Анна Мори – Сломанный мир (страница 4)

После того как они приехали в Рюкоку, ему иногда приходило в голову, что он уже слишком взрослый для таких игр, но без них жизнь стала бы совершенно пуста и скучна. Поэтому Юки решил не упрекать себя за это и так вжился в фантазии, что почти перестал отдавать себе отчет. Когда он учил уроки – представлял, что разведывает планы врагов, напавших на Страну Дракона. Прыгая через лужи весной – пробирался через топи, подходя тайной дорогой к одному из вражеских лагерей. Залезая на дерево, представлял, что летит на драконе.

Однажды, когда он пережидал в саду в беседке, чтобы не столкнуться с братом – проще говоря, в очередной раз прятался от него, – и, как обычно, наполовину находился в выдуманном мире, придумывая что-то, ему вдруг пришло в голову, что злыми силами, покушающимися на Страну Дракона, руководит Юкиёси. Раньше казалось, что брату не место в Стране Дракона, но теперь все сложилось. Юкиёси был там (он ведь знал о Стране Дракона – Юки сам рассказал ему), и он оказался злодеем. Именно Юкиёси губил его страну, это было ясно как день.

Юки понял, что ненавидит Юкиёси, а Юкиёси ненавидит его. Для других, возможно, и то и другое давно уже было очевидно, но Юки в то время было сложно понять как чужие, так и собственные чувства.

Правда, что делать с этим новым знанием у него не было ни малейшего понятия.

А что он чувствовал по отношению к остальным обитателям дворца? Раньше Юки не особенно задумывался об этих людях – все были для него одинаково чужими, – но когда начал размышлять и пытаться облечь чувства в слова, то понял, что некоторые из придворных ему нравятся (таких было меньшинство), другие – нет. Но некоторые даже напоминали ему его воображаемых друзей из Страны Дракона – или, во всяком случае, он бы хотел поселить их там…

Прекрасное знание всех уголков дворца и сада и привычка прятаться и передвигаться незаметно, точно призрак, могли бы здорово пригодиться, если бы он хоть немного интересовался происходящими при дворе событиями и секретами, но Юки не интересовался. Впрочем, если он случайно становился свидетелем чужой беседы, то неловкости тоже не чувствовал. Чаще всего он просто оставался равнодушен к тому, что узнавал из чужих разговоров – хотя бы потому, что они его не касались.

Но беседы, которые его касались, тревожили и причиняли неловкость.

Одну такую он подслушал недалеко от стены библиотеки, в обычно довольно безлюдном уголке сада.

Разговаривали двое. Юки показалось, он узнал низкий голос одного из них: это был пожилой генерал Накатоми.

– Говорят, вы были сегодня с государем, когда ему стало нехорошо?

– Да. Это я позвал врача. – Пауза, словно говоривший не был уверен, стоит ли пускаться в откровенность, но в конце концов решился. – Не хочется вас пугать, но все гораздо серьезнее, чем думает большинство обитателей дворца.

– Ничего удивительного. Он уже немолод. Надо начинать готовиться к неизбежному… Позвольте спросить, как вы видите наше будущее? – осторожно спросил первый собеседник.

– Мрачным, – коротко ответил второй и хохотнул. Смех – а больше даже то, что он прозвучал в не очень располагающий к юмору момент, – показались Юки знакомыми. Он не был уверен, но предположил, что второй собеседник – господин Мицунэ, глава императорского архива. – Лично я готовлюсь к ссылке в провинцию, – продолжал архивариус, если это, конечно, был он. – Считаю, мне повезет, если удастся добраться туда живым и при всех данных мне от рождения конечностях. – Снова смех. – Сами знаете, министр Исэ-но Акахито меня… недолюбливает.

– Вы так боитесь левого министра? Сомневаюсь, что он осмелеет настолько, чтобы отсылать неугодных из столицы, даже когда император…

Пауза, которую снова прервал второй собеседник, смешливый, только на этот раз в его голосе проскользнуло легкое раздражение:

– Вам-то бояться нечего, ваша семья всегда была лишь на шаг дальше от Трона Дракона, чем императорская.

– Это тот случай, когда шаг больше целой пропасти…

– А жаль – многие были бы рады видеть вас на этом драгоценном стуле, друг мой.

– Бросьте, если бы вы допускали хоть малую возможность, вы бы не разговаривали об этом со мной. Отец убедил меня выбрать военную карьеру как раз затем, чтобы уберечь от грызни вокруг престола.

– Верно, – сказал архивариус и снова засмеялся. – Ну а что вы сами думаете о нашем будущем, генерал?

– Левый министр и мне внушает опасения, – осторожно ответил собеседник. – За себя я не боюсь, но в руках одного человека не должно быть столько власти. Если, конечно, это не Сын Неба.

– О, у нас целых два будущих Сына Неба, – архивариус усмехнулся с отчетливой горечью. – Безумец и злобный безумец – кого предпочитаете?

