Анна Морион – Бескрылая птица (страница 10)

– Найтингейл? (в переводе с английского «Соловей») – со смешком переспросила Вивиан. – Его предками были птицы?

– А, по-моему, звучит очень романтично! Идут слухи, что его прабабушка была любовницей одного из королей, и, к тому же, любила петь, а за это король подарил ей титул герцогини Найтингейл.

– Не прими за оскорбление, но, для горничной, ты прекрасно осведомлена и о моде в высшем обществе, и о первых мужчинах королевства! – шутливо сказала Вивиан подруге. – Но это прекрасно! Ты будешь моей советчицей здесь, в Лондоне, а когда я выйду замуж, то заберу тебя в свой дом и увеличу твое жалованье вдвое.

– О, мисс Вивиан, я надеюсь, вы найдете то, что ищете, – искренне ответила на это Джейн. – И я буду рада работать на вас! Леди Крэнфорд хорошо относится к своей прислуге, но, признаюсь вам, я ее боюсь… Когда она обращается ко мне, все внутри меня леденеет.

– Бедняжка Джейн! Как я тебя понимаю! Моя тетя иногда пугает и меня, – улыбнулась мисс Коуэлл. – И все же, откуда ты обладаешь такими обширными знаниями об английской знати?

Лицо Джейн покрылось легким румянцем.

– Я не подслушиваю чужие разговоры, нет! Просто, для знати, прислуги не существует. Аристократы и богачи не принимают нас даже за живых людей, а поэтому открыто обсуждают в нашем присутствии всех и все, что происходит в их кругу. А уж когда прием устраивает сама леди Крэнфорд, мы невольно получаем столько свежих новостей и сплетен, что порой не спим всю ночь, а тоже обсуждаем гостей и все, что от них услышали.

«Как удобно! Джейн станет моими глазами и ушами!» – подумала Вивиан и, взяв подругу за руку, ласковым тоном спросила:

– Дорогая Джейн, могу я попросить тебя об одолжении?

– Конечно, мисс Вивиан! – широко улыбнулась Джейн и крепко сжала руку своего идола.

– Когда услышишь сплетни о моей скромной особе – передай их мне. И, какими бы ужасными ни были эти сплетни, не бойся оскорбить мои чувства или расстроить меня. Мне важно знать все, что говорят обо мне в высшем свете, – вкрадчивым тоном попросила Вивиан.

– Уверена: после вашего дебюта, сплетни не заставят себя ждать. А я буду держать ухо востро. Но будьте готовы к тому, что вас будут поливать грязью завистливые девицы и старые девы!

– О, на этот счет у меня нет никаких сомнений! Но давай оплатим эти перчатки и пойдем выбирать шляпки! – Мисс Коуэлл широко улыбнулась и потянула Джейн за собой.

Быстро пройдя мимо мадемуазель де Круа, которая все никак не переставала глядеть на соперницу, девушки покинули магазин и быстрым шагом направились к экипажу, ожидавшему их за углом. Они были так увлечены обсуждением красавицы француженки, что не замечали ни окружающей суеты, ни карет, ни людей, и вскоре Вивиан нечаянно столкнулась с прохожим, идущим в противоположную сторону. Шляпка слетела с головы девушки, показывая миру роскошь огненных волос, которые, при солнечных лучах, горели ярче обычного.

– О, прошу прощения, сэр! – с раскаянием в голосе воскликнула Вивиан, взглянув на того, с кем столкнула ее невнимательность.

– Это я приношу вам свои извинения, мисс, – галантно ответил на это красивый, высокий, довольно молодой мужчина. Он был одет в серый костюм для верховой езды, а его ноги украшали высокие черные сапоги.

«Он хорош собой! А какие красивые у него волосы: какой поразительно белый цвет!» – невольно подумала Вивиан, смотря на незнакомца, а когда тот улыбнулся, щеки девушки вдруг загорелись, и она поспешила отвести взгляд от его красивого лица в сторону.

Незнакомец слегка поклонился и готов был вновь заговорить с красавицей, так неожиданно попавшейся на его пути, но Вивиан была ужасно сконфужена ситуацией, поэтому поспешила продолжить свой путь. А мужчина, заставивший ее щеки заалеть, с восхищением смотрел ей вслед, и его красивые тонкие губы изгибала легкая улыбка.

– Мисс Вивиан! Вы ни за что не… – восторженно начала Джейн.

– Нет, прошу тебя, Джейн! Молчи! – перебила ее Вивиан. – Боже, какой позор!

Джейн была полна желания что-то сказать, но послушно промолчала. Однако всю дорогу она загадочно улыбалась, заставляя подругу гадать, что стало причиной этой ее улыбки.

Ужин в Гринхолле прошел в гробовом молчании.

Вивиан была полна свежих эмоций и впечатлений, которые получила за этот волнительный день, а Энтони все еще чувствовал себя неважно, но заставил себя появиться на ужине, чтобы не расстраивать свою мать. Сама же хозяйка дома была занята размышлениями о будущем своего сына и расчетами средств, которые ей придется потратить на званый прием в честь племянницы.

