Анна Морион – В тени (страница 4)

Девушка деликатно промолчала о том, что ее отец не упускал ни единой возможности, чтобы оскорбить имя любимой всей Англией испанки: «Она похожа на старую гусыню. Того и гляди загогочет!», «Ей уже давно пора в могилу! Пусть освободит место для порядочной английской дамы!» «Генриху до нее дела нет. Он окутан острыми лозами очередной девчонки из семейства Болейнов, а она только и рада этому».

– И что он рассказывал? –  с интересом откликнулась Альенора. Она села на застеленную алым бархатным полотном кровать и с удовольствием сняла с ног новенькие, сделанные из мягкой кожи, сапожки на высоком каблуке.

– Что она… Она любит своего супруга, а он ее нет, – тихо промолвила Бригида и тяжело вздохнула: она не была знакома с этой женщиной и даже не знала, как она выглядит, но чувствовала к ней жалость.

Должно быть, тяжело королеве смотреть на супруга, открыто презирающего ее и отдающего предпочтение придворным красавицам… Обе сестры Болейн побывали в его постели, а мисс Мэри даже родила ему двух детей. И все же эти девушки были лишь одними из тех несчастных, по мнению Бригиды, которым не посчастливилось обратить на себя внимание короля. Ведь если он захочет позвать девушку в свою опочивальню, она не может ему отказать. Он король. Король Англии.

– Она старше его. Что ты хотела? Конечно, ему хочется тело помоложе да послаще, – с безразличием пожала плечами Альенора. – Жаль, что он не спустился. Я бы смогла заставить его пригласить меня на танец.

– О, в этом у меня нет никаких сомнений, – тепло сказала Бригида. Она подошла к подруге, села рядом с ней на кровать и с любовью потрепала ее по румяной после вина и танцев щеке. – Только не думаю, что мисс Болейн позволила бы ему это.

– Она всего лишь его любовница! – с иронией в голосе заметила Альенора и сжала Бригиду в своих объятиях. – Ты лучше расскажи, что Вильям? Уже попросил у твоего отца твоей руки?

– Я, право, не знаю… Я еще не имела с ним беседу на этот счет… Но он танцевал со мной! Держал мои ладони в своих… Я бы так и оставалась с ним в этом зале, танцуя и не говоря ни слова! – страстно прошептала Бригида. – Он танцевал с тобой? Мне пришлось выйти из зала… Мать позвала: сказала, что мое лицо стало слишком румяным.

– Твоя мать бессердечная женщина, прости, что я так откровенно говорю это… Но заставить выйти тебя из зала потому, что ты покрылась волнительным румянцем после танца с возлюбленным? Да еще и твоим будущим женихом! – недовольно проворчала Альенора.

– Она заботится о моей репутации, – с горечью в душе сказала Бригида, и, когда подруга выпустила ее из объятий, она положила свою медноволосую голову на оголенное плечо Альеноры. – Но ты танцевала с ним?

– Всего один танец. Самый быстрый. Он такой неуклюжий, как медведь! – поспешила солгать Альенора: она знала, какая любовь к Вильяму таилась в сердце Бригиды, и не желала вызвать ее ревности. К тому же этот юноша был ей безразличен.

– А мне казалось, что мы парим в облаках! – Бригида улыбнулась и закрыла глаза, вновь видя перед собой красивое гордое лицо ее дорогого Вильяма. – Не могу дождаться того момента, когда он назовет меня своей!

– Пока ты танцевала с другими мужчинами, Вильям не отрывал от тебя взгляда, – тоже улыбнулась Альенора. – Хочешь горячего вина? Позовем служанку?

– Не нужно. Уже так поздно… Ты думаешь, он любит меня? – с замиранием сердца спросила Бригида.

– Конечно, любит! – Альенора с силой сжала ладонь подруги. – Конечно, любит и ревнует тебя к другим мужчинам!

– Я не усну этой ночью… Точно не усну! – прошептала Бригида.

Каждая клеточка ее тела трепетала от мысли, что Вильям Тьюри, сын богатого вельможи и избранник ее юного чистого сердца отвечал ей взаимностью. И пусть он не показывал это так открыто, как ей бы того хотелось, пусть он вовсю флиртовал с другими дамами и танцевал с мисс Болейн… Он любит ее и сделает своей женой перед лицом Господа.

Какое это счастье! Какая сладость ждет ее!

 Поцеловав подругу в лоб, Бригида пожелала ей спокойной ночи, взяла один из подсвечников, вышла из покоев и, освещая коридор танцующим светом одинокой свечи, направилась в покои отца: ей натерпелось услышать от него, что он выдает ее за Вильяма. Ей необходимо было услышать это перед тем, как она ляжет спать.

Подойдя к дверям опочивальни отца, Бригида робко постучала и тут же услышала резкое: «Войдите!». Это придало девушке храбрости, и, набрав в легкие побольше воздуха, она открыла дверь и зашла в покои.

Сэр Ричард не думал укладываться в постель: он сидела за дубовым столом, на котором тускло горел подсвечник с двумя свечами, и писал письмо. Слышался скрип наточенного пера, которое с силой надавливали о желтый пергамент.

– Все еще не спите? – ласково улыбнулась Бригида, стоя в дверях и не решаясь подойти к отцу.

