Анна Морозова – Клетка для бабочки (страница 6)

Отец Никиты позвонил классному руководителю. Та сразу же осведомилась о самочувствии мальчика: оказывается, он еще в прошлую среду написал ей, что заболел. Потом стала говорить, что его успеваемость вызывает у всех серьезное беспокойство, и это обсуждали на последнем педсовете… Не дослушав, Петр Алексеевич извинился и прекратил разговор. Они вышли из здания и почти побежали к машине Михаила, скользя на прихватившейся от небольшого мороза слякоти перед стоянкой. Свою машину он продал еще весной.

– Болеет он, засранец. Ну да, я-то раньше выхожу. Вот же… – Он все больше закипал гневом от беспокойства, досады на сына, неловкости перед юристом.

– Успокойтесь. Едем к вам домой. Разберемся.

Звонить отец не стал, просто открыл дверь ключом. Квартира вызвала у Михаила одобрительный кивок, но он заметил и давно не мытые полы, и одну засветившуюся лампочку из трех на изогнутой дуге люстры в коридоре, и уведомление о задолженности, что так часто встречаются в квартирах его клиентов. Он разулся и прошел на кухню, предоставив отцу самому поговорить с сыном. Почти сразу к нему присоединился Петр Алексеевич, устало опустившись на стул и недоуменно потирая лоб рукой. Некоторое время они молча сидели, собираясь с мыслями. Потом хозяин попытался стряхнуть озабоченность:

– Так. Чай. Или кофе?

– Да, можно чаю, спасибо.

Петр Алексеевич прошел к кухонному столу, щелкнул чайник, заглянул в нержавеющий заварной чайничек и удивленно сказал:

– Не заваривал себе. Я-то кофе по утрам пью. А пакетики он не признает, всегда заваривает.

– То есть Никита куда-то ушел без завтрака? А сейчас уже сколько, около двух? Не знаете, куда он мог пойти?

– Получается, что я многого не знаю, – хмуро сказал отец. – Пакетики есть, зеленый. Пойдет?

Михаил кивнул. Он думал.

– Попробуйте еще раз ему позвонить, может быть, теперь отзовется. Или ждете, чтобы сам перезвонил?

– Я давно ему деньги на телефон не закидывал, – сознался Петр Алексеевич. – И так долги, а он быстро все спускает, и опять без денег. Объяснял, что тариф у него самый дешевый, не безлимит. Только чтобы на связи был.

– Ну, так на избранные номера ведь можно звонить и с нулевым балансом.

– А, точно. Но все-таки закину ему денег.

Они молча пили чай и кофе. Хозяин предложил сделать гренки, Михаил отказался. От телефонного звонка оба вздрогнули.

– Ты где? Что значит «гуляешь»? Где ты гуляешь? Иди домой срочно!

Петр Алексеевич вскочил и взволнованно заходил по большой кухне.

– У него и теплых сапог нет, в кроссовках ходит. Нога выросла, и как-то не дошли купить.

– Вот смотрите. Парень обманывает, прогуливает школу, болтается не пойми где. Вы сказали, что похудел. В доме еды особо нет, верно? Ну там, витамины, белок, все такое. Одни дешевые углеводы, да? Обуви по сезону тоже нет. То есть здоровье вряд ли крепкое, я так думаю. Поведение непредсказуемое, психика травмирована, проблемы с учебой. Так себе исходные данные. Вы для него авторитет вообще?

– Он всегда меня очень любил и сейчас любит, я уверен. И хочет меня оградить от своих проблем. Сам про сапоги не сказал, я узнал, когда начал возмущаться, что он в кроссовках по морозу форсит. Говорю, купим, а он: «Да ладно, здесь недалеко. Они теплые». Подрабатывать пытался в Интернете, с одноклассником какие-то сайты модерировали. Но там много времени уходило, я запретил. Пусть учебой своей занимается. Летом мне помогал с клиентской базой разбираться. Он хороший парень, вы не подумайте. Хотя что еще вы должны подумать, понятно, как это все выглядит.

– Я не делаю окончательных выводов на основе того, как это выглядит.

– Может быть, вы сами ему все скажете? – вдруг попросил отец.

Михаил удивленно посмотрел на него и увидел, как тот устал.

– Хорошо.

«Привет, Алеша! Я тут была в гостях у человека с аккаунтом в Одноклассниках и глянула свой класс. Господи, четверых уже нет! Трех парней и одной девочки – умерла от онкологии два года назад. Поняла, что не буду больше смотреть, не надо этого. Зато поискала фотки по Олиному классу. И еще скопировала себе на облако несколько километров беседы участников, потом пробегу глазами, сейчас прям нет времени. Ты туда не заходил? Мне кажется, что тебе в голову такое не могло прийти даже – полезть на Одноклассники. В общем, высылаю несколько фоток. В основном с выпускного, думаю, у тебя они все есть, но мало ли. И еще две с поездки, Оля на них такая деловая! Вот как в ней уживались красота и понимание этой красоты в мире с житейской практичностью и деловитостью? Ведь глянешь – такая вся из себя искус – ствоведка, а как до дела доходит, то спокойно берет на себя ответственность за всех, как будто так и надо. Откуда это у нее? Может быть, от родителей? Они-то у вас практичные вроде бы. Где-то читала, что есть две категории людей: одни на привале сразу же расслабляются и отдыхают, а другие начинают организовывать отдых, хотя устали не меньше. Вот Оля всегда была из второй категории. В поход я с ней не ходила, но зато мы делали много вылазок, которые тоже называли походами. И всю ответственность она брала на себя, даже когда идея поездки была моей. Переживала, если погода оказывалась неподходящей или где-то мы „целовали замок“ (ей очень нравилось это мое выражение, оно у меня от папы). Приходилось ее утешать, что всякое бывает. А она покупала за свои деньги что-нибудь вкусное, как будто чтобы утешить меня. Да, и правда я при ней была как при взрослом, что ли. И когда мы попадали в стремные ситуации, она инстинктивно знала, как надо действовать, чтобы не вляпаться в неприятности. Кстати, дома я врала, что мы не вдвоем, а еще и с ее старшим братом, с тобой то есть.

