Анна Мори – Сломанный мир (страница 9)
– Не хочу я замуж, – упрямо сказала Джин-хо. – Я хочу стать императрицей и править, когда умрет отец. Ну… когда умрет отец и все братья и сестры.
– Долго придется ждать, – усмехнулся Гэрэл.
– Да меня и не возьмет никто замуж, – с досадой сказала она. Видно было, что она очень хочет хоть что-то возразить, но испытывает недостаток в аргументах. – Я… Я уже не девушка.
И она округлила глаза, подчеркивая драматизм сказанного. Одновременно на темном круглом личике Джин-хо было написано что-то вроде гордости. Ну вот, ее научили хвастаться постельными успехами – просто великолепно. В это же время где-то на краю сознания принцессы, похоже, все еще был жив вколоченный няньками завет беречь себя до свадьбы. Пока что мир Джин-хо представлял собой кашу из установок, смысла которых она не понимала, и убеждений, которых не разделяла, но повторяла за другими. Сущий ребенок.
– Мне кажется, ты выдумываешь, – равнодушно сказал Гэрэл. – Но я обязательно расскажу твоему отцу – ему будет интересно.
Джин-хо, разумеется, знала, что он ничего не расскажет Токхыну – Гэрэл никогда не жаловался на нее отцу, что бы она ни учудила, – но на всякий случай угрожающе сказала:
– Я передумала. Хочу стать верховным стратегом, если ты, скажем,
Они часто вот так переругивались, наполовину всерьез, наполовину в шутку. Джин-хо была единственной, кто его не боялся. Она вообще ничего не боялась – ни богов, ни демонов.
Солдаты удивительно быстро забыли о том, что она принцесса, как и о том, что она девушка – впрочем, в армии Чхонджу и без нее было довольно много женщин. Поначалу они сторонились Джин-хо, как сторонились и самого Гэрэла, но в последнее время он все чаще видел ее играющей с ними в мацзян, дружески болтающей или пьющей наперегонки крепкое жженое вино.
Он знал, что его самого солдаты все равно будут сторониться, что бы он ни делал.
Гэрэл мог только закрыться чуждостью, облачиться в нее, словно в латы.
Джин-хо вдруг посерьезнела и придвинулась к нему. (От прикосновения ее плеча Гэрэл вздрогнул: он не любил случайных касаний, – но бесцеремонную Джин-хо никогда не волновали такие мелочи, как чужое личное пространство.)
– Будет война, да? – тихо спросила она.
– А сейчас ее разве нет?
– Нет, настоящая война. С Рюкоку. Мой отец все время говорит…
Она не закончила, но Гэрэл и так отлично знал, что говорил император Токхын. Военные успехи Чхонджу вскружили ему голову: хотелось новых и новых побед. Не чтобы защититься или укрепить страну, как раньше, а войны ради войны.
– Твой отец отчасти прав. В прежние времена я был бы рад заключить союз с Рюкоку. С севера им, как и нам, угрожала Страна Черепахи, а Рюкоку лежал в развалинах и не представлял никакой опасности. Но сейчас он стал опасен – с тех пор, как на трон взошел этот мальчик. Человек, который так быстро поднял из развалин собственную страну, так же быстро сможет обратить в развалины чужую.
– Когда об этом говоришь ты, кажется, что во всем этом есть какой-то смысл, – грустно сказала Джин-хо. – Но когда говорит отец – никакого смысла нет, кажется, что он просто помешался на войне, и это так глупо…
– Знаешь, я не шутил насчет женитьбы, – сказал он. Джин-хо тут же ощетинилась. – Да не дергайся ты. У тебя много сестер. Можно отправить в Рюкоку дипломатическое посольство и предложить женитьбу на одной из чхонджусских принцесс – а вместе с ней союз на выгодных для нас условиях.
– Я что-то не понимаю смысла… Почему ты считаешь, что император Юкинари согласится? Моему отцу это будет выгодно, но Юкинари-то – нет. Даже если он не «отрезанный рукав», думаешь, будет рад жениться на одной из моих сестер – а они не прямо красавицы, если ты не заметил – и отдаст полцарства моему папаше?
– Это политика, Джин-хо. Если он хочет хотя бы выжить, не говоря уж о том, чтобы править, неважно, чему он там будет рад, а чему нет. Если он не слепой (а судя по тому, что о нем говорят, он далеко не слепой), то должен понимать, что наша страна сильнее и победит в открытом столкновении. Но если он женится на дочери нашего царя, ему будет не так стыдно делиться деньгами и территориями с тестем; это не будет выглядеть как поражение в войне, понимаешь? Лучше уж неравноправный мир, чем бессмысленная резня.
Гэрэл надеялся, что император Рюкоку тоже так считает. Если он так умен, как говорят, ему хватит мудрости признать над собой власть императора Чхонджу и не начинать войну, в которой ему не выиграть. А в том, что война Рюкоку и Чхонджу будет неравной и обернется резней, Гэрэл не сомневался.
