Анна Морозова – Надо жить (страница 7)

Так, хватит воспоминаний: она сюда не для этого приехала. Сейчас перекусит и пойдет гулять вдоль поля. Или это можно совместить? Точно: магазин же. Все дачники развлекают себя походами в магазин за всякой ерундой. Вот только где он? Звонить соседу она побоялась, вдруг он отдыхает после обеда. Настю осенило: у нее же есть инструкции! Действительно, на второй странице нашлись четкие указания: «Магазин работает с десяти до шести, ассортимент так себе, но основное есть. Тухляк не продают. Карточки не принимают. От нашего участка налево до конца, перейти на четвертую линию (то есть через линию от нашей, пятой), в центре. Шесть минут ходьбы спокойным шагом». Настя улыбнулась. «Вот так Наталья Александровна! Хотя уже на свадебной фотографии все с ней понятно. Конкретная девушка, чего уж там».

Вооружившись баллончиком и на всякий случай средством от комаров, которых еще не было, Настя впервые вышла за калитку. Магазин она нашла быстро. Небольшое плотно заставленное помещение действительно содержало все необходимое. Она купила замороженную пиццу, чипсы и «Лакомку», едва удержавшись от покупки пива. Ей просто неохота было идти в лес с кучей продуктов. Не торопясь она дошла до поля и невольно вдохнула полной грудью: чувство простора, свежести, весеннего обновления накрыло с головой. Огромное бело-серое облако живописно повисло над полосой леса, которая вклинивалась на поле, как морская коса. Она шла и ела мороженое, несмотря на холодную погоду. Мысли закончились, и ощущение совершенно пустой головы было непривычным. «Что-то я здесь прям дзен ловлю», – промелькнула в голове одинокая мысль. Промелькнула и улетела, и опять в голове стала приятная пустота, совершенно ей не свойственная. Всегда там суетились минимум пара-тройка мыслей. Она шла по тропинке вдоль поля и минут через десять добралась до леса, откуда веяло легким запахом сосен, настолько знакомым по детским воспоминаниям, что она даже остановилась. И тут, на границе между полем и лесом, она случайно заметила какой-то коричневый бугорок непонятной фактуры и ковырнула его ногой. Да ведь это гриб! «Похоже, я впервые в жизни нашла сморчок. Или строчок?» Через двадцать минут пристального смотрения под ноги в пакете оказались десятка два грибков со шляпками, напоминающими ей мозги. В лес Настя так и не зашла, увлекшись поиском грибов. «Пойду-ка я домой», – решила она, довольная уловом. Она шла и улыбалась, и на душе было тихо.

Справившись в Гугле, Настя решила грибы сварить, дважды сливая воду, и обжарить с добавлением сливочного масла, а потом все это бухнуть в вермишель роллтон. Получилось вкусно, и Настя так наелась, что пиццу решила оставить на потом. «Надеюсь, не помру от грибочков и не проглючит», – подумала она, тяжело поднимаясь наверх и чувствуя себя сытым удавом, который зачем-то лезет на дерево. От свежего лесного воздуха клонило в сон, но она же собиралась поразукрашивать. Нет, все-таки нужно полежать немножко. Настя залезла под покрывало и закрыла глаза.

Конечно же, она заснула. Ей даже успел присниться легкий сон из того времени, к которому относился сосновый запах. Они с папой идут по лесу, на ней розовые резиновые сапоги, на боку которых белое яблоко, листочек и черенок которого она в детстве видела как птичку, садящуюся на мячик. Потом однажды увидела яблоко и расстроилась, что там не птичка. Потренировавшись, она могла воспринимать рисунок и так и так, в зависимости от своего желания, только птичка на мячике стала называться птичкой на яблоке. Девочка из сна топала вслед за папой по узкой тропинке, думала про эту птичку и уже хотела рассказать ему про нее, когда они вышли на опушку, а там из ярко-изумрудной травы торчат огромные оранжевые подосиновики! Девочка завизжала от радости, а Настя проснулась. Так, двадцать минут, ничего страшного. «Я как Штирлиц, – ну да, минут двадцать продрыхла». Ей было весело: радость той девочки немного перепала и ей. «И в животе грибы, и во сне грибы. Вот бы сюда приехать в сентябре и поискать что-то подобное! Интересно, хозяева не собираются на море в бархатный сезон? А я бы им грядки перекопала».