Мама ругалась, но папа разрешал. Мама не то что сильно переживала, просто она бы предпочла видеть дочку в церкви в ее свободное время. Все-таки жаль, что я потом отдалилась от Оли. Мне не хватало наших детских вылазок во взрослый мир. Вот сейчас представила, как мы бы подключили к ним Игоря. Нет, не надо. Я все правильно сделала. Иначе не видать мне Игоря точно. А он мой, даже несмотря на его поступок и на четыре года разлуки, как выяснилось».

Алексей Степанович настолько ярко представил, что эта история пошла бы по другому пути, что не стал читать свое ответное письмо и задумался. Так, Настя знакомит Игоря с Олей, они, конечно же, влюбляются друг в друга. Ладно, представим, что все разворачивалось бы как у Игоря с Настей. И вот сейчас у него есть племянник Антон, а Оля пишет ему о планируемой дочке. Нет, так можно себя до инфаркта довести, как папа. Ни к чему это. Надо еще пожить, осуществить свои планы. И вообще, зря, что ли, он грант выиграл на такой большой проект к годовщине Победы 1945 года? Это кажется, что до его сдачи почти три года. Так и идея масштабная, а сделана лишь шестая часть. Ничего, он еще подождет встречи с Олей. «Это мне ее не хватает, а ей совсем не скучно: уже и бабушка там, и родители».

Алексей понял, что если сейчас не заснет, то завтра рабочий день будет скомкан, а у него и дистанционное преподавание, и запись мастер-класса, перенесенная из-за его внезапной поездки в Орел, на похороны родственника. Кстати, он чуть не забыл про орловскую сметану! Стоит белое пластиковое ведро в холодильнике, килограмма на три. И даже прозрачных контейнеров купил у продавца, чтобы ее раздавать всем! Значит, в ближайшие пару дней надо устроить сметанный аттракцион. Он прошел на кухню, отрезал большой кусок черного хлеба, положил в расписную пиалушку несколько ложек густой кремовой сметаны и так наелся, что заснул с довольной улыбкой сытого кота.

Понедельник был днем генеральной уборки: профессор не любил, когда в выходные «разводили суету» в квартире. Полина вылила последнее ведро после мытья пола в унитаз, сполоснула и повесила сушиться тряпку, потом прошла на кухню и устало опустилась на табуретку. Ей вспомнилось, как дядя Миша ее останавливал, когда она увлекалась уборкой: «И так уже все блестит, как у кота яйца!» Несмотря на то что в некоторых комнатах шерсть клубилась по углам и на подоконниках были серые отпечатки кошачьих лап… Полина даже не хотела представлять, как на нее посмотрел бы Виктор Аркадьевич, позволь она себе такое вульгарное выражение. Хотя нет, представила: как на неразумное, испорченное существо, которое проще выгнать, чем исправить. «Ну да, с этим и правда проблемы. Ну а как иначе? Маме было все равно, бабушка сама была такая, да и дядя Миша тоже любитель образной речи, это у него от бабы Раи.

А Виктор Аркадьевич за меня беспокоится и желает мне добра. Тем более что я стану его женой. Он ведь из такой семьи…» – размышляла девушка, пытаясь сесть так, чтобы разгрузить спину. Табуретка была твердая и неудобная: хозяин дома считал неправильным засиживаться за пустыми разговорами. «Надо есть, чтобы жить, а не наоборот», – любил повторять он. По этой же причине он не покупал специй и соусов. Полине долго не хватало любимого карри, но потом она отвыкла и с гордостью записала это в «Дневник самосовершенствования». Ей было приятно выслушать похвалу профессора. Сдержанную, снисходительную, но все же похвалу.

Обведя взглядом чистейшую плиту, мойку и столешницу, она прошла в свою комнату. Это была небольшая комнатка с зеленоватыми обоями, и Полине нравилось, что она дверь в дверь с профессорской, но все-таки не смежная. «Я как Стася, рядышком», – с улыбкой думала она, вспоминая уютную Стасину спальню, с такой удобной кроватью… Здесь она спала на разложенном диване, на котором до нее иногда ночевала Виктория Аркадьевна, сестра профессора, «гениальный врач-гинеколог», как сказал ее брат. Полина прилегла на собранный диван, чтобы разгрузить спину. Когда профессор был дома, она не ложилась днем: он считал это поощрением праздности. В его отсутствие она тоже старалась не нарушать этого правила, но ведь сегодня, после напряженной работы, можно, наверное, сделать исключение?