Джин-хо вскоре забыла тревоги и ушла к другим солдатам – пить и веселиться дальше, Гэрэл тоже ушел в свой шатер. Он лежал и думал об императоре Юкинари, которого Джин-хо назвала «красоткой в шелках». Гэрэлу было интересно, какой тот на самом деле. Он ведь совсем еще мальчик, этот император, сколько ему – двадцать, двадцать один?.. Образ доброго, мягкого юноши не вязался с представлениями Гэрэла об умном и сильном правителе.
Глава 2. Лисица
Вернувшись в Чхонджу, Гэрэл вместе с императором Токхыном составил письмо, где просил о дипломатической встрече с рюкокусским императором и кратко намекал на суть будущего предложения.
Гонец вернулся с положительным ответом. Император Юкинари согласился принять их посольство. Впрочем, само по себе это мало о чем говорило.
Гэрэл стал собираться в Рюкоку – он хотел поехать туда сам. Знал, что это опасно, но необходимо было увидеть собственными глазами страну, с которой они собирались воевать.
Или – заключать мир. Но Гэрэл не особенно надеялся, что встреча закончится успехом.
Принцесса Ильджон, старшая дочь императора, не возражала против замужества, но, прежде чем дать окончательное согласие, хотела узнать о Рюкоку побольше. Как видно, до нее тоже дошли слухи, что женщинам там живется несладко.
За несколько дней до предполагаемого отъезда к Гэрэлу подошел слуга и, поклонившись, доложил:
– Господин, с вами хочет поговорить один человек. Солдат из пограничной крепости Намдо.
– Что ему нужно?
– Клянется и божится, что они с товарищами, когда несли дозор, встретили
– А Великий Тигр к ним с небес не спустился? – равнодушно сказал Гэрэл. Сколько он таких историй слышал – не упомнишь.
– Осмелюсь сказать, что не похож он ни на вруна, ни на дурака, вид у него был такой, будто дело важное. Да и путь он проделал немалый.
– Почему не проделать, если рассчитываешь на награду, – сказал Гэрэл. Нездоровый интерес императора Токхына ко всему сверхъестественному был притчей во языцех. Но все же Гэрэл заинтересовался.
Солдат ожидал его перед воротами дома. Он действительно не был похож на сумасшедшего, но вот насчет вруна Гэрэл не был уверен.
Солдат вперился ему в лицо со страхом и любопытством, разве что рот не открыл. Гэрэл, привыкший к такой реакции на свою внешность, терпеливо ждал, пока солдат вспомнит о приличиях. Тот наконец вспомнил – упал на колени, уткнулся головой в песок.
– Ну, расскажи, что видел, – обратился к нему Гэрэл.
– Мы объезжали южные границы. Недалеко от Волчьего кряжа нашли раненую лисицу. Сама выползла навстречу, как будто просила помощи, ей-же-ей, не вру. А крови сколько – за ней аж след тянулся. И один наш парень ее пожалел… он молодой совсем, добрый – я-то, стыдно сказать, добить ее хотел да на воротник потом пустить. Подобрали, в общем, ее, привезли в Намдо. Думали – отлежится, водички налили в миску… Потом пришли проведать, как там она, а лисицы нет. Вместо нее на полу девчонка лежит. Лет двенадцати. А раны в тех же местах, что у лисицы были. И лицо у нее такое странное…
Он осмелился снова поднять глаза.
– Ох… Я и не думал, что вы… вот такой, – выдавил он. – Говорят же, что вы… ну, сами знаете… из них, из Чужих. Думал, вы как эта девчушка. Но она другая. У нее внешность на первый взгляд обычная – вот как у меня. Ну, волосы черные, кожа… – он провел ладонью в воздухе вдоль лица. – Она такая же, как все… но в то же время
Солдат понурился, поставленный в тупик собственной неспособностью внятно описать разницу.
А у Гэрэла что-то екнуло в груди. Как от полузабытого воспоминания, которое упорно загоняешь как можно глубже.
– И какая она? – нетерпеливо сказал он.
– Не знаю, как объяснить… Иногда кажется – такая красавица, что хоть сейчас в гарем к императору. А через секунду уже не по себе от ее вида… и вовсе не потому, что волосы слиплись, лицо в поту и все такое. Она просто
Гэрэлу даже не надо было видеть побледневшее лицо и дрожащие колени парня, чтобы понять, о чем тот думал в этот момент: что за чушь я несу и зачем вообще сюда сунулся, в лучшем случае с позором отправят откуда приехал, а в худшем – даже могилки не останется…
«Почему ты решил, что мне это интересно?» – хотел спросить Гэрэл, но губы сами выговорили совсем другое:
– Что с ней стало?
– Что стало? Да так и лежит у нас в Намдо… Врача позвали, но он сказал, что она вряд ли выживет… не захотел, в общем, возиться. Когда я уезжал, была еще жива, бормотала что-то…