Арония стояла к нему так близко. Вот он тот самый момент, идеально подвернувшийся случай, чтобы признаться в своих чувствах, но все слова снова набитым стеклом застряли в горле.

Арония что-то сказала ему про Клэри, но Талли все прослушал, а затем девушка развернулась и направилась к себе. Талли просто наблюдал за ней до тех пор, пока она не скрылась из виду. «Болван! Снова упустил свой шанс!» Затем внутри него поднялась злость. Как долго он будет трусить? Сколько можно мучаться и страдать? Пора уже положить этому конец.

Талли не заметил, как погруженный в мысли пропустил свой поворот и вышел к лестнице. Сначала ему показалось, что он слышит чьи-то приглушенные голоса, но стоило спуститься вниз на несколько ступеней, как стало ясно, кто и о чем беседует.

– Это дело времени, у меня все под контролем. Силой брать не будем, но хитростью запросто, – произнесла молодая женщина бесподобно красивым голосом. – Нет ничего, с чем бы я не справилась, Вла… – она не договорила, словно поняла, что ее кто-то подслушивает.

Талли напрягся и поспешил подняться по ступеням, но богиня заметила его, остановила, обошла и посмотрела ему прямо в глаза.

– Ты ничего не расскажешь, иначе я заколю всю твою шайку прямо у тебя на глазах, но самой первой будет твоя златовласка, понял? – уверенно сказала Рулана. Талли поднял руки вверх и кивнул.

– Поклянись свой жизнью и жизнями всех Безликих, – не унималась богиня. – Ты и слова не обронишь, что мы пересекались!

Талли тяжело про себя вздохнул. Раньше он и подумать не мог, что кто-то будет ему угрожать. Он думал, что Безликие вне зоны риска, им все благоволят, их почитают и обожают. Но никто не ожидал, что он столкнется с угрозой в виде избалованной, взбалмошной богини, пусть и внешне прекрасной.

– Клянусь своей жизнью и жизнями всех Безликих, что не расскажу о подслушанном разговоре!

Богиня улыбнулась и осталась довольна. Ладонь Талли покалывало. В темноте ничего не разглядеть, но он уже предчувствовал, что на его ладони появилась татуировка, говорящая о том, что он дал клятву. И если он ее нарушит, то убьет всех Безликих.

– Молодец, – она потрепала его по щеке, как мальчишку, и уже собиралась обогнать и отправиться по своим делам, как вдруг остановилась. – Слушай, а ты мне можешь пригодиться!

И вот сейчас Талли понял, что по-настоящему влип. Участвовать в коварном замысле богов он точно не планировал!

– Пока свободен, но если ты мне понадобишься, я знаю, где тебя найти! – прозвучало как угроза, но Талли поспешил скрыться с глаз богини.

Глава 8. Воссоединение

Алия не верила своим глазам. Неужели она и правда видит перед собой маму? Клан изгнал родительницу, когда Алия была совсем крохой, от роду несколько месяцев. Лишь однажды Алия нашла в особняке Тахмины, среди груды книг и талмудов, рисунок мамы. Но даже без него, по одной только внешности, можно было точно сказать, кем ей приходится эта женщина. Внешне они очень похожи: рыжие волосы, зеленые глаза, но с недавних пор Алия все же чуть больше отличалась от родительницы. После Райнбоурга прежняя ржавчина волос превратилась в цвет полыхающего костра, вперемешку с непроглядной чернотой, как будто пряди окрасились поочередно. Правый глаз остался насыщенного зеленого оттенка, но левый стал карим с золотистыми крапинками.

К золотым меткам на лбу и щеках Алия уже начала привыкать, как и к татуировкам на руках. Их сплошь покрывали спирали, языки пламени, капли крови, розы, шипы, лозы, ангельские крылья и какие-то узоры, значения которых Алия до сих пор не знала. Золотистый браслет вокруг кисти руки по-прежнему переливался золотистым сиянием и россыпью солнечной пыльцы.

Стоило только ускориться, чтобы подойти к родительнице поближе, как Жардин и Ирис резко оборвали разговор с гостьей. Ирис сразу же ушла, вскоре перейдя на бег, как будто вперемешку с ненавистью по отношению к Алии к ней присоединился еще и необузданный, первородный страх. Бывшая жрица ее боялась. Раньше почему-то Алия не придавала этому значения.

После Райнбоурга Алия была перепугана до полусмерти, сбита с толку и не имела понятия, в кого превратилась, кем стала. Но ощущала, что внутри она осталась собой прежней и не причинит никому вреда. Только вот окружающие шарахались от нее во все стороны и мечтали оказаться подальше. Да, внешность заметно бросалась в глаза, но это всего лишь облик. Не важнее ли то, что внутри?!

Злость обжигала, на глаза наворачивались непрошеные злые слезы, которые она тут же смахнула, чтобы не показывать свою слабость. Алия продолжала приближаться к Жардин и родительнице, как те одновременно повернули голову вправо. Алия проследила за их взглядом и замерла на месте.

На высокой ели внезапно загорелась ветка. Почему так произошло, не сложно догадаться. Все дело в ее эмоциях. Надо держать себя в руках. Однако раньше ничего подобного с ней не случалось. Мама взмахнула рукой, как будто отгоняла назойливых мух, и огонь мгновенно погас, оставляя на ели следы от языков пламени и неприятный запах гари. Алия задумчиво смотрела на свою родительницу. Если мама отказалась от своих ведьминских способностей, за что клан ее изгнал, тогда как объяснить увиденное? Простой смертный в жизни никогда не возьмет под контроль стихию, не сможет ею управлять.

В какой-то момент Алия остановилась на месте, не дойдя до Жардин и матери, испугавшись услышать правду. Кроме того, она совершенно не знала, как общаться с родительницей. Тахмина, как и клан, упорно скрывала от Алии сведения о ее матери, переводила разговор на другую тему, ворчала, что она занимается не пойми чем и лучше бы сварила зелье какое-нибудь или заговорила амулеты на удачу, чем спрашивать о той, кто ее родила. Так что, по сути, Алия мало что знала об этой рыжеволосой, зеленоглазой женщине, и она, скорее, казалась незнакомкой, о которой еще предстояло так много узнать.

Высокая, статная, в одежде странницы, родительница не проявляла каких-то эмоций на молодом, без единой морщинки лице. Даже удобная темно-синяя накидка с глубоким капюшоном не могла скрыть яркие рыжие пряди. Со стороны, особенно с цветом зеленых глаз, она казалась, скорее, лесной феей. Изысканные перчатки из дорогого материала и удобная на шнурках обувь говорили о том, что она явно не нуждалась в деньгах и выглядела как зажиточная дама. Тот самый облик из видений во время прохождения Райнбоурга, как и шрам на левой руке, нежная улыбка. Все говорило о том, что ее нашла именно та, о ком недавно говорила Тахмина. Но что, если это не мать вовсе, а кто-то очень похожий на нее? За сомнениями внутренний голос твердил обратное. Алия понятия не имела, как запомнила этот шрам на руке матери в своем младенчестве, но чувствовала, что это действительно родной человек, с которым ее объединяет кое-что общее и важное.