– Как видишь, – коротко бросил тот, даже не взглянув на дочь. – Что тебе?

– Отец, я… Я слышала, что Вильям Тьюри попросил сегодня руки одной девушки… – Бригида прерывисто задышала: ее объяло волнение, и слова, которые она так тщательно подобрала на пути к отцу, застряли в горле.

– Попросил, – было ей ответом.

– И когда же будет наша свадьба? – Душа девушки озарилась божественным светом: это свершилось! Скоро она выйдет замуж за любимого мужчину, и он увезет ее в замок своего отца!

– Ваша? – с насмешкой в голосе переспросил сэр Ричард.

Перо в его пальцах замерло.

– Он попросил моей руки! – дрожащим и торжественным тоном напомнила Бригида.

– Он попросил руки. Но не твоей.

– Не моей? Но… Чьей же?

– Вильям имел беседу не со мной, а с сэром Нортоном. Он просил у него руки дочери.

– Альеноры?! – ахнула девушка, и ее грудь пронзила такая боль, будто ее насквозь прошел острый меч, который иногда носил на своем поясе, в украшенных золотом ножнах, Вильям Тьюри. – И что… Что ответил ее отец?

– Он был рад. Свадьбе быть.

Глава 3

– Дочь моя, что ты себе надумала? – нахмурился сэр Ричард. – Какие глупости живут в твоей пустой голове? С чего бы Вильяму Тьюри желать тебя в жены? Я беден! Все по вине этой ведьмы Анны Болейн!

– Но как? Этого не может быть, отец, вы ошибаетесь! – вырвалось из груди бедной девушки. Ее губы задрожали, а на глаза навернулись слезы разочарования и обманутой надежды.

Как жестоко она ошиблась!

– Хватит с меня твоей глупости! Ступай в свои покои! – раздраженно бросил сэр Ричард.

– Отец, он не мог попросить руки Альеноры…

– Я сказал вон!

– Прошу вас… Я люблю его! Люблю всем сердцем! – отчаянно вскрикнула Бригида. – Думаю, он был пьян… Он напился и принял Альенору за меня!

– Он попросил руки у ее отца, – деловито заявил сэр Ричард и вновь принялся за письмо. – Это мне не повезло с дочерью. Хоть ты и красива, но толку от тебя, что от этого стола… Хотя и от стола имеется толк, а ты приносишь лишь растраты. Такая дылда, а до сих пор никто не изъявил желания жениться на тебе.

– Это все ваша вина, сэр… Это вы ввергли нашу семью в опалу! – прошептала Бригида, но так тихо, чтобы ее строгий жестокий отец не расслышал и не наказал ее мокрыми розгами.

– Поучись у своей подруги. Она знает, как заинтересовать мужчину, а ты весь вечер стояла у стены с таким лицом, будто овца на бойне. Ступай в свои покои. Это приказ.

Холодный голос отца заставил Бригиду вздрогнуть: он использовал свои голосовые связки с таким искусством, что щеку девушки словно ударила жестокая твердая ладонь.

– Как скажете, отец. – Она сделала реверанс и вышла в темный коридор.

Когда Бригида закрывала дверь, порыв воздуха затушил свечу, которую она держала в руке, и девушку встретил ночной мрак, так как, несмотря на свое богатство, хозяин замка лорд Нортон не желал тратить деньги на свечи или факелы в коридорах, ведь они стоили немало, а сгорали быстро. Но темнота никогда не пугала Бригиду: она была ее верной подругой, когда ночами ей не спалось, и девушка в красках представляла себе Вильяма, свадьбу с ним и первую брачную ночь. Но все это было лишь глупыми и несбывшимися мечтами: Вильям желает Альенору! Это ее он хочет видеть своей супругой, ее хочет ласкать в супружеской спальне, ее видит матерью своих детей! А она, Бригида, ни на что не способна… Так сказал ее отец.

Поставив подсвечник на пол, отчего по коридору пронесся глухой стук, Бригида оперлась рукой на стену, ибо ноги не держали ее, а вторую ладонь положила на золотую цепочку с крестом, украшающую ее шею. Ее легкие, стесненные тугим киртлом, отказывались служить ей, и она ловила губами воздух, как рыба, случайно выпрыгнувшая из воды на сушу.

Как это случилось? Не она ли проводила в молитвах каждый день? Не она ли горячо просила Всевышнего дать ей любовь Вильяма? Неужели мало молилась? Неужели просила недостаточно смиренно? Она была послушной дочерью и, несмотря ни на что, с ее губ не сорвалось ни единое грубое слово о родителях. А Альенора? Чем она заслужила?

«Вильям… Мой Вильям! Ведь ты даже не представляешь, что разбил мое сердце! Ты подарил мне танец и улыбался мне, но твои мысли были не со мной, а с ней… А ты, Альенора, сестра моя? Знала ли ты о его любви? Ты убеждала меня в том, что он будет моим, но вместо этого к брачному алтарю пойдешь ты… И это твое тело он будет ласкать, целовать твои губы и слагать о тебе сонеты… А я ничто… Разочарование. Но, дорогая сестра, это не твоя вина» – с тоской думала девушка. В чаше, которую она собиралась испить, оказался не элексир счастья, а горечь, и она выпила ее до дна.