– За такие шутки вас и впрямь могут лишить пары конечностей, – предостерегающе сказал генерал. – Я вижу, что принц неглуп, и у него доброе сердце.

– Неглуп? – и снова этот мерзкий, издевательский смех. – Может, и так, но он давно заблудился в закоулках собственной души. Ему бы не помешал врач.

– Тем лучше: если Юкинари сядет на трон, он не будет мешать нам делать нашу работу. Пусть и дальше играет в игрушки и рисует драконов.

– Это было бы прекрасно. Но, думается мне, он недолго проживет. А его брат…

– Ох… Тише, мне не хочется повторить судьбу несчастного Кири.

– Было бы забавно столкнуть мальчишку с министром Акахито.

– Боюсь, это устроить не получится: Акахито уже нашел подход к его матери, вскоре он найдет способ втереться в доверие и к сыну. Это несложно, все, что требуется от Акахито, – вести себя с Юкиёси уважительно и потакать его жестоким капризам. Подобное притягивается к подобному.

Министр Исэ-но Акахито и их мать?.. Юки понятия не имел, о чем они говорят.

– В качестве императора он может стать опасен для нас, а с поддержкой Акахито – вдвойне опасен, – тихо и быстро проговорил первый из собеседников.

– Я и говорю: начинайте готовиться к неизбежному. Откладывайте деньги, пакуйте вещи. Не надо так на меня смотреть: я понятия не имею что делать, поэтому остается лишь несмешно шутить… Ну хорошо. Кто-то должен покончить с ними – это вы хотели услышать?

– С ними обоими. И с министром, и с мальчишкой.

– Но кто осмелится?

Пауза. И уже совсем тихо – Юки скорее угадал слова, чем расслышал – архивариус пробормотал:

– Бедная Рюкоку…

Мысль о том, что настоящей – невыдуманной – Стране Дракона тоже требуется помощь, была новой и неожиданной для Юки. До этого момента ему не приходило в голову сравнить прежнюю жизнь в Юйгуе с нынешней во дворце Синдзю. Его прежний и нынешний статус и окружение слишком сильно различались (хотя и тогда, и сейчас он прятался от окружающего мира в фантазиях, словно в скорлупе). Но теперь он запоздало осознал не очень приятную вещь: новая родина была несчастным, бедным, отсталым, жестоким государством. Он старался думать об этом как можно реже, потому что как только начинал, ему причиняло боль буквально все – начиная разлукой с матерью и сестрой (которых он никогда особенно не любил, но невозможность даже увидеться с ними казалась страшно несправедливой) и заканчивая повседневными унизительными ритуалами вроде трехкратных поклонов, выполняемых придворными, у которых была просьба к императору или наследнику престола. Когда он осознал, что среди придворных есть те, кто ему симпатичен, захотелось избавить их от этой обязанности. Юки хотелось подойти к ним, взять за руки, поднять, заговорить как с равными – но он не мог позволить себе ничего из этого, потому что все тот же глупый дворцовый этикет обязывал его молчать, ждать, терпеть…

Из увиденного и подслушанного понемногу складывалась мозаика. Юкинари начал осознавать, что дворец пропитан ложью, злобой и предательством. В городе и стране за его воротами все было еще хуже. Долетавшие обрывки сведений о жизни простых людей были невероятны по жестокости и абсурдности и просто не укладывались в голове.

Он думал о том, что мир, где принят такой порядок вещей, не может, не должен существовать.

Он начал вспоминать Юйгуй с теплом и печалью – понял, что на прежней родине жизнь была вовсе не так ужасна, как казалось, когда он был ребенком и, поглощенный горестями и одиночеством, ничего вокруг себя не замечал.

Чтобы утешиться, Юки старался вернуться мыслями в выдуманную добрую, красивую Страну Дракона, миропорядок которой был, разумеется, мудрым и справедливым, но и в той Рюкоку все тоже почему-то становилось хуже и хуже.

Война продолжалась, и стало ясно, что им не выстоять. Враги подбирались все ближе к столице – и наконец захватили ее… Юки попытался представить, что он храбро проник в главный вражеский лагерь и убил всех важных стратегов, оставив войско захватчиков беспомощным, но у него не получилось придумать этому сюжету счастливое завершение: враги его поймали и взяли в плен. Отряд – его друзья – не бросили его, попытались освободить, но теперь они вместе оказались в окружении войска захватчиков, и врагов было бесконечно много, а друзей – лишь горстка…

Раньше – когда-то давно, – когда он придумывал Страну Дракона для радости, власть над тем, что в ней происходило, принадлежала ему. Но теперь все было по-другому. События случались как-то сами собой, против желания. Конечно, все по-прежнему происходило только в голове (Юки осознавал, что это фантазии, хоть они и казались ярче действительности), но было бы ложью сказать, что ему нравилось придумывать все эти ужасы, смерти и страдания. Просто так было.