Лишь, когда все трое насытились и съели десерт, леди Крэнфорд взглянула на племянницу и совершенно равнодушным тоном спросила:

– Как прошел твой день, моя дорогая? Надеюсь, ты провела его с пользой?

– Этот день прошел просто замечательно, тетушка, – так же равнодушно ответила ей девушка. – Я сделала много покупок и обновила гардероб. Новые наряды будут сшиты так скоро, как только это возможно, и будут доставлены в Гринхолл за несколько дней до моего дебюта.

– Прекрасно. Я рада за тебя.

– Благодарю вас, тетушка.

На этом троица покинула столовую и разошлась по своим покоям.

И лишь перед сном, когда Джейн переодела подругу в ночное платье и расплела ее волосы, Вивиан узнала от нее о том, что прекрасным незнакомцем, с которым она так неловко столкнулась на людной лондонской улице, был никто иной, как самый желанный жених Англии герцог Найтингейл.

Глава 8

– Жаль, что это будет не бал-маскарад, – вздохнула Вивиан, когда за ранним завтраком леди Крэнфорд вручила ей официальное приглашение от самой герцогини Мальборо на тот самый бал, что должен был стать дебютом для «моей дорогой племянницы», как написала в письме герцогине хозяйка Гринхолла. – Я воплотилась бы в лесную нимфу и носила бы с собой небольшую флейту! А вы, кузен? Кем нарядились бы вы?

Энтони тут же представил Вивиан в наряде лесной нимфы, а именно в коротком зеленом платье, с ярким цветочным венком на голове и распущенными длинными рыжими волосами, и этот образ пленил его сознание. А затем эта нимфа села бы ему на колени и сыграла бы на флейте красивую тихую мелодию. И затем он бы мягко забрал у нимфы Вивиан флейту, запустил бы пальцы в ее роскошные волосы и поцеловал бы ее мягкие губы. Да, они, должно быть, очень мягкие, ее губы…

– Энтони? – вдруг, как сквозь туман, услышал он голос той, кого видел в своих грезах. Молодой джентльмен моргнул, прогоняя из воображения сладостную картину, и улыбнулся. – Увы, моя дорогая Вивиан, у меня нет никаких мыслей на этот счет. Но вы получили бы от меня разрешение приказать мне стать тем, кем вам вздумается.

«Какая фамильярность! Называют друг друга по имени!» – нахмурилась леди Крэнфорд, с удивлением слушая диалог сына и племянницы. Именно благодаря ей Вивиан сейчас держала в руках элегантное приглашение от герцогини Мальборо, ведь оно было ответом на вежливую просьбу ее давней подруги – леди Крэнфорд.

– В таком случае, я приказала бы вам нарядиться фавном! Вы бы весь вечер держали в руке золотой кубок, полный вина, но не могли сделать бы ни глотка. Только подумайте, какую веселую пару мы бы с вами представляли! – Вивиан, полная восторга от своей идеи, хлопнула в ладоши и звонко рассмеялась красивым мелодичным смехом.

«Будь я фавном – преследовал бы тебя повсюду, всю вечность, моя милая кузина, – пронеслось в разуме Энтони, и он едва заметно насмешливо усмехнулся от этой своей неловкой мысли. – Что говорит мифология? Какие удовольствия наступают, если фавн поймает нимфу в плен своих объятий? Если бы ты только знала, рыжая прелестница, как жажду я твоих ласк, то не дразнила бы меня образами, которые заставляют меня гореть пламенем вожделения!»

Но ни Вивиан, ни леди Крэнфорд не заметили его усмешки.

– А вы, тетушка? Кем нарядились бы вы? – спросила девушка.

Леди Крэнфорд улыбнулась: теперь, когда она уверилась в том, что Энтони не имеет в кузине романтических чувств, а та – к нему, тень в ее сердце исчезла, и племянница перестала казаться ей неблагодарной авантюристкой.

– Какой занятный вопрос! – с готовностью ответила графиня. – Думаю, я заказала бы себе костюм Артемиды.

– Артемиды? – переспросил Энтони. – Вы не побрезговали бы и колчаном со стрелами?

– Дорогой мой, возможно, ты будешь удивлен, но до замужества я очень любила охоту и часто охотилась в отцовских угодьях, – поведала его мать, и ее голубые глаза засветились мягким светом. – Я почти каждый день велела оседлать для меня моего черного арабского коня – подарок отца на мое пятнадцатилетие. Тень – так звали моего коня, и скакуна резвее и быстрее его невозможно было сыскать во всей Англии.

– Отчего же вы перестали охотиться? – удивился ее сын: то, что его мать была любительницей охоты, было для молодого Крэнфорда настоящим открытием, ведь до этого момента он был уверен в том, что ее сердце – чересчур мягкое, чтобы убивать беззащитных животных. Он не мог припомнить ни одного случая, когда его матушка желала бы поохотиться, поэтому он охотился сперва со старшим братом, а когда тот вступил в брак и уехал из Лондона, Энтони выезжал на охоту один или с друзьями.

– Твой отец запретил мне. Он считал охоту неженским делом, – угрюмо сказала леди Крэнфорд. Свет в ее глазах погас, а губы превратились в тонкую линию.