Очень хотелось пить. Настя спустилась, набрала в пустую бутылку воды из крана. «В Москве так бы не сделала, а здесь запросто. В инструкции так и написано: можно пить сырой!» Прихватив граненый стакан, такой же, как тот, в котором стоят ее подснежники, она вернулась к себе. Так, где этот антистресс? Рисунок выбрался почти сразу: совершенно чудесная сова, которая сидит на ветке, а кажется, будто сидит на висящем рядом большом месяце! Вокруг совы и на месяце цветы, планеты, звездочки, знак пацифик, инь-ян. Интересно, какие у совы глаза, зеленые или цвета заварки? А пусть будут голубые! «Мой антистресс, что хочу, то и делаю». – И Настя начала разукрашивать полоску вокруг огромных черных зрачков, наслаждаясь свежестью цвета, похожего на цветы в стакане. Сова с доброжелательным вниманием наблюдала за ее работой. Так они вдвоем и рисовали, пока не закончились все детальки и не осталось самое трудное: заполнить свободные места на месяце желтым цветом. «Это завтра. Пока, сова!» Настя легла на живот, оперлась локтями в покрывало и вернулась к стихам Кормильцева, которые решила внимательно изучить. Написанные в книжке, они воспринимались совершенно не так, как в песнях «Наутилуса». Ей захотелось посмотреть фотографии. На телефоне ее внимание привлек надгробный памятник: под прямым углом друг к другу стоят белая и черная мраморные плиты, напоминая раскрытую книгу. Их соединяют очки из железа. На белом фоне столбик слов с маленькой буквы и без знаков препинания: «эта музыка будет вечной если я заменю батарейки»; эти слова отражаются в хорошо отполированной черной плите. Памятник стоит на небольших плитках, напоминающих булыжную мостовую. «Да, очень умный и глубокий замысел, но, блин, дать повод его поставить всего на сорок восьмом году жизни! Совсем ведь мало! Хотя многие и до этих лет не доживали. Поэты быстро заслуживают свои чудесные памятники. Вон Лермонтов тот же всё на рожон лез». Ей захотелось послушать песню про батарейки. Две секунды, и вот она, песня! Как же хорошо жить в цифровую эпоху, главное – не забывать заряжать батарейки, то есть телефон. Она дважды прослушала песню, поражаясь разнообразию образов, которые все работают на одну идею автора. «Ну вот, теперь я завидую Кормильцеву. Так, хватит уже покойникам завидовать. Нужно сделать что-нибудь полезное все-таки».

Во дворе уже сгущались сумерки. Настя решила начать прочесывать граблями газон. Ее никто об этом не просил, но на пути к магазину она видела несколько дачников, которые именно этим и занимались. Значит, сейчас это нужно сделать, пока новая трава только начинает пробиваться. Садовый инструмент оказался в интуитивно понятном месте – небольшом сарайчике в глубине участка. Лежащую там же на самодельном стеллаже стопку новых тканевых перчаток Настя проигнорировала. Работа была незнакомая, но руки быстро поняли, как действовать, и вскоре Настя поймала нужный ритм и погрузилась в состояние какого-то транса. Она так увлеклась работой, что когда услышала знакомое шуршание, то одновременно осознала несколько вещей: уже темно; устала спина; кажется, на руке будет мозоль; нечем угостить ежика. «Интересно, а колбасу с пиццы ему можно? А если развести сливки, это ему не вредно?» Она вернулась в дом, даже не убрав грабли: не от лени, а испугавшись идти в темный дальний угол. Прислонила их к крыльцу, и все. А колбасу ежик съел, и даже не ругался, что она замороженная. Экспериментировать с сухими сливками она побоялась. На следующий день Настя решила сразу после завтрака пойти выполнять миссию по опрыскиванию сада, пока нет дождя. Можно и соседу предложить свои услуги, кстати, раствор наверняка останется. Заодно и спросит, сколько лет той яблоне. Или груше. «Не ботаник я совсем», – подумала Настя, ставя чайник, чтобы полакомиться перед сном очередным пирожным.

Настя проснулась и почувствовала, что выспалась, хотя было еще только начало восьмого. Ну, раз проснулась, то блокнот в руки и вперед, писать утренние страницы! Сначала Настя рассказала про грибы и про свою радость во вчерашнем недолгом сне. Ей это показалось самым важным впечатлением дня. Потом – про Кормильцева и его стильный, но чуть жутковатый памятник с очками. Настя встряхнула головой, отгоняя неприятные мысли, дотянулась до стакана с водой. «Как же здесь хорошо! – продолжила она запись. – И я молодец, что разрешила себе такую авантюру. Если разобраться, она ведь не в моем характере: ехать одной, в незнакомое место, ночевать в одиночку в чужом частном доме. Интересно, а если это были бы не десять дней, а все лето, мне стало бы скучно?» Она отложила ручку, хлебнула еще воды, задумалась. По своей работе она точно не скучала: все проекты и рабочие задачи как-то мгновенно отодвинулись за горизонт. По съемной квартире? Здесь гораздо лучше. Это открытие ее очень удивило. У них никогда не было ни дачи, ни бабушки в деревне. Игорь пару раз заговаривал про это, но не настаивал. Может быть, она соскучилась по кому-то? Нет, пока она совсем не скучала ни по одному человеку. Сыну там хорошо, она в этом ни секунды не сомневалась. Рубятся с двоюродным братом на компах да болтаются по разным интересным местам. А вечерами их баба Рая жареной картошкой кормит с покупной пиццей и куриными крылышками из КФС. Настя записала: «За эти три дня я чаще вспоминала Игоря, чем сына. Интересно, эти пирожные он специально купил, чтобы я о нем думала?» Она вдруг вспомнила, как бывший муж вручил ей пакет и обмолвился про баллончик, что так ему будет спокойнее. Ему. Значит, он переживает за нее? Неожиданное открытие заставило ее отложить утренние страницы.